Эпилог
Сентябрь 1904 год. Европа. Канцелярия поручений в действии. Эпизоды.
Арендуемый дом, в котором расположилась редакция журнала «Былое». Недалеко от входа в редакцию сидели трое мужчин. Один был одет, как модник и франт, а двое других напоминали скорее его слуг. Все трое разговаривали на немецком языке. Со стороны было невозможно признать в этих мужчинах офицеров Канцелярии. Те, что одеты попроще выглядели, как мещане. При этом один сутулился, а второй вообще имел заметный горб на спине. Молодой человек, одетый по последней Европейской моде, носил бородку и усы. В данном случае роль модника и франта играл подпоручик Каратаев Иван.
— Видишь на кольце шишечка? Перед тем как поздороваешься, кольцо должно быть на пальце шишечкой внутрь, снимешь колпачок и поздороваешься с клиентом, — выдавал инструкции Каратаеву горбун, а на самом деле роль горбуна играл Ефим Агеев.
— А если он не пожелает подать руку, чтобы поздороваться? — спросил подпоручик Каратаев.
— Удиви нас, сделай так, чтобы он протянул руку для пожатия. Да смотри сам не уколись, у нас есть, конечно, антидот, но лишние риски следует исключать, — добавил Фрол Агеев.
Когда на дорожке к дому редакции показался мужчина в очках, возрастом чуть за сорок лет, Ефим ткнул в бок Каратаева. Молодой франт сразу встал и быстрым шагом направился к мужчине в очках навстречу.
— О, герр редактор, я бы хотел опубликовать в вашем журнале статью. Буду рад нашему знакомству. Я, Карл Кибург, очень влиятельные люди посоветовали обратиться именно к вам, не откажите в любезности поговорить со мной, — с радостной улыбкой воскликнул молодой франт, будто увидел любимого родственника, при этом он протягивал руку для рукопожатия. Владимир Львович Бурцев удивился такому напору молодого человека, но автоматически протянул руку для рукопожатия. Как только ладони сомкнулись, Бурцев резко вскрикнул и отдёрнул свою руку.
— Чёрт бы вас побрал, вы меня чем-то укололи, — возмутился Бурцев, произнося свою фразу на русском языке, незаметно для себя, при этом он рассматривал свою ладонь.
— Дак что вы мне скажите, герр редактор? — напомнил о себе молодой франт.
— Приходите после обеда, я посмотрю, что там у вас за статья, — с досадой произнёс Бурцев и проследовал к дому, где располагалась редакция.
Молодой франт поблагодарил Бурцева, даже поклонился ему и направился в противоположную сторону от редакции. Через минуту за ним последовали горбун и сутулый. Владимир Львович Бурцев через двадцать минут почувствовал резкую боль в левой стороне груди, он как раз просматривал материал, который войдёт в журнал. До этого Бурцев никогда не жаловался на боль в сердце. Потирая рукой грудь, Бурцев навалился на спинку стула, через минуту ему стало хуже. Владимир Львович поморщился, почувствовав, что сердце сжали будто клещами. Через несколько секунд в глазах потемнело. Редактор журнала «Былое» упал со стула на пол. Его обнаружили мёртвым только через полчаса, сотрудник редакции зашёл по какому-то вопросу. Позже медики признали, что Владимир Львович Бурцев умер от сердечного приступа. Через два дня в швейцарских газетах появился незаметный некролог, в котором говорилось, что редактор журнала «Былое» скончался от внезапного сердечного приступа.
Через десять дней после незначительного случая в Женеве, незначительным случай был для жителей Женевы, молодой мужчина выходил из городского парка в Лондоне. С виду мужчина походил на обыкновенного городского жителя, на самом деле это был подпоручик Мазуров Тимофей. Мазуров остановился перед бездомным бродягой, который был ко всему прочему горбуном.
— Третья скамейка от входа, читает газету, — негромко произнёс Мазуров и бросил шиллинг перед бродягой.
Городской обыватель двинулся дальше, удаляясь от городского парка. Бродяга, а это был Ефим Агеев, громко рыгнул, издал неприличный звук задним местом, крякнул и поднялся на ноги, не забыв подобрать шиллинг. Через несколько минут горбун приблизился к скамейке, где сидел вполне приличный господин и читал свежую газету. Горбун споткнулся и повалился прямо на господина, сидящего на скамейке, ухватив того за шею. Господин вскрикнул от испуга и попытался вырваться, что-то укололо его в шею.
— Чёрт бы тебя побрал пьянчуга, чтоб ты сгорел в аду, — выругался господин, наконец-то вырвавшись от горбуна.
— Дай шиллинг, мне нужно срочно опохмелиться, в горле всё горит, — попросил горбун, состроив жалобное выражение лица.
При этом из рта горбуна шел смрадный запах алкоголя, чеснока и ещё чего-то. От такого аромата приличный господин даже испытал позыв рвоты.
— Провались ты в ад, пьянь. Иди отсюда, пока я не обратился к полисмену, — выругался господин.
Горбун спорить не стал и побрёл дальше, время от времени покачиваясь от похмельного синдрома. Господин встал со скамейки, ещё раз выругался. А это был никто иной, как Чернов Виктор Михайлович. Чернов покинул парк, он успел добраться до местного бара, где хотел выпить пива и чем-нибудь перекусить. Прямо в баре у него случился сердечный приступ. Умер Виктор Михайлович Чернов до того, как появился доктор. Вечером этого же дня, в одной из арендованных квартир встретились четверо мужчин. Никто не знал, что эти четверо сотрудники Канцелярии поручений Её Императорского Величества.
— Как у вас прошло в Женеве, сделали чисто? — спросил подпоручик Мазуров.
— Сработал Иван Каратаев, но сделал чисто, — ответил Фрол Агеев.
— Хорошо. Чернова мы тоже убрали чисто. Пока вы прохлаждались в Швейцарии, я выследил Александра Парвуса. В своё время наш шеф заплатил ему неприличную сумму денег, чтобы он начал организацию ирландцев на террористические действия. А воз и ныне там, не торопиться пламенный революционер отработать деньги. Несколько глупых выступлений ирландцев, да пару раз порезали в подворотне несколько полисменов. Его Светлость не любит, когда деньги не отрабатывают, — начал объяснять следующую задачу Мазуров.
— Давай отрежем ему мизинец, палец-то всё равно бесполезный. Будет напоминание, что с нами шутить нельзя, — равнодушно предложил Ефим Агеев.
Подпоручик Мазуров только ухмыльнулся на предложение Ефима, но комментировать его не стал.
— Иван Данилович, ты купил винтовку «Манлихер» в оружейном магазине? — обратился Мазуров к Каратаеву.
Каратаев кивнул, давая понять, что поручение выполнено.
— Парвус достаточно часто посещает пивной бар, живёт рядом. Любит вкусно поесть и выпить, всегда заказывает в баре отдельный кабинет. Вот там мы с ним и поговорим, оденьтесь поприличней, чтобы нас пропустил в бар. Фрол Матвеевич, за тобой слежка, присмотри за господином Парвусом, чтобы он куда-нибудь не сбежал, — озвучил предложение Мазуров.
Через два дня трое сотрудников Канцелярии подошли к одному из Лондонских баров. Их встретил четвёртый.
— Парвус в баре, снял отдельный кабинет, народу немного, — доложил Фрол Агеев.
— Присмотри за улицей, а мы в бар, — распорядился Мазуров, обращаясь к Фролу.
Троица вошли в бар и сразу проследовали в отдельный кабинет, где наслаждался пищей господин Парвус, а при рождении его назвали Израиль Лазаревич Гельфанд. Метрдотель хотел было возмутиться, но Мазуров сунул ему в карман двадцать фунтов. Метрдотель бара сразу потерял интерес к гостям. Троица вошли в отдельный кабинет бара. Парвус чрезвычайно удивлённый уставился на них, гости по-хозяйски расселись рядом со столом.
— Не надо так пучить глаза, Александр Львович. Мы к вам по делу. Не так давно один важный и влиятельный господин заключил с вами сделку, даже хорошо за это заплатил. Но вы никак не предпринимаете активных действий, это очень нехорошо, — начал говорить Мазуров, даже не пытаясь представиться.
— Как это ничего не делаю? Создана ИРА[63]Ирландии, сейчас идёт подготовка к стачке протеста в портах Великобритании, — начал говорить Парвус.
Мазуров ухмыльнулся, посмотрел на Каратаева, тот положил перед Парвусом длинный свёрток.
— Того, что вы делаете мало. Здесь, в свёртке, лежит винтовка. Найдёте хорошего стрелка из ирландцев, он сделает результативный выстрел. Умереть от пули должен кто-то из видных политических деятелей. Если это будет премьер-министр, вы получите премию. Хочу предупредить вас, что не надо пускать в голову ненужные мысли, типа побега или ещё чего-то подобного. Мы вас обязательно найдём и накажем, даже не сомневайтесь, — сообщил Мазуров своему собеседнику.
— Предлагаю отрезать ему ноги и руки, заодно отрезать язык, уши и нос. Лондонские бродяги с удовольствием его возьмут в свою компанию, просить милостыню. У меня есть медицинская пила для ампутации конечностей, давно хотел опробовать её в деле, — равнодушно произнёс Ефим Агеев.
После слов этого странного мужика, Александру Парвусу вдруг резко захотелось в туалет по-маленькому, но он пока сдерживался.
— У вас неделя на исполнение нашей просьбы. И ещё один вопрос. Что там с Володей Ульяновым, он принял решение совершать революцию в Европе? — спросил Мазуров, будто только что не говорили об ампутации конечностей.
— У меня не получается убедить Ульянова. Он считает, что Россия самая подходящая страна для революции, — как-то жалобно произнёс Парвус, извиняющимся тоном.
— Плохо стараетесь. Вы же пламенный революционер, включите все свою харизму и убеждение. Если не подходит Англия или Германия, пусть будет Франция. Французы вообще привычны к революциям, у вас точно получится. За средства не переживайте, все платежи будут переводить своевременно, — произнёс Мазуров и улыбнулся.
От улыбки собеседника, которого Парвус не знал, Александру Львовичу стало совсем грустно. Но деньги он любил, как и роскошную жизнь, потому нашёл силы в себе ответить.
— Я сделаю всё возможное. Обязательно постараюсь убедить Ульянова, чтобы работать во Франции, — эти фразы Александр Парвус произнёс более уверенно.
Незнакомцы ушли, оставив на столе завёрнутый свёрток, в котором находилась винтовка.
Через восемь дней прозвучал выстрел у Вестминстерского дворца. Целью убийства стал премьер-министр Артур Бальфур. Пуля размозжила голову премьера. Стреляли из проезжавшей мимо кареты. После выстрела карета с большой скоростью затерялась в улицах Лондона. Пока зеваки и очевидцы убийства реагировали на столь вопиющий факт, а полиция подтягивалась к месту убийства, убийцам удалось скрыться. Вскоре нашли карету, которую просто бросили в одном из переулков. Как позже выяснилось, карета с лошадьми была угнана неизвестными бандитами. Дальнейшие поиски полиции поймать убийц по горячим следам не увенчались успехом. Через два дня после убийства премьер-министра Артура Бальфура, четверо молодых офицеров находились в доме, перечитывая свежую прессу.
— Смотрите-ка, в Германии в очередной раз сгорели два дирижабля, несоблюдение пожарной безопасности, — прокомментировал статью в газете Фрол.
— Ага, и на судостроительной верфи произошёл взрыв непонятно чего, пожар долго не могли потушить, сгорели производства с подводными миноносцами, таково мнение автора статьи. Может тоже не соблюдают пожарную безопасность, а заодно условия труда? — высказался Ефим.
— Убийцу премьер-министра обещают найти в кратчайшие сроки. Полиция высказала предположение, что действовали революционно настроенные ирландцы. Иногда они могут думать в правильном настроении. Теперь ирландцев будут прижимать, а те в ответ начнут массовый террор, — выдал комментарий статьи из местной газеты Каратаев.
— Через пару дней отправимся в Париж, там будем ждать указаний о дальнейших действиях, ну или гостей, — произнёс Мазуров, сообщая сослуживцам о дальнейших действиях.
Октябрь 1904 год. Германия. Князь Багратион.
В конце сентября пришло сообщение от нашего посла в Германии графа Остен-Сакен. Из-за этого сообщения государыня вызвала меня в Зимний дворец, он как раз находилась в столице. Кроме меня был вызван министр иностранных дел граф Ламсдорф. Этот вызов откровенно меня удивил. Где я и где официальная дипломатия? Но ворчать было неуместно, потому явился к назначенному времени, благо идти совсем недалеко, наш штаб расположен тоже в Зимнем. Когда я появился в Малиновом кабинете, здесь Ольга Первая определила своё рабочее место, то обнаружил графа Ламсдорф, который прибыл ранее меня. Я поприветствовал государыню, благосклонно приглашён присесть возле рабочего стола императрицы, напротив меня устроился Владимир Николаевич.
— Без титулования, господа. Владимир Николаевич, проинформируйте Ивана Дмитриевича о том вопросе, который возник в данный момент, — велела Ольга Первая графу, на что он благодарно кивнул головой.
— Иван Дмитриевич, по дипломатичной почте мы получили письмо от нашего посла в Германии графа Остен-Сакен Николая Дмитриевича. В письме он сообщает, что с вами ищет встречи некий корейский промышленник Джи Хе. Вам знакомо это имя? Странно то, что корейский промышленник ищет встречу через немецких посредников. Данную встречу назначают в Берлине. При этом на встрече желает поприсутствовать рейхсканцлер. Есть таким странным обстоятельствам какое-то разумное объяснение, хотелось бы понять? — выдал сразу несколько вопросов Ламсдорф, а императрица вопросительно смотрела на меня.
— Имя мне знакомо. Корейский промышленник Джи Хе, вовсе не промышленник, а офицер Японской военной разведки, майор Хиросэ Акио. Я попытался его завербовать во время своей командировки на Дальний Восток, когда чистили Владивосток от шпионской сети. Мы хорошо поговорили, и я сделал предложение о том, что пора подписать мирный договор между Японией и Россией, а не проливать кровь своих подданных в угоду Западу, — ответил я.
Я не сообщал императрице о том, что вербовал японского разведчика. Да, собственно, и сам не надеялся, что у меня что-то получится. А тут такие новости. Значит не зря я тогда отпустил японца. На мой ответ Ольга Александровна ничего не сказала, только хмыкнула, а вот граф Ламсдорф попробовал возмутиться.
— Иван Дмитриевич, так не делается. Кто вас уполномочил на такие действия? Тем более без рекомендаций со стороны Министерства иностранных дел, таким образом можно совершить немало ошибок, — негодовал граф, но говорил спокойно.
— Владимир Николаевич, князь Багратион выполнял моё личное поручение на Дальнем Востоке, его действия вполне законны. Зря не сообщил мне о том, что вербовал японского разведчика, — заступилась за меня императрица, а мне погрозила пальчиком, но лицо её не выглядело сердитым, скорее любопытное выражение во взгляде.
— Я не стал докладывать о вербовке, государыня, потому что был не уверен в результатах. Однако сейчас вижу, что отпустил японца не зря. Надо просто съездить и понять, что от нас ждут, чего сами желают, потом сделать выводы, — ответил я императрице.
— То, что Германия выступает посредником в этих контактах, я вижу положительный факт. Давно говорю, что монархиям Германии и России невредно объединиться, — более миролюбиво произнёс граф Ламсдорф.
— Иван Дмитриевич, в таком случае тебя ждёт поездка в Германию, чтобы понять, чего от нас хотят или чего ждут, — произнесла императрица.
— Прежде, чем Иван Дмитриевич выедет в Германию, следует обговорить нашу позицию. Я бы хотел отправить опытного дипломата вместе с князем. Раз там будет присутствовать рейхсканцлер, пусть даже инкогнито, немцы однозначно захотят что-то получит с этого. Самой Германии необходимо расширять территориальные пространства, проще говоря колонии. Уж точно не откажутся от своих выгод, таково моё мнение, — сразу вступил в разговор граф Ламсдорф.
— У нас два способа закончить войну. Первый, окончательно разбить японские войска, что будет сделать совсем непросто. Прольётся много крови, в том числе русской. Тогда Япония будет вынуждена подписать капитуляцию, со всеми вытекающими выводами. И это при условии, что Великобритания не вмешается в войну. Ведь Япония и Великобритания входят в коалицию. Но так ли нам нужен побеждённый враг у самых наших границ? Может проще протянуть руку дружбы. Второй способ. Вынудить японцев выйти из коалиции, не ставить запрет на армию и флот, а направить их в Юго-Восточную Азию. Пусть завоёвывают территории, которые Англия уже подмяла под себя. Понятно, что англичане будут недовольны, могут даже объявить войну японцам, ну и нам, если вмешаемся. Но есть фактор, который будут учитывать все. Германия, которая постарается оторвать пару жирных кусков у Великобритании, если мы заинтересуем немцев, — постарался пояснить я своё виденье вопроса.
— А Корею сделать нейтральной страной, японцам поставить условие вывода войск с территории Кореи, — подхватил мою мысль Ламсдорф.
— Именно так, Владимир Николаевич. Ничуть не помешает договор о сотрудничестве с Кореей и Японией в экономическом направлении. В одиночку англичане с нами не справятся, скорей всего будут к этому привлекать французов или австрийцев, а может и тех и других. Ничуть не удивлюсь, если сюда подтянут Османскую империю, — решительно заявил я.
Наш разговор длился более двух часов. Ламсдорф решил отправить со мной действительного статского советника барона Будберга, который прибыл из Вены. Будберга планировали отправить послом в Швецию, но сейчас он был пока свободен. Вполне мог поехать со мной. В последних числах сентября, мы выехали в Германию. Мне лично было любопытно, чего там такого надумали японцы.
До Берлина добрались с комфортом, именно там нас ждали. Дорога нудной не показалась. Всё же мы ехали в вагоне с повышенными условиями, что-то вроде специального вагона. Барон Будберг оказался интеллигентным и приятным собеседником. По пути не раз обсуждали нашу позицию в предварительных переговорах с японцами. К тому же барон Будберг всё пытался предположить, какую цель будут преследовать немцы. Я себе такими мыслями голову не забивал, выясним походу дела. В пути произошёл, между нами, любопытный диалог.
— Австрия поступит так, как скажет Берлин, я успел понять за время своей службы в Вене.
— Если не проведут провокацию те, кто заинтересован в войне. Например англичане. Устроят покушение на особу королевской крови, а представят всё так, что виновата Россия. Англичане мастера интриг, этим занимаются не одну сотню лет, — ответил я, вспомнив с чего началась Первая мировая война, в моей прошлой истории.
— Не любите вы англичан, Иван Дмитриевич, — засмеялся барон Будберг.
— Я Россию люблю, на остальных у меня чувств не хватает, — ответил я.
— И всё же, я считаю, что без отмашки Берлина, Австрия не станет ввязываться в любые военные действия. Ну а с Берлином можно попробовать договориться, надо обязательно найти точки соприкосновения взаимных интересов, — стоял на своём барон.
В Берлине для начала заявились к нашему послу. С собой в поездку я взял Аслана и Тиграна Агеевых, силовая поддержка не помешает. Русский посол дал нам адрес, где нас будут ждать. Встреча неофициальная, так сказать предварительная. Я же подумал о том, что теперь меня в лицо будут знать и немецкие спецслужбы, но особо по этому поводу не переживал. Рано или поздно моя личность станет известна многим заинтересованным лицам. Не знаю чей был дом, который использовали для встречи, но бедным немцам он точно не принадлежал. Мой недавний знакомый майор разведки Хиросэ Акио выглядел скорее предпринимателем, нежели военным. Хотя он таким и прибыл, под легендой корейца, даже имя оставил знакомое мне, Джи Хе. Присутствовал ещё один японец в возрасте. Я бы дал ему лет шестьдесят, хотя кто их разберёт, возраст азиатов угадывать непросто. Он представился, как Кавасима Ацуси, член палаты Перов. Видимо ему доверяют, раз прислали вместе с майором. Выяснилось, что оба японца хорошо знают русский язык. Я со своей стороны знаю японский, а вот барон Будберг японского языка не знает, придётся мне поработать переводчиком. Здесь же присутствовал рейхсканцлер Германии Бернгард фон Бюлов, но как инкогнито, хотя немцев было пятеро. Троих я сразу срисовал, как военных. Но не переживал. Было бы удивительно если бы рейхсканцлер прибыл без охраны. Кто оставшиеся двое, нам не пояснили. Но присутствовали все немцы, в наш разговор не вмешивались. После взаимных приветствий и обмена любезностями перешли к нужному разговору. Перед отъездом из России мы взяли свежую сводку о состоянии военных действий на фронте. Так что у нас козырей было гораздо больше, чем у японцев.
— Предлагаю вести разговор без титулований и воинских чинов, беседа наша в любом случае предварительная, — сразу предложил я, на что японцы согласно закивали.
— Господин Багратион, в первую нашу встречу вы сказали, что есть возможность обсудить мирное соглашение между Японией и Россией. Надеюсь, ничего не изменилось за это время, не хотелось бы чтобы наш разговор не имел продолжения? — начал говорить Кавасима.
— Желание поговорить не исчезло. А вот ситуация на фронтах значительно изменилась и не в вашу пользу, тем не менее мы здесь и готовы к диалогу, — ответил я.
— Тогда начните с ваших требований. Чего вы ждёте от нас, если перейти к урегулированию вопроса дипломатическим путём? — спросил пожилой японец Кавасима.
Я посмотрел на барона Будберга, мы обговаривали с ним в поезде, как будем вести диалог с японцами. Фёдор Андреевич кивнул головой, давая возможность мне озвучить наши требования.
— Начну по порядку, постараюсь аргументировать свои слова. Первое, безоговорочная капитуляция. Так или иначе это произойдёт. В случае вашего несогласия, условия капитуляции будут совсем неприятные для вас. Если договариваемся дипломатическим путём, то вслед за капитуляцией последуют договора о взаимовыгодном сотрудничестве в экономическом секторе и союзном договоре о военной помощи друг другу, в случае нападения третьей стороны. Для вас это будет выгодно, в том плане, что на переговорах о возвращении кредитов, мы сможем оказывать поддержку. Кредиты придётся возвращать, но вопрос, как быстро и чем. Ведь выплаты можно растянуть на несколько лет, а то и десятилетий. Далее при мирном урегулировании конфликта, между нами, вы сохраните армию и флот. Нас совершенно не будет интересовать, какие территории вы начнёте брать под свой контроль. Что касается Кореи, то вы выведете войска, а Корея получает статус нейтрального государства, — начал я озвучивать наши требования.
— Нам понятны ваши требования. Весь разговор передадим императору, он будет лично принимать решение. В случае согласия, нам следует объявить прекращение огня, чтобы мы начали выводить свои войсковые соединения, — начал говорить Кавасима Ацуси.
— Кроме Сахалина. На Сахалине ваши солдаты сжигали дома крестьян и рыбаков без причины, что можно квалифицировать, как грабёж и терроризм. Вы отдадите приказ им сложить оружие, все ваши военные на Сахалине получают статус военнопленных. Позже будем договариваться об обмене пленными, но каждый конкретный случай станем рассматривать индивидуально. Я бы посоветовал поторопиться с решением. В ближайшее время вашу группировку на Сахалине возьмут в кольцо и приступят к уничтожению. В Корее быстро победить не получится, но мы можем взять в блокаду все Японские острова, тогда картина поменяется кардинально, — добавил я к тому, что уже сказал.
Одним днём диалога не обошлось, мы встречались ещё два раза. А потом барон Будберг общался с германскими партнёрами. Рейхсканцлер в диалоги не вступал, только слушал и делал выводы. Позже разговоры между русскими и немцами провели на другом уровне. Как мне сообщил Фёдор Андреевич, что предварительный диалог между Россией и Германией прошёл успешно. Германия готова подписать новый договор о союзных отношениях. Я считаю, что дипломаты и России, и Германии будут позже решать, какие колонии вскоре перестанут быть английскими. Ну что же, поживём увидим. Одно то, что сможем прекратить войну между Японией и Россией — уже хорошо. Чует моё сердце, что произойдёт это событие в скором будущем.
КОНЕЦ КНИГИ
Март, 2025 год