Глава 5

Июнь 1904 год. Владивосток. Новые служебные заботы.

До Владивостока добирался вместе со своей командой почти три недели. Реально одурел от поездов. Хотя грешить не стану, вагон предоставили комфортный, даже душ имелся, но вода в ограниченном расходе. До места назначения добрались в последних числах мая. Пока на местах устроились, пока познакомился с местной контрразведкой и главным жандармским офицером по Владивостоку, гляжу, а уже первое июня. В общем ситуация по противодействию разным иностранным разведкам совсем никакая. В первую очередь решил взаимодействовать с Игнатовым, он в звании подполковника и отвечает за контрразведку. Вот только людей у него «кот наплакал», в самом городе едва отделение наберётся. Из них пятеро нижние чины и трое младших офицеров. Короче, как хочешь, так и вертись.

— Финансирования никакого. Тысячу от казны выделяют на год. Из них с агентами расплатись, информаторам дай. Непросто работать, хотя информацию собираем. Есть подозреваемые, но доказательств нет. У местных жандармов такое же отделение подчинённых на всё про всё. Плюсом ему ещё и с политическими решать надо, а те грамотные, чуть что, сразу жалобу прокурору, — рассказывал мне о своих трудностях подполковник Игнатов.

— Алексей Павлович, ты меня что, разжалобить пытаешься? Меняйте методы работы, тогда результат будет. Неужели всё так плохо? Например, говоришь, что информация имеется. Кто, что, откуда? — вздохнув в очередной раз начал я понемногу давить на подполковника.

Полномочия у меня от самой императрицы, для чего нужные документы имеются. Так что здесь ко мне отнеслись со всем вниманием, понимают, что есть у меня права снимать погоны именем Её Императорского Величества.

— В Порт-Артуре находится подполковник Русинов Александр Иванович, начальник разведки по Дальнему Востоку. У него личного состава ещё меньше, всего пять человек. Хотя на Дальнем он давно, за последние годы завербовал хорошую агентурную сеть в Японии, Корее и Китае. Вот только платить ему своим агентам нечем. Иной раз чувствуешь себя нищим на паперти. Вот такие дела, Иван Дмитриевич.

— Я понял про ваши трудности, финансовый вопрос решим, не проблема. Ты мне, Алексей Павлович информацию давай. Кстати, вызови сюда Русинова, а то, когда я ещё до Порт-Артура доберусь, — поморщился я от повторения проблем у местных спецслужб.

— Тогда начну, пожалуй. Имеется местный купец, подданство китайское, на нашей территории работает по соглашению, некий Чжен Лун, — наконец-то перешёл к делу Игнатов.

— Отлично, тащи его сюда, будем беседы беседовать, — обрадовался я, что дело начинает сдвигаться с мёртвой точки.

— Он человек авторитетный среди своих, а китайцев в Дальнем много. Задержать его могут жандармы, своих светить не хочу, они у меня на сборе информации работают, — озвучил очередную проблему Игнатов.

— Кто у вас самый важный жандарм во Владивостоке? — спросил я.

— Ротмистр Тихонов, заместителем у него штабс-ротмистр Разанов, — ответил Игнатов.

— Звони туда, пусть сами выдвигаются или хотя бы один из них. И сразу набери коменданта, пусть выделит из полуэкипажа четырёх матросов с унтером, для силовой поддержки. Чтобы к обеду китаец был у нас. Есть место для допроса, ну или для беседы?

— Имеется полуподвал, кладовка, в общем найдём, где поговорить, — ответил мне Игнатов.

Ленивым я бы Игнатова не назвал, видимо действительно проблемы задавили. Подполковник буквально при мне дозвонился до коменданта крепости и до главного жандарма, вопросы решались. Игнатов набрал ещё номер, но с кем говорил я не понял.

— Будут через полтора часа, а пока мой человек присмотрит за китайцем, — сразу сообщил мне контрразведчик.

— Видишь, Алексей Павлович, работать ты умеешь, надо просто проявлять настойчивость.

— Иван Дмитриевич, что вы там говорили про финансирование и помощь? — тут же решил напомнить мне о моих словах Игнатов.

— Указ 1203 от декабря прошлого года, подписан лично Её Императорским Величеством Ольгой Первой, но для служебного пользования. Неужели до вас не доводили?

— Никак нет, Иван Дмитриевич, я бы знал, — удивился мой собеседник.

— Похоже у вас здесь действительно медвежий угол. Наместник должен был довести по инстанциям спецслужб. То есть контрразведка и жандармы должны быть ознакомлены. Что, и вправду ничего не доводили? — удивился я, уже понимая, что запускать заржавевший механизм госаппарата непросто.

— Уверяю, Иван Дмитриевич, мне незачем вам лгать, — искренне уверял меня контрразведчик.

— Суть в том, что спецслужбам разрешено брать под контроль различные предприятия, либо открывать свои. Часть прибыли уходит на специальный счёт, покрывая оперативные расходы. Но не должно быть перегибов, а то знаете, бывает такое, что начнут обдирать честных купцов или мастеровых. Ваше ведомство военной разведки и контрразведки входит в список, кому допустимо получать доходы от таких предприятий. Охранному и полицейскому управлениям также будет открыт допуск, но после реформы, — пояснил я.

Чтобы не терять время зря, решили с Игнатовым сходить перекусить, благо небольшой ресторанчик находится рядом. После перекуса вернулись в здание, где расположен отдел контрразведки, со стороны даже не подумаешь. Нет никаких табличек, что за служба здесь обитает. Прошло чуть больше часа, как появился отряд моряков, который доставил к нам купца Чжен Луна, всю эту компанию сопровождал сам штабс-ротмистр Разанов.

— Штабс-ротмистр Разанов Макар Петрович, заместитель начальника Охранного отделения жандармов по Владивостоку, — представился жандарм, как только вошёл в кабинет Игнатова.

— Проходите, Макар Петрович, присаживайтесь. Представляю вам князя Ивана Дмитриевича Багратиона, служит начальником Канцелярии поручений Её Императорского Величества, прибыл по служебным делам, — представил меня Разанову контрразведчик.

— Предлагаю начать опрос в вашем кабинете, Алексей Павлович. Вы, штабс-ротмистр, начнёте задавать вопросы задержанному, а мы с подполковником Игнатовым понаблюдаем со стороны. Когда закончите вести протокол, просто отпустите китайца. В нужный момент я вмешаюсь, пусть вводят задержанного, — предложил я штабс-ротмистру охранки.

Штабс-ротмистр дал команду и в кабинет ввели китайского купца Чжен Луна. Сам Разанов устроился за столом, на рабочем месте Игнатова, китайца посадили напротив него. Мы же с контрразведчиком присели на стулья возле окна, оказавшись чуть за спиной у китайца.

— За что меня задержали, я не нарушал законов Российской империи? — попробовал возмущаться китайский купец.

На русском языке китаец говорил вполне прилично, с небольшим акцентом. Штабс-ротмистр проигнорировал вопрос Чжен Луна, а начал задавать вопросы. Кто, что, чем занимаешься и тому подобное. Китайский купец хоть и возмущался, но на вопросы жандарма охотно отвечал, понимая, что спорить с охранным отделением себе дороже. Жандарм Разанов время от времени посматривал на меня, продолжая заполнять протокол допроса. Я поднял руку за спиной китайца, штабс-ротмистр сразу замолчал.

— Чжен Лун, я хочу встретиться с твоим куратором, у меня к нему есть предложение, — фразу я произнёс на японском языке.

По тому, как напряглась спина китайца я понял, что он меня понимает, а значит хорошо знает японский язык. Я встал и прошёл к крайнему окну. Сложив руки на груди, внимательно посмотрел на китайского купца. Я замети, что китаец старательно смотрит на жандарма, делая вид непонимающего.

— Здесь, в кабинете, никто не знает японского языка. Так что я говорю свободно. Передай своим хозяевам, что у меня есть рабочие чертежи нового подводного миноносца русских. Готов их продать, но за очень большие деньги, — произнёс я вновь на японском языке.

Чжен Лун продолжал сидеть, словно проглотил кол, не отворачивая взгляда от жандарма. А вот Игнатов молодец. Как оказалось контрразведчик знал японский язык, но подыграл мне.

— Господин полковник, на каком языке вы говорите? На китайский совсем не похож, вроде на корейский тоже, — сказав это, Игнатов мне подмигнул.

Штабс-ротмистр Разанов не сказал ничего. Он закончил писать протокол и подал китайцу, чтобы тот расписался в нём. А затем извинился за то, что задержали законопослушного купца. Когда китаец покинул кабинет, Игнатов и Разанов уставились на меня, в их глазах читался немой вопрос.

— Извините, князь, я ничего не понял, так как японским не владею. Надеюсь, вы знаете, что делаете, — после минутного молчания высказал Разанов.

Подполковник военной контрразведки не сказал ничего, продолжая ждать, что же я скажу дальше.

— Алексей Павлович, у вас есть опытные филёры1, чтобы проследили аккуратно за китайцем. Пусть наблюдение будет круглосуточным, посмотрим к чему это приведёт, — спросил я у контрразведчика.

— Мои люди не афишируют себя в городе, так что слежку я организую, — ответил Игнатов.

— Макар Петрович, если я на верном пути, то китаец через кого-то постарается узнать в охранке обо мне. Не надо афишировать, кто я такой. Пусть думают, что просто военный инженер. Да, именно так будет лучше. И ещё, Макар Петрович, вы доверяете своим сотрудникам? — задал я прямой вопрос Разанову.

— Вполне, своих людей знаю давно, ни разу не подводили, — ответил жандарм.

— Отлично. Но всё же обо мне им знать необязательно. Добавлю для вас то, что в вашем ведомстве и полицейском управлении будет реформа. Наверняка об этом знаете. Думаю, что от вашей работы будет зависеть сколько я поставлю плюсов в вашу сторону, чтобы вам сохранить свою должность, точнее остаться в кресле, которое вы сейчас занимаете, — я решил немного накрутить Разанова, чтобы старался активней.

— Можете не сомневаться во мне и моих людях, не подведём. А если кто будет спрашивать про вас, то закинем информацию, что вы военный инженер, — преданно смотря на меня, уверил местный начальник жандармов.

Разанова задерживать не стали, но я дал ему поручение, подобрать список всех подозрительных людей во Владивостоке, кого он таковыми считает. Как только за Разановым закрылась дверь, мы расселись по местам. Игнатов занял своё рабочее место, я устроился напротив него.

— Я приехал не один, со мной группа офицеров. Сейчас они устраиваются и поработают немного над своей легендой, документы соответствующие у них есть. Мне от вас понадобится список всех подозреваемых в шпионаже, сделайте к утру. Теперь о том, что вы услышали, зная японский язык. Попробуем ловить на «живца», в этой роли выступлю я. Если китаец работает на японскую разведку он обязательно сообщит куратору о моём предложении. Не сомневаюсь, что японцы такую информацию игнорировать не станут. Командующему адмиралу Алексееву я ещё не сообщал о своём прибытии, так что подержите это в тайне. Да, напомню вам о подполковнике Русинове, очень хочется с ним пообщаться, — произнёс я.

— Неужели, Иван Дмитриевич, вы думаете, что поверят, будто у вас есть документы? — всё же усомнился Игнатов.

— Скорей всего, что не поверят, но попробуют проверить, а мы будем брать на карандаш и проверять своими способами, — ответил я.

После встречи с Игнатовым, я отправился в гостиницу, в которой остановился на временное проживание. Там же устроились наши киношники, оператор Богатырёв и три его помощника, Баранов, Дроздов и Конев. Рядом с гостиницей имелся ресторан, там я решил поговорить с нашими сотрудниками кино, а заодно встретиться с Ждановым и Кошкиным, которые поселились в одной гостинице со мной, но уже в их номере.

Вечером я спустился в ресторацию, наши киношники уже были здесь. Присел с ними за один стол, заказал себе ужин. Все четверо такие же фанаты кино, как их начальник Сергей Шпагин, профессию осваивают быстро.

— Итак, творческие люди, ставлю перед вами задачу. Вам нужно снять очень хорошее документальное кино, где наша армия и флот выглядят в лучшем свете. Если получится заснять реальные бои, только в плюс вам. Все разрешающие документы у вас имеются. Завтра двигаете к коменданту крепости генерал-майору Воронец Дмитрию Николаевичу, он окажет вам содействие. Обо мне никому и ничего рассказывать не надо, но если возникнут такие вопросы, то ответ прост — вы познакомились с военным инженером в поезде, фамилию я вам не называл. Всё понятно, труженики кинематографа? — я строго посмотрел на киношников.

— Не сомневайтесь, ваша Светлость, мы языками болтать не станем. Кино снимем такое, что народ будет толпами идти на просмотры, — ответил за всех Богатырёв.

— Кроме съёмок кино, вы будете вести показ для нижних чинов о жизни крестьян. Абсолютно всё необходимое оборудование у вас есть, в том числе фильмы. Пусть кто-то один займётся такими показами документального кино, что вы привезли с собой, для пропаганды полезно. Банковские чеки на расходы вы уже получили, сможете обналичить в местном банке. Если возникнут какие-то вопросы, то в каком номере я остановился вы знаете, — проинструктировал я сотрудников творческого объединения.

На этой ноте распрощался с четвёркой фанатов кино и отправился в гостиницу, где сразу пошёл в номер к своим сотрудникам.

— Господа офицеры, для каждого из вас персональная задача. Вы, Константин Павлович, начинайте работать с Отделением охранки, собираете информацию, анализируете и на доклад мне. Для вас, Кузьма Афанасьевич, то же самое только с контрразведкой. Сотрудничаете с Игнатовым. В кратчайшие сроки мы должны выполнить поручение Её Императорского Величества, максимально эффективно выявить всех агентов японской разведки ли других стран. При возможности завербовать, при отсутствии таких возможностей — ликвидировать. Вопросы? Если вопросов нет, желаю удачной охоты, — выдал я короткий инструктаж своим аналитикам.

Вечером, готовясь ко сну, я вновь обдумывал свой план. Вброс информации про чертежи подводной лодки сделан наугад. Что может принести? Если угадал с китайцем, то выйдем на новые лица. Будем брать эти лица за нежные места и допрашивать. Сюда с собой я прихватил спецсредства, которое мы называем «сывороткой правды». Так что необязательно применять физическую силу. Мне предоставят списки и пояснения к спискам о тех, кого подозревают в шпионаже. Игнатов и Разанов мне показались вполне опытными служаками, наверняка что-то «накопали» и не без оснований. Честно сказать, в прошлой жизни я не получал опыта работы контрразведчика и следователем никогда не был. Провести экспресс допрос — это пожалуйста, а вывести технично подозреваемого на «чистую воду», тут немного отстаю в навыках. Но не расстраиваюсь, у меня в команде есть два опытных аналитика, у которых имеется опыт вести следствие, оба из Охранного отделения жандармов. Так что разберёмся, как нам зачистить Владивосток от шпионов. С этими мыслями я уснул.

На следующий день мне передали два пакета, один от Игнатова, второй от Разанова. Тут же распечатал, заказал завтрак в номер и принялся изучать списки подозреваемых в шпионаже или пособничестве, а также пояснения по личностям из этих списков. Порадовался, что не ошибся в жандарме и в контрразведчике. Документы для меня составлены грамотно, чем-то похожи на выписки из личных дел, не удивлюсь если такие личные дела заведены на все ключевые фигуры во Владивостоке. До обеда успел просмотреть почти все списки. Выписал несколько фамилий, которые мне показались наиболее подозрительными, но будет лучше, если списками займутся Жданов и Кошкин. Закончив со списками, решил было пойти пообедать в ресторации, но не случилось, позвонили от администратора, ко мне пришёл какой-то курьер. Хорошо, что я взял самый дорогой номер с телефоном. От кого мог прийти курьер? От Игнатова или от Разанова? Навряд ли. На всякий случай я достал пистолет и приготовился встречать курьера. В дверь постучали.

— Войдите, — громко произнёс я, оставаясь сбоку двери.

Как только курьер вошёл, я переместился к нему за спину. В руках у курьера имелся бумажный пакет.

— Руки на затылок, встал на колени, пакет брось на пол. Дёрнешься, сделаю дырку в башке, стреляю я очень хорошо, а с двух метров точно не промахнусь, — приказал я.

— Иван Дмитриевич, это я, поручик Крон, просто под гримом, — произнёс курьер, но на колени встал, даже пакет бросил на пол и руки положил себе на затылок.

Я усмехнулся, даже в душе порадовался, мои люди прогрессируют в навыках. А что? Я, например не узнал поручика, хорошо он загримировался под мужика лет сорока, да ещё с бородой. Убрав пистолет предложил Крону присаживаться на диван.

— Рассказывай, как устроились, — велел я поручику Крону.

— Сняли два дома, мы с Крыжовым вместе, Агеевы отдельно. Вчера посетили местный трактир, что близи порта. Публика там собирается разная. Портовые рабочие, жулики всех мастей и прочий весёлый люд. Вчера один извозчик в пух проигрался в карты, даже коляску с лошадью проиграл. Вы же знаете, что Крыжов с картами фокусы может показывать, в общем ему предложили сыграть, он не отказался. Если коротко, то корнет вчера эту лошадку с коляской выиграл, будет прикрываться легендой извозчика. Ну и у нас транспорт появился, что тоже неплохо. Агеевы сегодня с утра ушли покрутиться на судоверфи, вроде трудоустройства на работу. Ну а я к вам на доклад, может какие инструкции получу, — коротко доложил Крон.

— Есть кое-что для вас, надо по этим людям отработать, — дал я поручение поручику, выписывая некоторые фамилии из тех, кого я записал для себя.

Поручик быстро пробежал глазами по списку, где указаны сотрудник почты, работающий на телеграфе, и помощник инженера, который прибыл из столицы пару месяцев назад, некий недоучившийся студент из инженерного училища.

— Этих в первую очередь. Телеграф такое место, где можно много информации собирать, а служащий в таком ведомстве всегда интересен шпиону. Что касается бывшего студента, то очень подозрительно почему он не закончил последний год учёбы и сбежал почти на край земли. Я, конечно, сделаю запрос по студенту на предмет причастности к революционным кружкам, но вы отработаете быстрее, — задумчиво произнёс я.

— Работаем жёстко? — спросил поручик Крон.

— Спецпрепараты у вас есть, ломать им здоровье не надо, вколите дозу и поспрашиваете. Если что-то для нас интересное имеется, будем работать, — добавил я свои пожелания.

— Агеевых пока задействовать не буду, мы с корнетом вдвоём справимся. Ребята пусть по верфи отработают, может что-то найдут, людей болтливых достаточно на всех уровнях, — сказал Крон, вставая и направляясь на выход из моего номера в гостинице.

После ухода поручика я оделся в партикулярный костюм и пошёл прогуляться по городу, хотелось посмотреть на город со стороны. По-хорошему мне бы следовало представиться коменданту города, но тогда каждая бродячая собака в округе будет знать, что в город прибыли сотрудники Канцелярии. А мне хотелось оттянуть такие знания у посторонних, как можно дольше. Для начала направился на стройку, где строили новую верфь. С собой взял только служебное удостоверение. Такие документы ввели в оборот после вступления Ольги Второй на престол. Пока только В Канцелярии и в Имперской безопасности, но после реформы введут в Охранном отделении жандармов и в Управлении полиции.

Июнь 1904 год. Владивосток. Оперативная работа. Эпизоды.

В конце рабочего дня коллежский секретарь Валерин Исидорович Хитров покинул своё рабочее место, сдав дела своему сменщику. Почтово-телеграфное отделение работало с шести утра и до двенадцати ночи. Вчера Хитров ходил на встречу со своим куратором, которые платил звонкой монетой только за тексты телеграфных сообщений, что Хитров воспринимал, как подарок судьбы. А вы попробуйте прожить только на одно жалование, не у каждого получится. Нет, с голоду не умрёшь, но в ресторацию лишний раз не сходишь. А ещё Валерин Исидорович любил азартные игры. Именно карточный долг был причиной, когда Хитров познакомился с корейским купцом, который выкупил долг Хитрова и сделал предложение. Что дескать он, то есть купец, будет покупать тексты сообщений, которые отправляют через телеграфный пункт, в котором и служит коллежский секретарь. Вот и вчера была передача папки с сообщениями, а заодно и день выплат. Так что сегодня Валерин Исидорович планировал посетить игорный дом, где в очередной раз испытает удачу в картах. Коллежский секретарь шёл по дороге, когда позади себя услышал стук копыт. Он коротко оглянулся и отступил на шаг в сторону, на обочину, продолжив движение. Однако коляска остановилась, молодой мужчина, что сидел в качестве пассажира, спрыгнул и подскочил сзади к Хитрову. Валерин почувствовал удар по затылку и потерял сознание.

Очнувшись, Валерин Исидорович, понял, что он привязан к массивному стулу, в помещении без окон. Помещение освещалось керосиновой лампой. Кто посмел? Ведь коллежский секретарь равен чину обер-офицера. Валерин подёргался, но путы его держали крепко, он понял, что освободиться самостоятельно не получится. Следующие мысли в голове почтового служащего были о деньгах, что лежали во внутреннем кармане кителя. Но китель с него сняли. Валерин покрутил головой и обнаружил свой китель на столе, что стоял в комнате. Здесь имелись ещё два стула. Постаравшись успокоиться, Хитров стал строить предположения, кто его схватил. Охранка? Полиция? Да нет, его бы держали в обычной камере с нарами, ну или допрашивали бы в кабинете дознавателя. Да и потом, не работают так жандармы и городовые. Проводят арест в соответствии с законом. Хитров не смог бы сказать, сколько времени он так сидел привязанный к массивному стулу. Валерин даже пробовал раскачивать стул, но его усилия не увенчались успехом, стул намертво закреплен к полу. Наконец за спиной послышался шум, вскоре открылась дверь и в помещение вошли два человека. Это были молодые мужчины. Одеты как мещане, своих лиц они не скрывали. Один прошёл к стулу, что стоял у стены, сел в него. Второй мужчина взял стул, поставил перед Хитровым, сел на этот стул.

— Вы знаете, кто я такой? Да я коллежский секретарь, вас, бродяги, за моё похищение отправят на каторгу. Я дойду до прокурора и коменданта города, такой шум подниму, что чертям тошно станет, — начал возмущаться Валерин, в конце фразы его голос сорвался на визг.

Оба молодых человека спокойно ждали, когда Хитров закончит свою речь, при этом они не произносили ни единого слова.

— Как бы он себе голосовые связки не сорвал. Визжит, словно свинья на бойне, — произнёс тот, что сидел у стены.

— Принеси инструменты, я пока подожду, пусть человек выговорится, — ответил тот, что сидел напротив.

Первый мужчина хохотнул и вышел. Тот, что остался продолжал молча смотреть на Хитрова.

— Кто вы, что вам нужно? Деньги? Хотя вы, наверное, нашли уже в моём кителе деньги. Вы бандиты? Местное ворьё? Если я завтра не выйду на смену в отделение телеграфа, меня будут искать. Наверняка кто-то видел, как вы меня похитили. Владивосток город небольшой, вас быстро найдут. Сейчас за похищение государственного чиновника не только каторга, но могут к смертной казни приговорить, — блеснул своими познаниями в знании законов Валерин.

Молодой мужчина продолжал молча рассматривать Хитрова. Вскоре вернулся второй, он принёс свёрток и ещё одну керосиновую лампу. Пододвинул стол ближе к Хитрову, небрежно сбросив его китель на пол. Развернул свёрток так, чтобы Валерин мог видеть инструменты в развёрнутом свёртке. Здесь лежали какие-то хирургические приспособления, даже пила для ампутации конечностей. Имелись щипцы, которыми дёргают зубы и ножи разных размеров. Кроме инструментов имелась коробочка, которую открыли, там лежал шприц и несколько ампул с неизвестным для Валерина веществом. Когда коллежский секретарь рассмотрел инструменты на столе, которые он бы посчитал инструментами садиста или маньяка, ему по-настоящему стало страшно. Даже в туалет захотелось по-маленькому, того и гляди обмочит штаны. Для себя Валерин решил называть их «Первый» и «Второй», именно «Второй» ходил за инструментами.

— Немедленно выведите меня в туалет, арестованному положено справлять естественные надобности, — вновь возмутился Хитров, опять его голос сорвался на визг.

— Можешь ссать в штаны, мы не возражаем, — ответил «Второй».

— Кто тебе, Валерин Исидорович, сказал, что ты арестован? Ты правильно угадал, тебя похитили. Правдиво ответишь на наши вопросы, мы тебя отпустим. Если будешь пытаться врать, придумывать небылицы, мы будет вырывать тебе зубы и отрезать пальцы. Сам понимаешь, что после такого увечья мы тебя отпустить не сможем, — спокойно произнёс «Первый».

«Второй» взял кусачки со стола, посмотрел на режущие кромки, поцокал языком.

— Надо бы поточить, чтобы пальчики резались мягко, без боли, — произнёс «Второй», положил кусачки и взял клещи зубного врача, стал рассматривать их.

Коллежский секретарь, не смог держать влагу в себе и попросту обмочил штаны, тело его начало дрожать.

— Чего вам надо, изверги? Деньги? У меня есть немного накоплений, держу в банке, — плаксиво спросил Хитров, в мокрых штанах он испытывал не только страх, но и стыд.

— Ты несколько раз посещал корейский купеческий дом. С кем ты там встречался, что передавал купцам? Ну и сколько тебе за это платили? Расскажешь, как на исповеди в церкви, пойдёшь домой, — совершенно спокойно произнёс «Первый».

— Я всё расскажу представителю Охранного отделения или полиции, чтобы всё было по закону. Сдайте меня жандармам, ничего не утаю, расскажу всё, что знаю, — со слезами на глазах произнёс Хитров, тихонько подвывая.

— Чтобы тебя судили по закону и расследовали твою вину, такое заслужить надо. Не стесняйся, облегчай душу, не заставляй меня резать тебе пальчики. Может ему кисти рук отрезать, пусть потом на паперти милостыню просит? — со смехом произнёс «Второй».

От тона голоса «Второго», от его смешков, мужчина всё больше походил на маньяка. Ужас постепенно начал заполнять мозг Валерина. Похитители не торопили его, они терпеливо ждали, когда он начнёт отвечать на вопросы. И коллежский секретарь Хитров сломался, он начал говорить, отвечал на все вопросы, если знал ответы. «Второй» записывал все ответы в блокнот. Закончив допрос, мужчины не отвязали Хитрова от стула, они забрали керосиновые лампы и вышли из помещения. А Валерин остался сидеть в темноте, привязанный крепко к стулу.

Поручик Крон и корнет Крыжов поднялись из полуподвала, присели в комнате за стол. Поручик ещё раз прочитал записи в блокноте.

— Я же тебе, Ян, говорил, что напугать нашими инструментами получится. Как думаешь, он нам всё выложил, может что-то утаил? — спросил корнет Крыжов.

— Да кто его, собаку продажную, знает? Через час повторим все вопросы, пусть пока в темноте посидит, лишь бы не подох с испугу, а то возись потом с трупом, — хмыкнув, произнёс поручик Крон.

Через час они повторили допрос, коллежский секретарь Хитров рассказал всё, что произносил ранее. После этого ему дали бумагу и перо, Валерин Исидорович написал признательные показания. Контактировал он с двумя корейцами. Купец 2-ой гильдии Донг Хване и его первый помощник Чжун Су. Именно они платили коллежскому секретарю за копии сообщений, что отправлялись по телеграфу из Владивостока.

— Будем сегодня брать корейцев? — спросил корнет Крыжов, когда поднялись наверх из полуподвала после окончания допроса.

— Нет. Это сделают наши кавказские друзья, братья Агеевы. Так технично сделать, как это умеют они, у нас с тобой, Семён, не получится. Ты сейчас езжай в трактир, где Агеевы наверняка сидят и собирают слухи, а меня завези в гостиницу к его Светлости, передам ему информацию, что успели собрать, — принял решение поручик Крон.

Июнь 1904 год. Владивосток. Поиск шпионской сети.

Поздно ночью меня разбудил курьер. Это был снова Крон. Принёс записи по результатам допроса почтового сотрудника коллежского секретаря Хитрова. Сполоснув лицо, чтобы разогнать сон, я прочитал записи.

— Клубок начал раскручиваться, корейцев надо брать, тянуть нет смысла, пока не сбежали. Могли быть свидетели, когда вы брали Хитрова, — задумчиво проговорил я.

— Уже. Я поручил это дело Агеевым, они возьмут тихо. Состряпают, как ограбление или похищение с целью выкупа. Во Владивостоке хватает всякой шпаны, кто бы мог решиться на такое, — доложил Ян Францевич.

— В правильном направлении работаете. Так, Хитрова, пока надо подержать, нельзя его сдавать в охранку, информация утечёт. Есть место, куда спрячете на время?

— У нас в сарае погреб есть, можем пока там подержать. Что с корейцами делать, точнее после допроса? — спросил Крон.

— Корейцев не жалейте, можете ломать через колено, они не Российские подданные. После сбора данных, концы в море, только груз привяжите, чтобы не всплыли или прибоем на берег, не вынесло. Исчезновение купцов насторожит остальных. Я даже не сомневаюсь, что в резидентах у них кто-то другой, наименее заметный. Но делать нечего, исходим из того, что у нас уже есть. События набирают обороты. Завтра берите китайского купца, а то он быстро настроится не побег, — отдал я приказ поручику.

Крон кивнул и вышел из моего номера. А я попробовал вновь заснуть, но сон сразу не шёл. В голове крутился вопрос, как мне взять резидента и что потом с этим делать. Незаметно для себя я всё же заснул.

На следующий день встал бодрячком, сделал зарядку, умылся, потом позавтракал. Ресторан ещё не работает по причине раннего времени, но мне сделали завтрак в номер. События стали происходить с быстротой, которую я не ожидал, хотя предполагал. Пора заявится на приём к коменданту Владивостока. Заявить о себе. А то начнутся ненужные движения в связи с пропажей купцов. А мне надо, чтобы в газетах пока ничего не появлялось, комендант сможет придержать журналистов и разных писак, любителей горячих новостей. Для представления генерал-майору Воронец я одел мундир, заказал у администратора гостиницы себе коляску с извозчиком. Есть у них такая услуга. Через полчаса я уже входил в приёмную коменданта Владивостока.

— Дмитрий Николаевич у себя? — спросил я у адьютанта с погонами поручика.

— Извините, господин полковник, но Его Превосходительство занят, — ответил адъютант.

Я кивнул головой и направился к двери в кабинет коменданта, открыл её и вошёл в кабинет, пока адъютант выбирался из-за стола. Всё же поручик забежал вслед за мной в кабинет своего начальства.

— Господин полковник, покиньте немедленно кабинет, — негромко, но настойчиво предложил поручик.

— Представляюсь по случаю прибытия, Ваше Превосходительство. Князь полковник Багратион Иван Дмитриевич, начальник Канцелярии поручений Её Императорского Величества, — посылая поручика в игнор, представился я коменданту.

Генерал-майор махнул рукой адьютанту, то сразу покинул кабинет.

— Проходите и присаживайтесь, Иван Дмитриевич. И да, давайте без чинов и титулов, так лучше разговор клеится. Наслышан о вас, Иван Дмитриевич, хотя лично не знаком.

— И я рад познакомиться с вами, Дмитрий Николаевич, хотя знаю о вас лишь заочно. Как-то не доводилось бывать на Дальнем Востоке, — ответил я, присев на стул для посетителей, напротив коменданта.

После обмена любезностями перешли к вопросам по существу. Мне не нужен шум в прессе, так и сказал об этом генералу, чтобы не разбежались шпионы, как тараканы при включенном свете.

— Мне докладывал начальник Охранного отделения жандармерии ротмистр Хомутов ещё в прошлом месяце о подозрительных личностях, но доказательств не имеется. А собственников газетных изданий я придержу, — пообещал генерал-майор Воронец.

— Хорошо бы, чтобы труженики «свободы слова» пока не испортили нам оперативные действия своими громкими статьями. Всех виновников, что из наших подданных, мы передадим вам. Я так понимаю, что представителя прокурора во Владивостоке нет?

— С этим разберёмся, на основании Указа государыни создадим военный трибунал, он и осудит предателей и пособников. Вы занимайтесь своим делом, Иван Дмитриевич, от нас что потребуется, окажем всякое содействие, — пояснил Воронец.

— Вы, Дмитрий Николаевич, газетчикам пообещайте, что эксклюзивный материал они получат сразу после работы трибунала, тогда они точно придержат своих «борзописцев». Что касается содействия, то возможно понадобятся услуги караула из военных, — посоветовал я генералу, заодно попросил в случае надобности направлять караульных матросов по нужному адресу.

Я уже было собрался покинуть коменданта Владивостока, как в его кабинет постучал адъютант.

— У тебя что-то срочное, поручик? — недовольно сморщился Воронец.

— Секретное сообщение из столицы по телеграфу пришло, разрешите передать? — спросил поручик Невзоров.

— Давай его сюда, прочту, — разрешил Воронец, даже рукой махнул для убедительности.

Адъютант передал документ и вышел из кабинета, в котором видимо содержалось сообщение. Воронец достаточно быстро его прочитал, потом поднял взгляд на меня. В его взгляде сквозило недоверие или быть может удивление.

— Дмитрий Николаевич, вы смотрите на меня, будто я приведение, — произнёс я, так как надо было что-то сказать, а иначе Воронец продолжал бы молчать.

Генерал-майор положил на стол документ и пододвинул ко мне. Я воспринял это, как предложение для ознакомления. Взял документ и прочитал. М-да, нечего сказать. Наверное, у меня был такой же вид, как у генерала. Указом 0504.01 от 1 июня 1904 года Департамент полиции упразднён. Все структуры Департамента переподчиняются МВД Российской империи. В том числе Министерство юстиции входит в структуру МВД. В связи с военным положением в стране, коменданту Владивостока принять меры по охране города, привести в соответствие с указом структуру городской полиции. По прибытию вновь назначенного начальника отдела МВД по Владивостоку, поддерживать порядок в городе.

— Вижу добавили вам забот, Дмитрий Николаевич, — посочувствовал я коменданту.

На моё замечание Воронец никак не прореагировал, он был озадачен до некоторого почти шокового состояния. Оно и понятно почему. Теперь вся ответственность за соблюдением порядка в городе ложиться на него. Я решил не мешать генерал-майору нести груз ответственности на плечах, попрощался и покинул его кабинет. После комендатуры вернулся в гостиницу, там меня ожидала записка от Крона. Парни уже сработали, взяли китайского купца Чжен Луна. Адрес, где остановились мои офицеры я знал, так что отправился сразу туда.

Пообедал в ресторации гостиницы. Во время обеда размышлял о том, что именно сейчас преступникам раздолье, пока не приедет новый начальник городского отдела МВД. Генералу Воронцу точно не позавидуешь. Я бы на его месте объявил комендантский час, а вот рискнёт или нет принять такое решение комендант, пока непонятно. Как хорошо, что я не на его месте. Так размышляя, я закончил обедать, перешёл к десерту. В этот момент увидел, как в ресторацию входит штабс-ротмистр Разанов. Весь вид жандарма говорил о том, что он крайне обеспокоен. Штабс-ротмистр направлялся к моему столу.

— Здравствуйте, ваша Светлость, — поздоровался жандарм со мной и замялся, видимо не знал, как начать разговор.

— Вы присаживайтесь, Макар Петрович. Вижу у вас есть что-то сказать мне, не тяните, я вас внимательно слушаю, — решил я помочь жандарму начать разговор.

— Вы уже слышали о том, что получено решение Её Императорского Величества о начале реформы полиции? — спросил Разанов.

— Я только что от коменданта, он меня ознакомил с этим, — ответил я.

— Боюсь, как бы слухи не поползли по городу, тогда начнётся разгул преступников, сложно будет порядок навести. А главное хочется понять, что нам-то делать? — похоже Разанов действительно растерялся.

— То же самое, что делали раньше. В ваши обязанности входило пресечение преступности в городе, какие ваши действия? — спросил я жандарма.

— Только те преступления, что представляют угрозу государству. Всё остальное передавали в Отдел юстиции. Служащие отдела рассматривают дело, выносят решение о возбуждении уголовного дела и передают прокурору. Дело в том, что один следователей юстиции мой родственник, женат на моей сестре. В обед Иннокентий нашёл меня, он в растерянности, не знает, что ему делать, — пожаловался Разанов.

— То же, что и раньше, заниматься своими служебными обязанностями. Приедет в город новое начальство, начнёт наводить порядок, — я попробовал соскочить с этой темы, но Разанов не собирался просто так отстать от меня.

— Поймите, Иван Дмитриевич, во Владивостоке почти тридцать тысяч население. Как уследить за порядком в городе, даже на ум ничего не приходит, — начал вновь делиться проблемами города со мной Разанов.

Я слушал штабс-ротмистра и слегка офигевал. На тридцать тысяч населения положено шестьдесят городовых на смену. Смена сутки через двое, то есть в наличии должно иметься сто восемьдесят городовых. По факту такого нет и в помине. Чья-то дурная голова разделила город на пять районов, в каждом районе городовой, в итоге пятнадцать человек при трёхсменном дежурстве. Но это только пешая полиция, а должна быть ещё и конная. Увы, таковая вообще отсутствует. На каждых четырёх городовых назначался один старший городовой, ну или околоточный надзиратель. Жалование мизерное, городовым выделяется 150 рублей, старшему — 180 рублей. И это в год. Теперь мне понятно, почему некоторые городовые занимаются мелкими поборами, хотя в основе своей городовые честные служаки из отставных военных. В итоге младших городовых, плюс старшие городовые во Владивостоке набирается девятнадцать чинов. Околоточный надзиратель в своём подчинении имел не только городовых, но и дворников. Сам же околоточный подчинялся участковому приставу. Как ни странно, но во Владивостоке такой был всего один. Правда кроме участкового пристава существуют судебный и становой приставы, но у тех свои дела и обязанности. По сути, в ночное время защита граждан от криминала — это обязанности самих граждан. Я прекрасно понимал озабоченность штабс-ротмистра Разанова. И теперь не удивляюсь, что город наполнили разные мутные и шпионские личности.

— Я вам, Макар Петрович посоветую обратиться к коменданту города генерал-майору Воронец. Обращение зафиксируйте официально, желательно на бумаге, чтобы вам и вашему начальнику потом было чем прикрыть свою голову. Если начнутся какие-либо разбирательства. Пусть комендант введёт патрулирование улиц. Матросики у него в полуэкипаже есть. В пеший патруль достаточно трёх человек. Два матроса и унтер. Таковых патрулей запустить не менее пяти, в помощь городовым. Патруль вооружён винтовками, вполне может оказать достойный отпор бандитам или ещё каким хулиганам, — посоветовал я Разанову, вставая из-за стола.

Решать все городские проблемы я не собирался. Вообще-то надзор над порядком ведёт Имперская безопасность. А как я заметил, такого представителя здесь нет. Упущение со стороны Зубатова. Надо бы не полениться и отправить телеграфное сообщение на его имя, по состоянию дел правопорядка во Владивостоке. Что я и сделал, заскочил по пути на телеграф, отправил сообщение, когда ехал на адрес к своим подчинённым.