Глава 2

Я проснулась от голода. Это противное сосущее чувство победило усталость и заставило меня оторваться от вожделенной подушки. В коттедже стояла тишина, вся орава благополучно ушла спать лишь к трем часам ночи, до этого с завидным пылом отмечая день рождения одной из девчонок из компании.

Очень стараясь не шуметь и почти не дышать, я спустилась на первый этаж и юркнула в кухню. Сегодня мы отдыхали в загородном доме Максима, а не Азамата, здесь было просторнее, в спальнях хватило места на всех, однако я ощущала себя не в своей тарелке. Вообще-то, пока ехала сюда, я мысленно настраивалась провести ночь с Айбазовым, но снова застеснялась большого количества людей вокруг. Умом понимала, что половина из них так и сделают — буквально будут заниматься сексом за стенкой, но всё равно не сумела подавить смущение. Вот и спала с другими девочками в комнате, а не со своим парнем.

Свет в кухне включать не стала, освещения открытого холодильника было достаточно. Мне всего-то нужно было быстро перебить голод и вернуться в спальню, жутко хотелось спать. Из-за своей недисциплинированности я давно забыла о нормальном сне, предпочитая шумные сборища.

Ничего из великолепия еды на полках меня не привлекало, я любила простую и понятную пищу. Взгляд не цеплялся за обилие изысканных вкуснятин после празднества. Поэтому я наскоро соорудила самый обычный бутерброд с сыром и вонзилась в него зубами.

И в этот момент пространство ярко вспыхнуло.

Я рефлекторно зажмурилась.

Через секунду резко распахнула веки и встретила прямой взгляд светло-зеленых глаз. Стерильных на предмет эмоций. Вообще.

Кирилл раскрыл дверцу шире и достал бутылку воды, не выказывая к моей персоне и йоты интереса. Впрочем, как всегда.

Я же, застыв истуканом, молча наблюдала за ним. Кусок бутерброда будто намертво застрял в горле и не собирался ни внутрь, ни наружу. От стыда хотелось сдохнуть, стоило представить эту картину: я в темноте, словно воришка какой-то, уничтожаю чужие запасы. Пусть и была приглашена наряду со всеми, но я ощущала себя на птичьих правах. А оправдываться не начала только потому, что оробела в присутствии Астахова.

К слову, тот забрал что хотел и так же безмолвно двинулся к выходу.

И свет за собой не забыл выключить.

Охренеть.

Типа… оставил всё, как и было? А я — элемент декора. Неодушевленный, несомненно.

Не знаю, почему ситуация задела меня. Ничего страшного не произошло ведь. Но после ухода Кирилла есть резко перехотелось, а нутро всколыхнула обида от такого отношения.

Захлопнув холодильник, я запихнула бутерброд в рот, поскольку выбросить его не позволяла совесть, и засеменила в комнату.

Благо, крепкий сон вытеснил из головы все переживания из-за немого инцидента в кухне.

На следующий день, вновь попав в универ уставшей и выжатой из-за ночного бодрствования, я попеняла себя за безалаберность и безответственность, но существенно мне это ничем не помогло. Нас ждал срез по экономической теории. Хорошая новость заключалась в том, что это последняя контрольная, а плохая — что не за горами сессия. И если худо-бедно допуск я прошла с минимальными баллами, то настоящий апокалипсис в виде зачетов и экзаменов… вряд ли.

Потому что я совершенно бездарна и необучаема. Сколько бы я ни пыталась сесть за учебные материалы и взяться за ум, ни черта не выходило. В моей голове информация попросту не задерживалась, и я не знала, что с этим делать.

— Значит… так, — в аудиторию внезапно вошла наш куратор, на ходу жестом велев всем торопливо собраться, — Арсеньев заболел, вас сейчас переместят в соседнюю аудиторию, будете писать тест под контролем Олега Павловича…

Реакция у моих одногруппников была поразительно единогласной — стоны отчаяния. Я была искренне шокирована, потому что рассчитывала хоть что-то подсмотреть в шпаргалках, как и все. Но… Одно имя Олега Павловича под корень рушило эти надежды. Он был из тех преподавателей, у которых смухлевать невозможно. Дотошный, строгий и крайне требовательный. Наверное, у него самое высокое число пересдач в вузе.

Под общее недовольство мы хлынули нестройным потоком в ближайшее помещение. Там уже расположились старшекурсники, у которых протекало законное занятие. И наша братия выглядела шумной цыганвой, пытаясь занять места «получше».

Естественно, с моей заторможенностью я рассаживалась одной из последних. Когда выбора особо уже и не оставалось.

Внутри гулко билась истерика. Трибуна Олега Павловича смотрела аккурат на меня. Да какой там списать?.. Тут было бы хорошо от страха не обделаться под цепким грозным взглядом из-под мясистых неопрятных бровей.

Я та еще трусиха по жизни. Вот такие персонажи вынуждали меня впадать в ступор. Одним своим видом. И даже если бы я что-то учила, сейчас бы точно всё мигом забыла.

Нам велели сдать телефоны, следом распределили тесты. Организация процесса длилась от силы минут пять, во время которых я еще дышала. Стоило взглянуть на лист перед собой — баста. Даже физиологическая потребность в дыхании притупилась от примитивного ужаса.

Разумеется, ни одного ответа я не знала.

И полчаса гипнотизировала буквы перед глазами. Паникуя до удушливых спазмов.

Внезапно за десять минут до окончания пары рядом с моей рукой на парте приземлилась смятая в маленький шарик бумажка. Я по инерции спрятала её под ладонь, пока зверь, именуемый Олег Павлович, отчитывал пойманного на списывании студента где-то позади. А потом резко обернулась в поисках своего благодетеля.

Признаться, я ожидала увидеть кого-то из «Ангелов Чарли».

А не… Астахова, сидящего за мной с непроницаемой миной. Получается, эта была его группа старшекурсников.

Видимо, моё искреннее недоумение длилось непозволительно долго, потому как Кирилл вскинул запястье и указательным пальцем второй руки пару раз постучал по циферблату часов, раздраженно намекая, что я несусветная идиотка, теряющая драгоценные минуты.

Оцепенение спáло тут же. Я моментально забыла о своем странном спасителе и, озираясь испуганным зайцем, осторожно раскатала крошечный лист. На нем мелко и четко были расписаны ответы на двадцать пять вопросов. Это, черт возьми, вся тестовая часть! А в том, что они правильные, я не сомневалась ни на секунду. Астахов — тот ещё паршивый гений.

Пальцы перестали дрожать лишь после того, как я вылетела из аудитории. Всё время казалось, что меня вот-вот уличат и отчитают. До сих пор не верилось, что я смогла… провести преподавателя-цербера.

— Что за вампир встретился на твоем пути? — рядом материализовалась Жанна, тронувшая моё плечо.

— А?

— Ты где, говорю, всю кровь потеряла? Бледнее смерти.

— А…

Красноречие било все рекорды.

— Ау… Матрёшка, прием-прием! — её густо подведенные черным карандашом глаза сузились.

Я покачала головой, мол, всё в порядке. И махнула на прощание девчонкам, которые держались подальше, сторонясь моей напарницы. Мелькнула едкая мысль: а ведь это ещё они не в курсе кражи платья с подлой подставой. Я ни то чтоб им рассказать, я — себе боялась разрешить думать о том случае. Мораль не самая сильная сторона моей натуры, поэтому в голове так и остался висеть вопрос: как относиться к произошедшему?..

— Привет, — талию обвили железным захватом, я от неожиданности дернулась, но Азамат держал крепко, — что с настроением?

Кажется, мой внешний вид никого не оставил равнодушным.

— Вот и я о том же… — включилась Жанна, фыркнув.

Эти двое изучающе уставились друг на друга. Айбазов быстро и цепко оценил подтянутую фигурку девушки, провокационное тату на шее и прямой немигающий взгляд на худосочном модельном лице.

Я поспешила их познакомить, подавив непонятное чувство тревоги внутри.

Тема моей бледности и настроения потеряла актуальность, Азамат заявил с ходу:

— Завтра жду тебя, ты же помнишь? — забыть про день рождения своего парня было бы как минимум некрасиво, — приводи с собой подругу… подруг, — исправился стремительно, — будет весело. Как всегда, ты же знаешь.

А потом Айбазов клюнул меня в щеку и попрощался, ссылаясь на необходимость подготовиться к вечеринке.

Образовалась неловкая пауза. Внезапное приглашение до сих пор стояло в ушах. И ведь это вовсе не дань вежливости, Азамат реально звал Жанну с нами.

— Ты… хочешь пойти?.. — выдавила я.

— Почему бы и нет? — безразлично пожала она плечами.

Мне почему-то это не понравилось. Но сказала я лишь:

— Супер.

Однако для человека, которому действительно безразлично, на следующий день моя напарница слишком прытко поймала меня в коридоре вуза и стала допытываться:

— Где будет движ? Во сколько? Как будем добираться?

Я надеялась, что Жанна передумает, зачем ей сборище незнакомцев? Всю вчерашнюю смену мы и словом о дне рождения Айбазова не обмолвились. И теперь было парадоксально видеть подобный интерес.

Хотя... кого я обманывала? Она ответно обглядела Азамата, отметила дорогую фирменную одежду, стать и вот... как упустить шанс, если официально приглашена? Очевидно, что тусовка будет побогаче тех, к которым Жанна привыкла.

Её возможное присутствие меня напрягало.

И всё же я не могла заставить себя вслух признаться в этом.

Уже к семи часам мы вместе вошли на территорию арендованного загородного коттеджа. Дальнейший вечер протекал хорошо, не считая моих непонятных внутренних стенаний. К своему стыду, я никак не сумела избавиться от мысли, что и в этом богатом доме Жанна что-нибудь прикарманит. Поэтому старалась контролировать перемещения напарницы.

Народу была уйма, половину я видела впервые и немного терялась среди них, статус девушки Айбазова вводил меня в определенные рамки. Как-то вдруг.

Я почти не пила и не курила, тушуясь под взглядами его приятелей-соотечественников и родственников. Оттого, видимо, и нервничала сильнее. В какой-то момент поняла, что мне критически необходима доза никотина, и укрылась в нише кухни, с облегчением приставив к губам фильтр сигареты. Несколько затяжек я наслаждалась, наблюдая за работой службы кейтеринга, ребята были очень старательные.

А потом меня нашла Жанна, примостившись рядом и тоже закурив.

— Как ты попала в эту компанию? — поинтересовалась задумчиво.

Ну да, уровень и вайб здесь были выше, намного выше, чем моё обычное окружение по жизни, поэтому я прекрасно понимала вопрос.

— Мы познакомились в начале сентября в клубе, они отдыхали с друзьями, а я отмечала восемнадцатилетние. Как-то закрутилось, стали общаться с Азаматом, он потом брал меня с собой.

— И как он? Не жестковат для тебя? Темперамент, характер? Нацмен, как ни крути.

— Ой нет, — стало смешно от мысли, что Айбазов может быть ко мне груб или требователен, — такого точно нет.

— А в сексе? Вряд ли и там он себя не проявляет.

Я обожгла пальцы, едва не выронив сигарету. Спешно потушила её о первое попавшееся блюдце и непроизвольно прикусила щеку.

— Бля-я-ядь... — протянула собеседница, смекнув по моей реакции всю пикантность ситуации, — Матрёшка, ты серьезно? До сих пор ему не дала?!

Хотелось спрятаться от этого жгучего осуждения в голосе и настороженного недоумения в голубых глазах.

— Ну, так получилось, что...

— Ты в своем уме? Пасешь такого парня на сухом пайке и думаешь, что это норм?

Скепсис лился через край. Сейчас, когда мои собственные мысли были озвучены ею, я с едкой горечью осознавала, что это тот ещё бред. Права Жанна, а не я, оттягивающая интим столько месяцев. Смешно думать о том, что мне кто-то хранил верность или нечто в этом роде.

Тянуло оправдаться, я еле-еле придержала язык за зубами, чувствуя себя дура дурой.

Глупо вываливать на неё перечень моих попыток переспать с ним, да я даже сегодня облачилась в особенно красивое белье, чтобы наконец-то это сделать.

Угловато потерев плечи, я проблеяла:

— Пойдем потанцуем?

Конечно, на меня посмотрели, как на придурковатое в квадрате существо. Мол, ничего умнее не нашла предложить.

Оно так и было.

Ближе к полуночи основная масса приглашенных разъехалась, что значило — больше не надо себя ограничивать. Веселье набрало обороты, когда остался привычный костяк, умевший отрываться. Следующие часа полтора мы танцевали до упаду, свободно пили и развлекались непотребными конкурсами. Макс на спор под общее улюлюканье выпотрошил целую бутылку текилы за каких-то сорок секунд. Неадекватный.

Я так усердно качала головой, изумляясь этой выходке, что в конце концов эта самая голова закружилась под градусом выпитого алкоголя. Пришлось искать спасения на свежем воздухе.

На улице было морозно, моё короткое тонкое платье предательски охлаждало тело, однако я упрямо стояла и дышала глубоко-глубоко.

Таких отбитых на всю ораву было двое — я и Астахов. Парень неподвижно сидел в плетеном кресле у кованого парапета, уткнувшись в одну точку перед собой.

Своеобразный тип. Заносчивый и надменный. Чужеродный среди присутствующих. У меня всегда было впечатление, что мы все ему мешаем. Будто Киру вот это — тусовки, шумные встречи и пьянки — ни черта не сдалось. И тем больше я не понимала необходимость его присутствия среди нас.

Слишком башковитый.

Слишком душный.

Слишком сноб.

Самый настоящий Кай. Ведь даже холода не чувствует, сидя на террасе в одном тонком свитшоте. Столько времени. В одиночестве.

Я отвела от него взгляд и зажмурилась.

Почему он вчера помог мне? Это... это так несвойственно натуре Кирилла. Из него филантроп как из меня метательница ядра. В его действиях не прослеживалось и капли участия или симпатии, больше было похоже на то, что он заскучал на паре и швырнул подачку. Я, кстати, Астахова так и не отблагодарила, хотя за сегодня была сотня возможностей.

Кости продрогли, в сознании прояснилось достаточно, чтобы почувствовать — пора возвращаться внутрь.

Стрелки часов в гостиной показывали начало третьего. Ряды тусовщиков поредели, в основном — уединились парочки. Вообще-то, я тоже решительно двинулась на поиски своего парня. Кровь бурлила от предвкушения, сегодня я однозначно не собиралась отступать. Сексу быть. И неважно, что мы не одни, пора избавляться от комплексов. Да и я вполне расслаблена несколькими бокалами крепкого вина.

Пришлось повозиться, чтобы найти Азамата. Мне только спустя минут десять подсказали, что он занял комнату на третьем этаже. Я поднималась туда, старательно приглаживая волосы и поправляя платье. Бесшумно открыла дверь спальни, собираясь преподнести сюрприз — себя.

Только опоздала.

Кто-то уже преподнес аналогичный подарок.

Кто-то, опоясавший ногами поясницу Айбазова, который светил голой задницей, совершая энергичные толчки.

Кто-то, постанывающий от каждого движения Азамата и царапающий ему спину кислотно-зелеными длинными ногтями.

От пережитого потрясения я около десяти секунд стояла неподвижно, пялясь на живое порно перед собой. В горле пересохло, я ощутила надвигающийся кашель и только в этот миг очухалась, резко покидая спальню. Так же беззвучно, как и явилась. Меня заметить не могли, Айбазов «трудился» спиной к двери, а девушке за ним и вовсе ничего видно не было.

Где-то на лестничной площадке между вторым и первым этажом я внезапно поняла, чьи ногти только что видела на спине моего парня.

Открытие принесло предательскую слабость в коленках, и я рухнула прямо на ступеньки, так и не дойдя хотя бы до дивана.

Было очень больно принять действительность. Виски пульсировали от напряжения, потому что черепная коробка разрывалась от хаоса.

— Всё-таки застукала, — неестественно растягивая слова, рядом со мной неуклюже приземлился Максим, — на, возьми.

Мельком взглянув на бутылку с янтарной жидкостью в его ладони, я прислонилась головой к перилам, смаргивая горячие слезы в уголках глаз. Значит, все были в курсе, с кем сейчас Азамат. Это еще унизительнее. До отчаянного визга, рвущегося из саднящей глотки. Я чудом не выпускала из себя рыдания, стискивая зубы изо всех сил. Только перед этим демоном мне не хватало заплакать.

— Алкодоктор Макс зря бухло не даст, — в пьяном в стельку мажоре проснулся талант рифмования, и данное событие он отметил веселым хохотком, — да бери-бери, полегчает, отвечаю.

Парень впихнул прохладное стекло мне в руку. Я тут же поднесла горлышко ко рту и отпила щедрую порцию, задохнувшись от терпкого обжигающего вкуса.

— Вот бестолочь, — цокнул он, — кто так пьет виски?

Я вытерла мокрый рот и шмыгнула носом. Затем вновь выпила. Так же — залпом. Едва ли соображая, что творю. Я никогда не напивалась до беспамятства, никогда не теряла себя в спиртном. Вот и настал мой звездный час.

Только не рыдать.

— Птичка-Вероничка… — Максим внимательно смотрел мне в лицо. — Красивая ты девка… базару ноль. Но тупая, бля буду, до усрачки…

— Твоя искренность обезоруживает и покоряет, Макс.

— Да, я такой… Слышь, а хочешь, замутим с тобой вендетту? — я уставилась на него не мигая. — Потрахаемся?

Боже. За. Что. Мне. Это.

— Ты… — не могла я подобрать слов, видя, что он не шутит.

— Понял-понял, — заторможенно вскинув руки вверх, будто реально сдаваясь, мажор криво ухмыльнулся. — «Макс, иди нахуй», да?

Я быстро кивнула.

И вскочила, уносясь подальше от этого ненормального.

Выбежала на улицу, удивляясь своим скоростным способностям, и уже под ярким фонарным освещением у террасы глотнула ещё виски. На самой террасе свет был выключен. Что не помешало мне заметить сидящего в той же позе Кирилла.

Он так благочинно сверлил темноту своим тяжелым взглядом. А у меня под ребрами в унисон так тяжело свербело что-то злобное, отравляющее, пагубное. Распирало от нового неопознанного чувства… жажды напакостить. Напортачить. Отчебучить…

…что я не раздумывая двинулась в сторону Астахова.

Отложила бутылку на низенький столик и в следующую секунду оказалась на мужских коленях.

Прижимаясь к губам Кира в спонтанном для нас обоих поцелуе.

Темечко шарахнуло разрядом.

Реакции собственного тела удивляли.

Кровь защекотало, болевой узел в животе размотался до невесомой легкости, кожа покрылась мурашками.

Мне было очень вкусно.

И очень плевать на последствия.

Я отлепилась и недвусмысленно прошептала прямо в полураскрытый рот Кира:

— А у тебя были девственницы?..