Глава 1

Мужская рука нырнула под мою рубашку и поверх чаши пуш-апа посягнула на грудь.

Я по-настоящему запаниковала.

— Азамат… Азамат, пожалуйста…

Айбазов по инерции дернулся ко мне, не расслышав этот жалкий протест. Но, когда я окончательно прервала поцелуй и подалась назад, уворачиваясь, он резко застыл в паре сантиметров от моего рта. В нетерпеливом недоумении. Взгляд парня постепенно прояснялся, и по мере этого в глазах всё ярче зажигалось недовольство.

— Блядь… — ему явно хотелось добавить еще много чего, однако в последнее мгновение мужские губы сжались.

Я бесшумно сглотнула, наблюдая за сменой эмоций на смуглом лице.

Азамат был самым темпераментным человеком в моем окружении, вспыльчивым и горячим, при этом — с ним я не испытывала страха. Он не обижал девушек, был воспитан в уважении к женщинам, поэтому никогда не сделал бы мне ничего плохого.

Тем не менее я стушевалась и съежилась, ощущая, как раздражение Айбазова буквально бьет волнами в мою сторону.

Парень спешно отпустил меня и отошел на несколько шагов, не забыв напоследок плотоядно пройтись по фигуре, будто всё ещё находясь в жестком отходняке. Крупный кадык дрогнул. Азамат отвернулся, потирая пятерней затылок.

Я задышала свободно. С облегчением.

И под аккомпанемент рваных выдохов Айбазова попятилась к двери, непроизвольно наблюдая за напряженно вздымающимися внушительными плечами.

Оказавшись в коридоре, я быстро закрыла за собой и прислонилась лбом к деревянному полотну. С тихим свистом выпустила весь воздух из легких и в сожалении прикрыла веки.

Злость на саму себя вспыхнула под ребрами и метнулась выше, отдавшись комом в горле. Уже в которой раз я останавливала Азамата, страдая при этом не меньше него. Ведь он нравился мне. Безумно…

Позади не раздавалось шагов, однако я скорее интуитивно ощутила чье-то приближение. Быстро развернулась и попыталась привести в порядок одежду. В этот самый миг из-за угла сначала вынырнула высокая тень, а затем показался и её обладатель. Я стыдливо отвела взгляд, суматошно запихивая низ рубашки за пояс джинсов. И неуверенной нестройной походкой просеменила мимо одного из друзей Азамата.

Молчаливый Кирилл меня совсем не жаловал, поэтому я предпочитала не попадаться в поле его зрения в одиночестве. И такого рода конфузы, как сейчас, увы, не прибавляли мне очков в глазах парня. Я пусть и не стремилась его расположить к себе, но и колючего неодобрительного внимания тоже не хотела.

Настроение — полный зашквар.

Я спускалась вниз растерянная и сникшая.

Только и успев спрыгнуть с последней ступеньки лестницы, неожиданно получила от одного из шутов компании запотевшую бутылку пива, пенка которого задорно шипела у края горлышка, грозясь вот-вот вылиться. Угощение обожгло ладонь холодом, в благодарность я отсалютовала ею весельчаку и сделала пробный крошечный глоток.

Вкусно.

У этих ребят всегда отменный алкоголь. Даже этикетки мне часто были незнакомы, ведь премиальную продукцию не достать в обычных магазинах, в которых я привыкла закупаться. Пожалуй, это неоспоримый плюс вечеринок богачей.

На первом этаже царил будоражащий хаос: музыка на фоне громких голосов, споры, смех, визг девчонок. Мой внутренний компас повел меня в самый эпицентр. Через десяток секунд очутившись на пороге просторной гостиной, я отпила еще немного пива и огляделась. Это было похоже на кадры из молодежного кино. Небольшая мужская группка столпилась у экрана, где двое резались в «плойку», а остальные делали свои ставки на выигрыш. Чуть поодаль на диванах велась борьба за победу в карточной игре. Судя по довольным похабным лицам парней, женская половина активно продувала, и на кону было нечто не очень пристойное.

У панорамного окна мило куковали парочки — самое романтичное место: там горел приглушенный свет, создавая подобие островка уединенности. Еще полчаса назад мы с Азаматом тоже топтались где-то среди них. И вот же напасть — я совсем не помнила, о чем именно говорили, но прекрасно помнила ощущение тепла, азарта и интереса, которые испытывала рядом с ним…

Пока мы не поднялись в его спальню, где я всё испортила. В очередной раз.

Сейчас я чувствовала себя крайне глупо. Настолько глупо, что не знала, куда примкнуть. Поэтому приняла решение выбраться на крыльцо. Правильнее будет сказать — на террасу. Таким домам просторечие типа «крыльцо» не подходит.

Плетеные кресла пустовали, на столике покинуто лежала пачка сигарет.

Я плотнее запахнула куртку, которую накинула перед выходом, ноябрь уже вовсю подмораживал темными вечерами. Но настойчивый ветер продолжал продираться к телу сквозь слои одежды, отчего я покрылась кусачими мурашками.

Прохладная бутылка в руке больше не казалась чем-то приятным, я стремительно опустила её на стеклянную поверхность и потянулась к сигаретам. Внутри очень кстати нашлась и зажигалка, чему я несказанно обрадовалась.

Как оказалось, зря. Она не реагировала на мои попытки добыть огонек.

— Зажигалка села, бестолочь, — раздалось рядом, — ты разве не видишь, что сенсорный датчик не активируется? — тяжелый укоризненный вздох рассек воздух. — Или это слишком сложная мыслительная комбинация для твоей пустой кукольной башки?

Просто Макс во всей своей красе. Самый отвратительный из числа присутствующих. Самый отъявленный задира, хам и придурок. В этой компании нет ни одной девушки, которую он раннее не довел до слез, как мне успели рассказать. Потасовки с парнями по этому поводу у него бывали перманентно, однако гонора ему не сбавляли. Мажор словно специально искал неприятностей, нарывался и подначивал ребят на драку. Душевнобольной, который хотел всем доказать своё превосходство. Или… попросту искал физической боли.

Я не знала истинного ответа — у богатых свои причуды. Как и не знала, почему дебошира до сих пор терпят и зовут с собой.

До этой минуты мне не посчастливилось напрямую пообщаться с Максимом, авторитет Азамата не позволял ему открывать рот в мою сторону. А у меня не было желания связываться с этим ненормальным.

Я и сейчас собиралась молча уйти, но парень вдруг резко вскинул руку, в которой оказалась обычная зажигалка. Он щелкнул ею и поднес к моей сигарете, подкуривая. Округлившимися глазами я уставилась на него, не понимая непоследовательного поступка.

Уличное освещение бликами отражалось на серебряной серьге в его ухе, пока Макс прожигал меня откровенным презрением в своих неправдоподобно черных глазах. А потом исчез так же резко, как и появился. И я, сделав шумный вдох, только тогда сообразила, что затаила дыхание на добрых секунд двадцать.

Боже, ну что за демон этот парень.

Максим был не просто зажравшимся мажорчиком, он был истинным бунтарем во всех смыслах, провокатором и манипулятором.

Бр-р-р.

Очень быстро докурив злосчастную сигарету и немного отойдя от легкого шока, я вернулась в дом и тут же наткнулась на спускающегося со второго этажа Азамата. Нерешительно застыла, гадая, в каком он настроении.

Айбазов заметил меня и двинулся навстречу. Пока мое сердце трусливо трепыхалось, сгреб в охапку и выдохнул на ухо:

— Извини. Кроет от тебя. Помню, что обещал.

Я расслабилась и обняла его в ответ. Сразу стало по-настоящему тепло и хорошо, как всегда с ним и бывает.

Мы развернулись по направлению к гостиной и столкнулись с Кириллом. Он мимолетно мазнул по мне взглядом, отчего я опустила свой в пол. Друг Азамата часто смотрел на меня так, будто я в чем-то провинилась, будто недоволен самим моим нахождением в их компании. Догадываюсь, что Астахов говорил ему наедине: что я тупая малолетка и мне не место среди них.

Душнила.

Душнила, заслуживший свою кличку — Кай.

В целом, если забыть о Максе и Кире, вся остальная тусовка была очень даже ничего. И мне безумно нравилось проводить с ними время. Поэтому я с большим удовольствием осталась до глубокой ночи, несмотря на наличие первой пары в универе.

Естественно, на учебу я опоздала. Явилась разбитой и дико уставшей. Как назло, именно в этот день у нас начались контрольные срезы, по результатам которых мы должны были получать допуски к зимней сессии. А я и забыла об этом. В отличие от своих одногруппников, бóльшую часть времени неподвижно пялилась в лист с заданиями, ничего не соображая. Под ложечкой сосало от страха. Какой же тупой и никчемной я себя ощущала, понимая, что не смогу ответить на вопросы. Будто Мариинская впадина в мозгах — никаких остаточных знаний.

Тесты я решила наугад, а к более сложному уровню с развернутыми ответами и вовсе не приступила.

— Ты заболела, что ли, Матрёшка? — Жанна потрясла меня за плечо. — Только не говори, что собираешься пропустить смену…

— Нет, — торопливо перебила, активно размахивая головой из стороны в сторону. — Всё хорошо, не заболела.

— Ладушки. Тогда сразу после пар выдвигаемся.

— Зря ты за ней увязалась, — сидящая рядом Мира с откровенной брезгливостью проводила удаляющуюся фигуру в кожаных брюках и косухе.

— Соглашусь. Точно не та кандидатура… — запнулась Алёна, — …чтобы дружить. Ты слишком наивная, а она — акула.

— Почему ты не хочешь прислушаться к нам? Я говорю тебе, у неё репутация конченой твари! — выпалила эмоционально Сашка, подхватив недовольство подруг.

Я с вялой улыбкой оглядела всех троих. Мысленно я звала их «Ангелами Чарли», потому что они действительно были похожи на троицу из этого фильма моего детства. Брюнетка Саша, блондинка Алёна и рыженькая Мира. Хорошие девчонки, обычные, простые. И именно поэтому, как мне казалось, им и не нравилась Жанна, которая являла собой ходячий протест против системы. Причем, неважно — какой.

— Что-то за две недели работы с ней я ничего такого не заметила, — я пожала плечами, не собираясь спорить.

— Ника, пока ты «заметишь», она уже через тебя наладит какой-нибудь трафик...

Я бы засмеялась от этой реплики, если бы не вошедший в аудиторию преподаватель. Очередная пара и очередная проверка наших знаний. И снова я таращилась в листы, с той лишь разницей, что уплывала мыслями к Жанне, которую все считали дьяволицей.

На остальных парах тоже просидела уныло, загрузившись вполне реальным вылетом из вуза... ведь с такими результатами промежуточных мне точно не светила сессия...

Жанна ждала у выхода, с прищуром разглядывая снующих мимо студентов. Стоило подойти к ней ближе, и я тоже подверглась сканирующему прищуру, после чего она коротко кивнула, и мы молча направились к метро.

Эта девушка была своеобразной. От нее пахло сигаретным дымом, чем-то терпко-острым и... свободой. Меня одновременно пугала и завораживала её татуировка в центре шеи в виде прицельной сетки. Очень сложно было оторвать взгляд от нетривиального рисунка на самом уязвимом участке тела.

При всей своей внешней неприступности и холодности Жанна была весьма дружелюбной и приятной в общении. Именно она помогла мне устроиться на работу, когда около трех недель назад мы с девочками в столовой бурно обсуждали варианты подработки. Услышав наш спор, просто подошла и сообщила, что есть вакансия в клининговой компании, где сама работает, совмещая с учебой.

Стать ее напарницей никто желания не изъявил. Кроме меня, которой условия показались идеальными. Одногруппницы пусть и пытались отговорить, рассказывая о незнакомой девушке со старших курсов нелицеприятные истории, но я всё же пошла на собеседование и вскоре после короткого обучения приступила к обязанностям.

Уборка домов только со стороны кажется делом привычным и обыденным, а по факту профессиональная чистка — тот ещё адский труд со всеми своими нюансами. Первые несколько раз я даже дышать боялась, уверенная, что где-нибудь напортачу. Спасибо Жанне, она пыталась меня расслабить, поддерживала, шутила и наставляла.

И, кажется, у меня теперь получалось очень даже неплохо. По крайне мере, перепутать моющие средства и агрегаты я больше не тревожилась.

— Тебе осталась детская, а мне — хозяйская мастер-спальня, — Жанна сменила перчатки, когда мы закончили с кухней, и двинула тележку с инвентарем к выходу.

На втором этаже я забрала с собой один из пароочистителей и всё необходимое для щадящей уборки в детской комнате. Через сорок минут каждый сантиметр помещения дышал чистотой. Я была довольной, но жутко уставшей. Часы показывали десять вечера, очень хотелось домой под горячий душ и в теплую постель. Но для начала нужно было завершить смену.

Я поспешила к напарнице. В спальне было тихо, наша тележка мирно стояла у выхода. Сложив туда свою ношу, юркнула в открытую дверь гардеробной.

И обалдела, застав Жанну за примеркой нарядов.

— У этой тётки зачетный вкус, — она поймала мой взгляд в зеркале и подмигнула, — тоже можешь что-нибудь попробовать.

— Я?! Но…

— Да ладно тебе, еще одна ханжа, что ли?..

— Но я не…

— Тут нет камер, а у нас еще пятнадцать минут до приезда водителя. Давай, Матрёшка… ты же хочешь… посмотри, сколько красоты…

Голова закружилась. От одной мысли, что… действительно можно. Можно тайно прикоснуться к чему-то, что мне не светит в обычной жизни. Дизайнерские шмотки, дорогие ароматы, самый что ни на есть тяжелый люкс.

Никто не узнает.

Громкие внутренние протесты пресекла Жанна, неожиданно впихнувшая в руки вешалку с коротким коктейльным платьем. Я очумело разглядывала это великолепие из бахромы секунд десять.

— Глянь… — напарница зазывно усмехнулась, — чистый секс.

Еле оторвавшись от созерцания сокровища в моих ладонях, я вдруг обнаружила, что та успела переодеться, и сейчас на её стройном теле красовалась шелковая ночнушка шоколадного цвета. Но я тут же себя одернула: это не ночнушка, а модный наряд в бельевом стиле. Безумно откровенный и в то же время космически притягательный.

— Тебе очень идет, — призналась я и смущенно отвела глаза от обрисовавшейся под тонкой тканью груди Жанны.

Разве соски должны так торчать? Разве это не слишком вульгарно — не носить лифчик?

А, может, во мне говорила зависть? Ведь размер груди это моя больная тема, и надеть подобного я не смогла бы чисто по физиологическим причинам: на мне это смотрелось бы, как на гладильной доске.

— Ну, чего тормозим? Мерь! — подтолкнула Жанна, поторапливая.

Я всё ещё сомневалась. Как осмелиться? Чужое же. Но… черт… такое волшебное!

И будто в состоянии аффекта уже через считанные мгновения я стояла и рассматривала себя в зеркальной глади. Завороженная и потрясенная. Как же мне шло это платье. Каждое движение вызывало фейерверк бликов в серебристой бахроме. Я чувствовала себя удивительно легкой, даже воздушной. Одурело красивой. Неотразимой.

— Куплю обязательно, когда будет возможность, точно такое же… — поделилась наивно, продолжая крутиться и наблюдать за всполохами света на себе.

— Или стырь, — веселый комментарий напарницы, — это проще. Копить на такое будешь год…

Я рассмеялась и принялась разоблачаться. Нам уже пора было собираться на выход. Вместе мы за пару минут привели гардеробную в порядок, после чего я отправилась в подсобное помещение, где мы оставили свои вещи, и переоделась. Форму мы сдавали в конце смены вместе с тележкой.

Приезжал фирменный фургончик, в который загружался инвентарь, и, если кому-то из сотрудниц было по пути, водитель подбрасывал куда нужно. Например, нас — всегда к ближайшей станции метро.

Мы с Жанной прошли досмотр охраны, её добротную сумку тщательно проинспектировали, а мой маленький рюкзак едва открыли и закрыли. Данная процедура мне казалась унизительной, но я уже смирилась, что в солидных домах это норма. Клининговая компания обслуживала состоятельных клиентов. Хотя и не везде подвергали этой моральной пытке.

Спустя десять минут у метро мы нырнули под неприметный козырек, где курило порядка пяти-шести человек, и тоже достали по сигарете. Перекинулись ничего не значащими фразами о погоде и завтрашних занятиях. Напарница была на выпускном курсе бакалавриата, они уже приступали ко квалификационным работам. А я как бы невзначай упомянула, что являюсь кандидатом на вылет из вуза. С такими-то успехами в контрольных срезах.

— Да не дрейфь, пронесёт, — Жанна без особого участия хлопнула меня по плечу, выкинула бычок в урну и засобиралась.

— Наверное… — подтвердила я без энтузиазма и тоже избавилась от наполовину недокуренной сигареты. — Ну пока…

— Погоди.

А дальше был сюр.

С широко раскрытыми глазами, которые с каждой секундной будто становились ещё больше, я молча наблюдала за тем, как она сняла рюкзачок с моего плеча, спокойно раскрыла и… жестом фокусника выудила оттуда платье.

То самое шелковое шоколадное.

Украденное, черт возьми!..

Из моего рюкзака.

Аккуратно повесила его обратно мне на плечо, запихнув наряд уже себе в баул.

А затем цинично подмигнула и скрылась в толпе, спешащей к дверям метро.