Глава 6

Июнь 1904 год. Владивосток. Раскрытие шпионской сети.

Отправляясь к своим людям, я переоделся в одежду, которую здесь носят в основном приказчики или управляющие средней руки. Естественно вооружился. С собой взял пистолет ТФ[39], моё личное оружие. Такими в России сейчас вооружают Имперскую безопасность и Канцелярию. В армию и на флот для офицеров пошёл пистолет ТТ[40], что изготавливают на Тульском оружейном заводе. Но также повсеместно используется револьвер системы Наган и часто можно встретить револьвер системы Смита-Вессона. Хотя последние уже изымались из обращения, эти устаревшие револьверы передавали в торговлю, но в государственные оружейные магазины. Кроме ТФ, который я ношу в кобуре скрытого ношения, прихватил револьвер системы Наган. Такой и выбросить будет не жалко, если возникнет такая нужда. Я хотел поприсутствовать на допросах подозреваемых в шпионаже, но увы, не срослось. Когда я прибыл мои бойцы уже закончили допрашивать китайца и корейцев. Служащего с телеграфа, они заперли в погребе, что имелся в сарае на участке арендованного дома. В доме в данный момент присутствовали Крон и Агеевы.

— Докладывайте, поручик, — велел я Крону, усаживаясь на стул за столом.

— Китаец Чжен Лун оказался действительно китайцем, но завербован давно, лет пять назад, японской разведкой. Крепкий и настырный, никак говорить не хотел, даже после применения «сыворотки правды», прошлось вкатить двойную дозу. Рассказал много мы записали, но сердце не выдержало. В общем китаец помер, сейчас лежит в сарае, завернутый в мешок, — начал докладывать поручик Крон.

— Китайского купца взяли чисто, не нашумели? — спросил я, после моего вопроса Крон посмотрел на братьев Агеевых.

— В дом чисто влезли, купца упаковали, но с охраной не повезло. Да они ещё за оружие начали хвататься, пришлось всех упокоить. В результате четыре тела, женщин и детей в доме не было, но соседей не побеспокоили, — ответил Аслан Агеев.

— Тела слуг корнет Крыжов ещё днём в лес повёз. Отъедет от города километров на пять, может больше, там скинет. Лесные звери позаботятся о трупах. Концы в воду никак не получается, порт очень хорошо охраняется, много лишних глаз, да и шлюпку просто так не достать, — добавил информации Тигран Агеев.

— Понятно. Что с корейцами, есть информация? — спросил я, обращаясь к поручику Крону.

— Есть, при чём много чего наговорили. К ним тоже применяли спецсредства. Завербованных много, некоторые сливали данные из ненависти к царскому режиму, правда плату брать не забывали. Всё отразили в отчётах. Вышли на резидента, он под легендой корейского рабочего Джи Хе, трудится на строительстве нового дока. Как его брать, мы пока не придумали. Тихо не получится, но и тянуть нельзя. Срок у нас три дня, через три дня должна быть встреча корейцев с куратором, а этот японец и есть куратор. Что будем делать с корейцами, сдадим в охранку?

— Нет смысла, сейчас у охранки своих забот полон рот. Тигран, упокой корейских купцов. Сегодня желательно трупы спрятать, завтра будем думать, как, кого и в какое время будем брать. Я бы японца сейчас взял, боюсь шустрым окажется, может уйти. Где рабочие ночуют, место известно? — вопрос задал ко всем троим.

— Место знаем, только маловато нас, силовая поддержка точно не помешает, — высказался поручик Крон.

— Тигран, двигай к подпоручику Кошкину, он работает с контрразведчиком Игнатовым. Вот пусть подполковник Игнатов и организует нам силовую поддержку, если потребуется, то через коменданта. Брать надо всех в один день, чтобы не разбежались. Японца будем брать сами, очень хочу с ним побеседовать. Остальных пусть контрразведка отрабатывает, заодно охранку подключим, им сейчас все очки зарабатывать надо, чтобы на своих местах удержаться. Давай, Тигран поторопись, на обратном пути заскочи к Жданову, обрисуй ему картину, чтобы он Разанова и Хомутова в курс дела ввёл, коляска с извозчиком на улице, я заплатил ему за ожидание, — я поторопил своего бойца.

Сам же взялся читать отчёты и записи, что приготовил поручик Крон. Через час вернулся Крыжов. Крон Агеев Аслан и Крыжов ушли грузить тела в коляску, чтобы вывезти в лес.

На следующий день машина правосудия, если так можно назвать, закрутилась. Нет, сразу арестовывать не побежали. Здорово помог в этом вопросе комендант города генерал-майор Воронец. Он объявил комендантский час, в связи с военным положением, а Владивосток входит в зону боевых действий. По этой причине строителям судовой верфи объявили, что должна быть проведена перепись всех рабочих, инженеров и прочих, кто задействован в строительстве. Непрост оказался рабочий кореец Джи Хе, отлично владеет приёмами единоборств. Уложил пятерых матросиков, а они надо сказать мужики крепкие. Так бы и развлекался шпион, вот только Аслан Агеев догадался лопату взять, и под шумок огрел ложного корейца, шанцевым инструментом землекопа по буйной голове, тем самым прекратил всякое сопротивление. В общем за три дня накрыли всю агентурную сеть японской разведки. Может, конечно, не всю, кто-то скрылся, о ком мы не знали. По закону военного времени такие дела о шпионаже рассматривает военный трибунал. Так называемая «тройка». Идея моя, скрывать не стану, подговорил императрицу принять такой Указ. Сам я позаимствовал из знаний недалёкого будущего. Во времена Советского Союза, в тридцатых годах, были такие «тройки» трибунала, когда три человека практически решали судьбу обвиняемого. Быстро и эффективно. В таких случаях перегибы возможны, могут и оболгать человека, например написать анонимку. Только здесь анонимки не проходят, об это подробно говорится в Указе государыни. Резидента мои парни упаковали и вывезли к себе в дом, чтобы провести первичный допрос.

Через три дня подводили итоги по результатам облавы на агентов-информаторов. Среди них оказался помощник инженера на судоверфи, некий Ползунов Владимир Ильич. Бывший студент инженерного училища, но не закончил учёбу, был отчислен из училища за участие в революционных ячейках. Приехав во Владивосток, устроился работать на верфь помощником инженера. Завербовал Ползунова кореец Донг Хване, бывший студент стал частым посетителем местного борделя. Его мы передали Разанову. Впоследствии Ползунова приговорят к двадцати годам каторги и отправят на Сахалин или ещё куда, каторги есть не только на острове Сахалин. Следующий агент-информатор достойный внимания вольноопределяющийся Крынкин Игорь Тимофеевич. Проигрался в карты, был завербован китайцем Чжен Луном. Крынкин служил в штабе Владивостокского отряда чиновником в архиве, к некоторым документам имел доступ. Осудили его «тройкой» военного трибунала к каторге на двадцать лет. Имелись ещё четыре вора и карточные шулеры. Именно они загоняли в карточный долг чиновников, а потом агенты японской разведки пробовали вербовать должников по долгам. Фамилии я их не уточнял, да и неинтересны они мне, пусть такими МВД занимается или охранка. В общей сложности арестовали двадцать человек, которые так или иначе снабжали агентов информацией. У следователей юстиции начались горячие денёчки. Требовалось оформлять уголовные дела, отправлять прокурору и прочие радости от работы дознавателей. Мы накрыли не только агентурную сеть во Владивостоке, но и получили данные агентов в Харбине и Порт-Артуре. Но я уже не вникал в суть местных дел. А вот с резидентом японской разведки пообщаться получилось.

Я спустился в полуподвал, где к стулу прикован наручниками Донг Хве. Наручники мы привезли с собой, несколько десятков штук. Этот нужный дивайс при арестах выпускает фабрика Шпагина. Изготавливают для спецслужб империи, закупают за казённый счёт. Но сюда они дойдут скорей всего не скоро. Освещается полуподвал двумя керосиновыми лампами. Стул достаточно прочный и закреплён к полу. В двух метрах от арестованного стол, за ним сидит поручик Крон, пытается разговорить японца, но пока безуспешно. Взяв стул, что стоял возле стены, я сел рядом со столом, некоторое время наблюдал за мимикой японца. Он продолжал отыгрывать свою роль корейского рабочего.

— Начальника, я совсем рабочий, только тружусь, хлеба кушать хочется. Зачем арестовал меня, начальника? Я не делал плохо, только работал, — с жутким акцентом продолжал твердить Донг Хве.

Я посмотрел на поручика, тот всякий раз морщился, когда японо-кореец коверкал слова.

— И так уже час без перерыва, претворяется, что плохо знает русский язык. Может вколоть ему дозу, командир? — Крон с надеждой посмотрел на меня, вдруг я разрешу использовать наш специальный препарат.

Я же продолжал внимательно разглядывать японца. В какой-то момент заметил, как его глаза сверкнули, когда было произнесено слово «командир». Препарат применить не проблема, но мне хотелось попробовать завербовать этого японца.

— Оставь нас наедине, я позову, если он начнёт говорить, — велел я поручику.

Крон кивнул, молча встал и вышел из помещения. Я старался смотреть в глаза японцу и заметил, что он как-то напрягся.

— Поговорим откровенно. Хочу предупредить, не надо стараться принижать мои умственные способности. То, что передо мной сидит резидент японской разведки я не сомневаюсь. К тому же мы взяли ваших агентов и допросили. Именно так и вышли на вас. Проверка документов корейских рабочих была всего лишь предлогом. Мы точно знали кого будем брать. Больше скажу, ваша агентурная сеть во Владивостоке уничтожена, ну или почти уничтожена. Тех, кого не взяли, скорей всего сбегут. Если вы думаете, что я буду действовать в соответствии с законом, то я вас разочарую. Сдавать вас в Охранное отделение жандармов не собираюсь. Мне проще дать приказ своим людям, вас ликвидируют, а мне за это ничего не будет. Точнее будут благодарности, награды и прочие прелести. Итак, готовы говорить откровенно? — говорил я на японском языке, при этом заметил, как дёрнулась щека японца.

Он прекрасно меня понимал, я не сомневался в этом. Да даже говори я на русском языке, он бы тоже понял меня без вариантов. Однако японец продолжал хранить молчание, но уже не старался плаксиво выдавать себя за корейца. И то хлеб.

— Пока вы молчите и думаете, я, пожалуй, начну. Обрисую вам картину, в общем и целом. Ваша проблема в том, что Япония — милитаризированная страна. Этим воспользовалась Великобритания. Вас, как «боевого хомячка» натравили на Россию. Сейчас за нами наблюдают. Не только Англия, но и другие страны. По результатам войны будут сделаны выводы. Понимаю, что Англия не хочет, чтобы в Азии разрасталось влияние России, плюс войной хотят ослабить моё государство. Для этого финансируют не только вас, но и революционеров, чтобы разрушать Россию изнутри. Только у наших врагов ничего из этого не получится, как бы они не старались. Революционеров мы постепенно всех перевешаем или отправим на каторгу. Войну с Японией выиграем, в этом я тоже не сомневаюсь, — я сделал паузу и с минуту рассматривал японца, а говорить я продолжал на японском языке.

Было заметно, что слушает он меня с интересом, а главное вполне понимает мои слова.

— Интересно? Тогда продолжу. Япония планирует завоевать юг Маньчжурии и оставить своё влияние на Корею. Только этого не произойдёт. Маньчжурию Россия не отдаст. Можно мечтать об этом, но такие мечты не более, чем утопия. Теперь поясню, почему Россия выиграет войну. Наш подводный эсминец перетопит все ваши корабли. Нет у вас оружия против подводного эсминца. То, что вы придумали глубинные бомбы не сильно помогут в том, чтобы уничтожить эсминец, — я вновь сделал паузу, рассматривая японца.

— Почему вы называете ваш миноносец эсминцем? И почему глубинные бомбы не помогут?

Наконец-то произнёс японец. Теперь он смотрел на меня вполне осмысленным взглядом, я не сомневался, что передо мной очень умный противник. Что касается глубинных бомб, то мне об этом рассказал Игнатов.

— Не важно, как я называю подводный корабль, можно назвать подводной лодкой. От этого суть не изменится. Глубинная бомба эффективна, если подлодка будет находится рядом. Ну скажем метрах в тридцати от эпицентра взрыва. Чтобы добиться этого, надо точно знать где подводная лодка в данный момент. Будете усеивать море бомбами по квадратам? Так вам никаких зарядов не хватит. Но я продолжу. Когда у вас не останется боевых кораблей, ваша сухопутная армия сядет на голодный паёк. Вы же не планируете запугать нас большим количеством солдат? Сколько у вас сейчас личного состава Сухопутной армии в Корее? Можете не отвечать. Думаю, тысяч двести или триста. Но этого недостаточно, чтобы выиграть войну. А мы ещё по-настоящему и не брались за вашу армию. Надеетесь, что вам помогут англичане? Зря. Надежды юношей питают. Вы же опытный офицер, чином наверняка не ниже майора. У англичан скоро начнутся свои проблемы, им будет точно не до Японии. Когда Япония подпишет капитуляцию, а это неизбежно, Россия выставит контрибуцию. Плюс англичане захотят получить возврат кредитов. Сколько ваше Правительство уже потратило, миллионов семьсот иен? — спросил я, ожидая ответа японца.

Я знал про цифру затрат Японии из прошлой жизни. Что-то читал про русско-японскую войну. Японец мне не ответил, промолчал.

— Японию ждёт банкротство. Одно из условий России будет демилитаризация Японии, вам запретят иметь свою армию и флот. Расположат свои военные базы англичане или русские. Своих ресурсов у вас практически нет. При таком раскладе Япония вернётся лет на пятьдесят назад, печальная перспектива, — я сделал паузу и улыбнулся.

Видимо мои слова здорово вывели из себя японца, он как-то ощерился. На его лице появилось угрожающее выражение.

— Вы даже на секунду не представляете на что способны солдаты нашей Империи. Смерть нам не страшна. Если понадобится, то японские солдаты переколют вас штыками, — глухо произнёс японский разведчик.

— От пули умирают все, будь то японский солдат или русский. Насколько я знаю, вы до сих пор не достигли успехов на границе Маньчжурии. А дальше будет только хуже. Но у меня к вам есть предложение. Сразу скажу, я не предлагаю вам предавать свою страну, — решил я перейти к предложениям.

— Какое предложение, если предавать не надо? — всё же заинтересовался японец.

— Вы подпишите документ о сотрудничестве, а я вас отпущу. Мне не нужны секреты вашей страны. Об этом документе будете знать вы, ну и я. Когда война закончится, вы постараетесь продвинутся во власть. Вот тогда мы и поговорим о взаимных предложениях, выгодных для России и Японии, — я посмотрел на японца, ожидая его реакции.

— Я всё равно буду воевать против вашей страны, если вы меня отпустите, — решительно произнёс японец.

— Зря. Вам надо сделать карьеру во властных структурах, чтобы приносить пользу вашей стране, а не погибнуть на полях сражений с криком «Банзай». Назовёте своё имя, чтобы я знал с кем договариваюсь? — спросил я.

— Хиросэ Акио, майор военной разведки, вы угадали с моим чином, — ответил японец.

— Вижу, что вы, Хиросэ Акио, воспринимаете мои слова серьёзно. Я озвучил первый вариант развития событий в русско-японской войне. Стратегически он не выгоден России, а для Японии катастрофичен. Ведь война — это всегда затраты важнейших ресурсов, таких как деньги и люди. Имеется и второй вариант. Войну следует прекратить, но инициатором прекращения войны должна выступить Япония, пусть даже через посредников. Таким посредникам может стать Германия. Однако вы должны понимать, что просто так разойтись не получится. В отличии от вас, мы не нуждаемся в дополнительных территориях. Я говорю об этом на случай, если вы подумаете, что нам нужна Корея. Корея для России может быть интересна только в виде нейтрального государства. Соответственно там не должно быть военной администрации Японии. Пусть ваши властные структуры подумают о том, что в Юго-Восточной Азии достаточно мест, куда можно обратить свой взор. Контрибуция будет так или иначе, но при втором варианте сумма значительно уменьшится. Понимаю, что у вас возникнут проблемы с Великобританией. Но Великобритания далеко, а русская граница рядом. Ваша страна попадает на большой долг перед англичанами. Уверяю, что выплачивать долги не смертельно. И ещё, при втором варианте вы можете приобрести достаточно сильного партнёра, который находится рядом, буквально «на соседнем дворе», — я пододвинул листы бумаги к японцу.

Сказано достаточно, теперь остаётся ждать реакции на мои слова. Японец подписал договор со мной о сотрудничестве. Даже если он не станет соблюдать наши договорённости, я ничего не теряю. Выиграть войну будет непросто, но возможно. А прекратить войну выгодно обеим сторонам. Проиграют только англичане, но в одиночку им с нами не справиться. При точном соблюдении наших слов, он может быть очень полезен в дальнейшем, когда закончится война. Потому я отпустил японца в этот же вечер, уйти на свою сторону он сможет и без моего участия. Благо отчитываться мне не надо ни перед охранкой, ни перед контрразведкой за свои действия. В дела Канцелярии поручений Её Императорского Величества не лезет даже Имперская безопасность. На следующий день решил повстречаться с Беклемишевым, но узнал, что-то ещё в конце мая убыл в столицу с экипажем, который они обучили. Значит вскоре появится ещё одна подводная лодка у России. С новым командиром «Щуки» тоже поговорить не получилось, по причине того, что подлодка ушла в рейд. В принципе можно было считать мои дела во Владивостоке законченными. Пора отправляться в Харбин, но сначала следует побывать в Порт-Артуре.

Перед своим отъездом в Порт-Артур, я встретился с командой наших операторов, которые снимали Владивосток и жизнь военных моряков.

— Господа, я договорюсь с командиром Владивостокского отряда, от них ходят корабли в сторону Сахалина. Было бы неплохо, если бы вы сняли там кино. Сколько у вас плёнки, хватит на все ваши фильмы? — обратился я к первопроходцам кинематографа.

— Ваша Светлость, плёнки у нас достаточно, но, если вы закажете дополнительную партию, мы поснимаем больше фильмов в самом Порт-Артуре, — ответил оператор Богатырёв, он был старшим в этой команде.

— Вы уезжаете, Ваша Светлость? — спросил киномеханик и фотограф Дроздов.

Кроме всего прочего Дроздов делал снимки фотоаппаратом.

— Да, я убываю в Порт-Артур. На Сахалине много плёнки не расходуйте, снимите жизнь гарнизонов, этого достаточно, — высказал я своё пожелание.

С капитаном 1-го ранга Миллером я встретился в этот же вечер, он пообещал, что обязательно отправит наших киношников снимать фильм о Сахалине. А я убыл с вечерним поездом в Порт-Артур.

Июнь 1904 год. Поезд Владивосток-Санкт-Петербург. Эпизоды.

Капитан 1-го ранга Беклемишев выехал в столицу Российской империи в конце мая. Почти сразу как вернулись из похода. На подлодке «Щука» для Беклемишева это был последний поход. Вместе с ним выехал экипаж офицеров с подлодки, те, которых он готовил в последнее время. Нижние чины было решено набрать с Балтийского флота. Попивая чай, Михаил Николаевич наблюдал в окно за полями и лесами России. Путешествуя в поезде, по-настоящему понимаешь, насколько велика Россия. Однако мысли подводника капитана 1-го ранга витали, возвращая его в недавние события. После того, как «Щука» утопила два крейсера и четыре транспорта в порту Осаки, от детонации транспорта со снарядами пострадал и сам порт. Русские подводники заминировали фарватер входа в порт, где подорвались несколько японских миноносцев. Уже уходя от Осаки «Щука» повстречала боевые крейсера японского флота, последними двумя кормовыми торпедами утопила крейсер «Цусима». Отошли к архипелагу островов Огасавара, там поджидал вспомогательный крейсер «Урал». Загрузились торпедами и новой партией мин. Следующей целью стал порт Осака. Здесь были только транспортные и гражданские суда. Беклемишев приказал атаковать. Как результат десять транспортов повреждены, из них четыре затонули. Вновь вернулись к крейсеру «Урал», заправились топливом и торпедами. На третий раз зашли в Нагасаки, где на удачу обнаружили не только транспортные суда, но и повреждённые крейсера, которые ожидали ремонта. Все повреждённые корабли были на плаву, смогли самостоятельно добраться до порта Нагасаки. Подлодка «Щука» атаковала крейсера с английскими названиями кораблей «Блейк», «Бленхейм», «Андромах», «Пик», Сириус', «Мелампус» и «Сибил». Кроме этого, в порту стояли броненосцы «Идзумо» и «Асама». В «Идзуму» влепили две торпеды. А в «Асаму» только одну, но этого хватило, чтобы «Асама» завалилась на бок и легла на грунт. Для полноты счастья, вновь засеяли акваторию минами. Последней целью стал порт Токио. Здесь утопили четыре транспорта и два броненосца «Микаса» и «Асахи». Эскадренный броненосец Микаса повреждён и затонул не полностью, успели японцы его к берегу направить. А вот эскадренный броненосец «Асахи» затонул конкретно, у него взорвался боезапас в трюмах. Оставшиеся торпеды запустили по миноносцам, по одному залпу в миноносец. Результат — четыре с быстрым ходом миноносца на дне. В принципе Беклемишев доволен боевым походом. На обратном пути во Владивосток встречали рыбачьи шхуны, но трогать не стали. В порту, дождавшись тёмного времени суток, зашли в охраняемый док. Агрегаты подлодки требовали осмотра и ремонта. Почти у самого дома забарахлил левый силовой двигатель.

— Требуется разборка, запчастей в прошлый раз с собой много привезли, — доложил командир БЧ-5 старший лейтенант Вукотич.

В порт заходили уже на одном силовом агрегате, второй отключили, чтобы не произошло серьёзной поломки. Рядом с закрытым доком, в охраняемой зоне, построены казармы, для отдыха личного состава экипажа лодки. Сам же Беклемишев отправился на доклад к командиру Владивостокского отряда кораблей капитану 1-го ранга Трусову. Но встреча у Трусова произвела на Беклемишева прескверное настроение. Сейчас, сидя в купе поезда, Михаил Николаевич вновь размышлял о том, что могло сподвигнуть Трусова быть грубым. Ведь, по сути, Беклемишев не подчиняется напрямую командиру Владивостокского отряда, чины у них одинаковые. Вновь вспомнились майские дни.

— Вы, господин капитан 1-го ранга, будете просить, чтобы я телеграфировал адмиралу Алексееву всякий раз, как вы утопите какую-нибудь японскую лоханку? — выразил своё раздражение на командира подлодки капитан 1-го ранга Трусов.

Беклемишев сначала обалдел от такого приёма, даже побледнел от негодования. Поход был тяжёлым, ни экипаж, ни тем более командир подводной лодки не заслужили такого резкого отношения к себе.

— Я бы попросил, Евгений Александрович, более в таком тоне со мной не разговаривать. Я вам не гардемарин после морского училища. В таком случае, я вынужден докладывать сам адмиралу Алексееву, честь имею, — ответил Беклемишев, развернулся и покинул квартиру Трусова, где он находился на лечении после ранения. Михаил Николаевич не знал, что отрядом командует капитан 1-го ранга Миллер, пусть даже временно, но к временно исполняющему обязанности командира отряда кораблей Беклемишев не пошёл. Сообщение по телеграфу Беклемишев отправил в этот же вечер. В штабе отряда кораблей имелся телеграф и офицер связи. Беклемишев составил краткое сообщение для Алексеева, и офицер связи тут же передал его в Порт-Артур. Вернувшись в казармы, капитан 1-го ранга Беклемишев поговорил со своим старпомом Гирсом, который буквально через несколько дней становится командиром подводной лодки «Щука». Оба офицера подводного флота в этот вечер позволили себе выпить чуть больше вина, чем обычно. Разговаривали в двухместной комнате для офицеров.

— Ты, Владимир Константинович, не конфликтуйте здесь без меня с капитаном 1-го ранга Трусовым. Какой-то он раздражённый сегодня был, о чём я ему сделал замечание. Я запросил у адмирала Алексеева уточнение нашего подчинения, завтра пойду в штаб отряда, должен быть ответ от командующего, — произнёс Беклемишев.

— Я тут поговорил с инженерами в доке, пока вы Михаил Николаевич в штаб ходили. Трусов фактически оставил Владивостокский отряд кораблей без боевых вымпелов. Готовность выполнять боевые задачи только у «Новика» и «Варяга». Канонерские лодки с пароходами имеются, только от них толку немного. Миноносцев всего пять, которые можно использовать. Буквально перед вами заходил подполковник Игнатьев, из контрразведки. Поспрашивал о результатах похода, совершенно искренне поздравил нас, — рассказывал старпом Гирс.

— Ты, Владимир Константинович, только до дуэли не доведи с Трусовым, будь умнее. Что там с силовым агрегатом, механики начали разбирать?

— Дуэли во время войны запрещены, распоряжение Её Императорского Величества. Да и не собираюсь я особо контактировать с Трусовым. Механики начали разборку агрегатов, заодно и второй посмотрят. Порядочно мы часов работы силовых двигателей намотали. Так и так большое ТО требуется, пару недель простоим в доке, может меньше, — ответил Гирс.

На следующий день Беклемишев сходил в штаб отряда, офицер связи вручил ему ответное сообщение от адмирала Алексеева.

«Поздравляю с победой тчк своим приказом подчиняю подлодку напрямую командующему Морскими и Сухопутными силами тчк Капитану 1-го ранга Беклемишеву срочно убыть в Санкт-Петербург тчк Капитану 2-го ранга Гирсу принять командование миноносцем тчк По готовности к выходу в поход доложить адмиралу Алексееву тчк».

Беклемишев забрал телеграфную ленту сообщения с собой. Теперь можно попрощаться с экипажем, объявить подводникам, кто поедет с ним, оформить проездные документы в штабе отряда. От воспоминаний майских событий Беклемишева оторвал стук в дверь купе. Это был лейтенант Телепнев, прошёл хорошую практику минного офицера. Беклемишев решил поставить его командиром БЧ-3 на новой лодке.

— Войдите, — разрешил капитан 1-го ранга Беклемишев.

— Михаил Николаевич, из вагона-ресторана спрашивают, мы туда пойдём дружной компанией или нам принести обед в купе? — задал вопрос лейтенант.

— А давай-ка, Осип Егорович, прогуляемся всем офицерским составом в вагон-ресторан. Посидим, выпьем за победу, мы точно имеем на это право. А главное, своей службой мы доказали, что подводному флоту быть, — улыбнувшись произнёс Беклемишев, а его настроение поползло вверх.

Июнь 1904 год. Порт-Артур. Дальневосточные события. Эпизоды.

Командующий Морскими и Сухопутными силами на Дальнем Востоке адмирал Алексеев Евгений Иванович в этот день, прямо с утра собирался просмотреть боевые сводки с границы от армейских командиров и сводку от контр-адмирала Моласа, который исполняет обязанности командующего Тихоокеанской эскадрой. Алексеев посмотрел на толстую папку от армейцев и более тонкую от флотских. Со вздохом он пододвинул папку от моряков к себе. Его внимание привлёк лист бумаги, на котором его почерком было написано «Беклемишев». Чёрт! Совсем забыл, а прошло уже десять дней, как уехал подводник Беклемишев. Алексеев нажал на кнопку звонка для вызова адьютанта. Через десять секунд в кабинет заглянул адъютант мичман Акулов, он осторожно прикрыл за собой дверь и стал ждать распоряжений от начальства.

— Николай Васильевич, подготовь документы на представление к награде на экипаж подводного эсминца «Щука». А на капитана 1-го ранга Беклемишева подготовь отдельное представления на Высочайшее имя к награждению золотым оружием, отправить спецсвязью, продублировать по телеграфу, — распорядился Алексеев.

— Будет сделано в кратчайший срок, Ваше Высокопревосходительство, — отчеканил адъютант, развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь за собой.

Алексеев раскрыл папку сводок по флоту. Прочитал документ по состоянию броненосцев «Цесаревич», «Ретвизан» и бронепалубного крейсера «Паллада». Ещё до приезда в Порт-Артур генерал-майора Кутейникова, который прибыл вместе с Алексеевым, «Цесаревич» пробовали ремонтировать. В сухой док броненосец не проходил из-за ширины ворот. Даже соорудили кессон[41] и приступили к снятию бронеплит. А вот Кутейников первым делом запросил строителей, которые приступили к модернизации сухого дока. Работы велись круглосуточно и к концу мая сухой док смог принять эскадренный броненосец «Цесаревич». Генерал-майор Кутейников предложил Алексееву провести модернизацию силовых агрегатов на «Цесаревиче».

— Времени на ремонт займёт больше, зато вы получите увеличение скорости хода примерно на три узла, — аргументировал тогда Николай Евлампиевич.

Алексеев согласился. Сейчас работы по ремонту «Цесаревича» заканчиваются, мастера в доках утверждают, что корабль будет спущен на воду через десять дней. Броненосец «Ретвизан» до сих пор стоит у Тигрового полуострова, играя роль плавучей батареи. Своим корпусом он сузил проход по фарватеру, но сейчас его развернули, чтобы фарватер стал шире. Чтобы не терять время по ремонту, на «Ретвизане» также соорудили кессон, откачали воду из отсеков и начали снимать броневые плиты. Было предложение снять орудия с броненосца, чтобы усилить береговую батарею, но Алексеев тогда, ещё в апреле, запретил. Неэффективно использовать броненосец, как плавучую батарею, зато уже отбили четыре попытки японских миноносцев прорваться к внутреннему рейду, также пресекли несколько попыток затопить брандеры в узком проходе пролива. Бронепалубный крейсер «Паллада» подтащили ближе к докам, но ремонт проводили с помощью установки кессона, чтобы сократить время общих ремонтных работ. Как только «Цесаревич» спустят на воду, «Палладу» поставят в док для модернизации силовых агрегатов, что позволит увеличить скорость крейсера. А заодно проверят качество ремонта борта, где была пробоина. Вновь раздался стук в дверь, в кабинет вошёл Акулов.

— Разрешите? — спросил адъютант, после кивка Алексеева, подошёл к рабочему столу командующего и положил документы на подпись.

— Николай Васильевич, где сегодня старший адъютант Деденев? — спросил Евгений Иванович, попутно подписывая поданные документы.

— Капитан 3-го ранга Деденев рану утром убыл на участок границы, у реки Ялу. По вашему поручению, с проверкой состояния обороны. В том районе 2-ой Восточно-Сибирский корпус генерал-лейтенанта Келлера[42] сдерживает 1-ю армию Куроки. После проверки участка границы отправится встречать 2-ю бригаду Осназа, они прибывают ночью, командиром бригады подполковник Арсеньев, — выдал информацию начальству Акулов.

— Закрутился я с этими рапортами и отчётами, совсем запамятовал. Как только Деденев вернётся, сразу ко мне на доклад. Если буду отдыхать, пусть будит меня, — распорядился Алексеев, вернувшись вновь к документам.

Акулов понял жест начальства правильно, покинул кабинет, ему следовало поторопиться, чтобы запечатать пакет и отправить спецсвязью на вокзал, откуда каждый вечер отправляется поезд в Европейскую часть России.

После ухода адьютанта Алексеев вернулся к документам. Он взял лист бумаги и написал итог боеспособности Тихоокеанской эскадры. Десять крейсеров готовых к боевым выходам. Через десять дней добавится броненосец «Цесаревич». Это, не считая канонерских лодок, вспомогательных крейсеров и трёх десятков миноносцев. С такими силами вполне возможно загнать японцев в какую-нибудь дыру, чтобы они оттуда не высовывались. Тем не менее адмирал Того держит русский флот в напряжении. Один подводный эсминец «Щука» сделал больше, чем вся Тихоокеанская эскадра. Алексеев даже бросил карандаш в раздражении. Встал и-за стола и прошёлся по кабинету несколько раз. Остановился возле окна, посмотрел на бухту и стоящие там корабли. Кабинет командующего расположен на третьем этаже. Отсюда прекрасны вид. Некоторое время Евгений Иванович смотрел на корабли русской эскадры. Но его мысли плавно перетекли на другую тему.

— Я должен выиграть эту войну, там самым наберу очков для своей репутации, — тихо проговорил Алексеев, продолжая смотреть в окно.

Командующему Морскими и Сухопутными силами вспомнилась государыня. Ещё молодая, двадцати двухлетняя императрица уже проявляет решительность и напор. Опирается на молодых дворян, которые ей преданы словно сторожевые псы. Если так дела пойдут, то Ольга Первая переплюнет в своём правлении Екатерину Великую. Хорошо то, что у Алексеева неплохие отношения с братом императрицы, Михаилом Александровичем, который имеет огромный вес при дворе. А вот бывший император Николай Александрович совсем отошёл от государственных дел, занимается промышленностью и предпринимательством. Не сам, конечно. Великому князю невместно самому управлять своими фабриками и прочими предприятиями, для этого есть управляющие. А ещё возле императрицы вьётся князь Багратион, который имеет такое влияние при дворе, что впору позавидовать. Взять ту же службу Канцелярии поручений Её Императорского Величества. Чем занимается эта служба? Совсем непонятно. Все дела Канцелярии держаться в секрете, даже в большем секрете, чем дела Имперской безопасности. А ведь он сам, протежировал князя Багратиона по просьбе Великого князя Михаила Александровича Романова. Благо с Багратионом у Алексеева вполне ровные отношения, которые не помешает улучшить при случае.

— М-да, войну надо выиграть. При чём не только на море, но и на суше, — вновь произнёс вслух Алексеев.

Кто бы что не говорил адмирал Алексеев любил своё Отечество. И готов был прикладывать титанические усилия, чтобы сделать Россию поистине Великой. Мыслями Алексеев вновь вернулся к военным заботам. Командующий подошёл к своему рабочему столу и присел в кресло, кнопкой звонка вызвал адьютанта.

— Николай Васильевич, вызови ко мне контр-адмирала Моласа, контр-адмирала Ухтомского и начальника штаба Тихоокеанской эскадры капитана 1-го ранга Эссена. Скажем часов на пять по полудни, проведу с ними совещание. И ещё, что там с Военно-Воздушными силами? — задал вопрос Алексеев.

— Ожидаем шесть авиаторов с командой механиков и шесть самолётов, площадку под аэродром уже приготовили. Поставили временные казармы для размещения личного состава, установили сараи для хранения бочек с топливом, которое будут поставлять по железной дороге. Что касается дирижабля, то он должен прибыть до середины июня. Для дирижабля причальная мачта установлена, всё готово для встречи, — доложил мичман Акулов.

— Хорошо. Поставь в планы совещание с армейскими командирами, дня через три-четыре, озадачу их подготовкой тактических планов, — распорядился Алексеев и махнув рукой отпустил адьютанта.

Как только дверь за мичманом Акуловым закрылась, Алексеев вновь углубился в документы, что лежали перед ним на столе. Но перед этим, взял чистый лист бумаги написал на нём слова «воздушная разведка» и «бомбардировка дирижаблем». Алексеев даже улыбнулся от того, какие сюрпризы он приготовит японским сухопутным силам.

Июнь 1904 год. Санкт-Петербург. Дела сердечные. Эпизоды.

Княжна Мария, шестнадцатилетняя красавица, старшая дочь генерал-лейтенанта Прокофия Левановича Шервашидзе, в данный момент находилась в своей комнате, на третьем этаже, со своей подругой княжной Софьей Тархановой. Дом, в котором проживала семья Шервашидзе находился на перекрёстке Миллионной улицы и Мошкова переулка. Софья Тарханова приехала к Марии, чтобы показать новый журнал, в котором напечатаны картины известных мировых художников. Девушки с интересом рассматривали журнальные копии известных произведений искусства, когда в комнату к Марии постучалась няня Алико и сразу вошла в комнату. В руках у няни был вновь огромный букет белых роз. Алико подошла к столу, где в вазе стояли розы, но недельной давности. Няня вытащила старый букет, сменила воду и поставила свежий букет в вазу для цветов. Обе княжны наблюдали за женщиной, пока она меняла цветы в вазе.

— Алико, а записка есть? — загадочно улыбнувшись, спросила Мария.

Няня достала откуда-то из-за пазухи картонный прямоугольник и подала своей княжне.

— Так и будут носить цветы, нет бы набраться смелости и прийти в гости. Совсем городские не имеют смелости. Если бы на Кавказе настоящему мужчине понравилась красавица, он бы её выкрал. Тьфу-тьфу, не дай бог, — проворчала няня и перекрестившись вышла из комнаты Марии.

— Какой по счёту букет? — спросила княжна Тарханова у подруги.

— Четвёртый. Приносят раз в неделю. Как думаешь, долго будут носить цветы? — мечтательно спросила Мария у подруги.

Самой Марии очень хотелось, чтобы цветы носили до конца её жизни, пусть даже раз в неделю. Но было бы лучше если бы каждый день. Снова вспомнился тот князь Багратион. Как хорошо, что их представила друг другу Анна Рытикова. Уже не раз Марии снилось, как князь обнимает её и носит на руках. То кружит, то опускает на землю, и они кружатся в танце. От таких мыслей в животе Марии начинали танцевать бабочки, а сердце заливала приятная истома.

— Стихи есть, покажи? — попросила Софья Тарханова и подвинулась ближе к Марии.

— Есть и стихи, и вензель, — ответила Мария и повернула карточку, чтобы подруга смогла прочитать четверостишие.

— Нет никаких сомнений, что этот незнакомец с вензелем «ИБ» в тебя влюблён. А кто он, ты не знаешь? — авторитетно заявила Софья и сразу проявила любопытство.

Княжне Тархановой очень хотелось узнать, кто такой этот незнакомец. А Мария в свою очередь, не делилась догадками, что думает на князя Багратиона. Да и маменька считает, что это именно князь Багратион. Мария отрицательно покачала головой, ей пока не хотелось говорить подруге о князе, но потом она обязательно расскажет. Ведь они с Софьей подруги. А сейчас пусть сохраняется тайна. Должна же быть у княжны Марии своя тайна? Обязательно должна. За час до обеда подруга Софья уехала домой. Во время обеда Мария решила осторожно спросить у маменьки, что она знает про князя Багратион. Тем более на обеде отца не было, можно проявить любопытство. Но разговор начала сама княгиня Нина Григорьевна.

— Мари, тебе снова доставили букет белых роз, от неизвестного инкогнито? — спросила княгиня, при этом улыбнулась, словно она только сейчас узнала о цветах.

— Ага, прямо от неизвестного инкогнито. Да всем давно понятно, что этот инкогнито «секрет полишинеля», — ехидно произнесла десятилетняя сестра Анна.

Самая младшая сестра Тамара, которой всего-то восемь лет, захихикала, прикрыв рот ладошкой. А Мария показала кулачок сестре Анне.

— Девочки, ведите себя за столом прилично, иначе вместо прогулки будете сидеть дома, — тут же прекратила зарождающийся спор между сёстрами княгиня.

— Мама, в Высшем Свете говорят много о князе Багратионе. Кто он, папенька знает что-то о нём? — спросила Мария, а сёстры вновь хихикнули, от чего щёчки Марии порозовели.

Нина Григорьевна сдержала улыбку, не стоит подавать пример младшим дочерям, а именно надсмехаться над Марией.

— Вечером отец вернётся со службы, вот у него и спросишь, — ответил княгиня и строго посмотрела на младших дочерей.

Глава семьи Шервашидзе давно уже выяснил всё о князе Багратионе, точнее всё, что смог выяснить. Даже поделился этими знаниями со своей супругой княгиней Ниной Григорьевной. Но рассказывать об этом старшей дочери княгиня не собиралась. Хотя Прокофий Леванович ясно выразился супруге, что он не станет возражать, если князь Багратион попросит руки их дочери. Князь Шервашидзе заверил супругу, что князь Багратион пользуется неограниченным доверием императрицы Ольги Первой и её брата Михаила Александровича, даже дружен с Николаем Александровичем. Сама же Мария подумала, что об этом папеньку спрашивать никак нельзя, но нужно обязательно поискать какой-то другой способ получить информацию. Например, через Алико. Уж няня-то ей точно не откажет, всё разузнает и доложит, может даже фотокарточку раздобудет. Вечером, после ужина, княгиня Тамара Григорьевна вновь зашла в кабинет мужа.

— Дорогой, от князя Багратиона раз в неделю приносят цветы. Всегда присутствует карточка со стихами о любви. Такие действия не покажутся неприличными, если в Высшем Свете узнают об этом? Тем более наша дочь вскоре станет фрейлиной, а стало быть, будет вращаться в кругах Высшей аристократии, — осторожно начала разговор с супругом княгиня.

— То, что быть ей фрейлиной, практически решено. На днях встретил в Зимнем генерал-майора Рытикова. Осторожно у него поинтересовался, что за разговоры про нашу дочь в качестве фрейлины. Григорий Васильевич по секрету сказал, что императрица уже приняла решение. Но она берёт фрейлинами девиц не моложе семнадцати лет. Наверное, чтобы не искушать дворцовой жизнью совсем юных дев. Рытиков посоветовал нанять для нашей дочери учителей, чтобы обучили дворцовому этикету и танцам. В общем я уже договорился, через неделю Марию будут посещать новые учителя, — поделился новостями глава семьи.

— Прокофий, ты мне не сказал ничего про приличие знаков внимания от князя Багратиона, — тут же напомнила Нина Григорьевна.

— Ты даже не представляешь, сколько будет поклонников у нашей дочери, когда она попадёт в свиту государыни. Но с Иваном Дмитриевичем я осторожно поговорю, как только он вернётся из поездки на Дальний Восток, — пообещал Прокофий Леванович.

— Князь Багратион отправлен на войну? — удивилась Нина Григорьевна.

— Чем занимается Канцелярия поручений Её Императорского Величества даже спрашивать опасно, мне так сказали, по дружбе. Но как ты понимаешь на Дальнем Востоке идёт война с Японией. Князь Багратион достойный офицер, отмечен многими орденами и наградами, в том числе золотым оружием, а такие награды просто так не дают, — ответил своей супруге князь Шервашидзе.

Княгиня и сама уже кое-что узнала о князе, оказывающем внимание дочери, даже была не против, если дело дойдёт до обручения. А то попадётся какой-нибудь хлыщ, который гоняется за богатым приданым, и вскружит голову девочке. Багратион же из древнего королевского рода, имеет влияние при дворе. Хорошая партия может получиться.