Глава 3

— Феноменально, — отозвался Астахов сухо.

Я его поцеловала ещё раз. Это лучше, чем слышать ровный прохладный тон.

И снова — разряд в темечко, хотя мы даже не начинали целоваться по-взрослому.

А потом я нюхала губы Кирилла. Они пахли кофе и табаком. Нюхала и приглушенно хихикала, меня почему-то смешил сам процесс.

Ничуть не смущаясь, что парень безучастен, я потащила его в дом, слабо соображая, куда веду. После двух неудачных попыток найти свободную комнату, когда мы нарушили уединение других гостей, Кир всё же включился в квест и за считанные секунды отыскал нам пустую спальню.

Это меня впечатлило так, словно он совершил геройство. И я поспешила наградить его, смачно чмокнув в щеку, до которой пришлось дотягиваться.

Дверь за нами захлопнулась с щелчком, свет вспыхнул автоматически. Я потянулась за третьим поцелуем.

Всё казалось таким хаотичным, гиперболическим, неосязаемым. Ощущения — острыми, яркими, сильными. И при этом, как ни странно, я чувствовала себя в замедленной съемке, ватной и смазанной.

Хмель в голове накатывал волнами, каждая последующая волна — мощнее предыдущей смывала остатки разумных мыслей. Например, что я как бы девушка Азамата. И что мы праздновали день рождения Айбазова. А теперь грешим с его близким другом.

Ой, да кому какая разница!

Мне же та-а-ак хорошо…

Астахов казался волшебным, я раздевала его непослушными руками и любовалась чертами, особенно — внимательными светло-зелеными глазами, которые сейчас были будто по-кошачьи сужены. Резкие складки в уголках рта делали парня старше своих лет. И пусть разница между нами составляла всего четыре года, Кир всегда воспринимался взрослым и состоявшимся из-за своего зрелого облика. И тем удивительнее был контраст между строгой внешностью и ошеломительно мягкими губами.

Поэтому я даже потрогала их кончиками пальцев, проверяя подлинность своего затуманенного восприятия.

Мы переместились на кровать. Я уже была без платья, бесстыдно демонстрируя своё тело и радуясь, что Кирилл не лапает мою грудь, точнее, её отсутствие. Азамат первым делом набрасывался на неё, что дико меня нервировало, ведь я знала, что под толстым слоем поролона он ничего не найдет. Оттого и смущалась ужасно.

Вообще, они были очень разными — Айбазов и Астахов. Тот мнился мне медведем — большим, теплым, надежным. А второй… скорее пумой или гепардом. Обманчиво спокойным и опасным. И тем не менее… довериться Азамату до конца я так и не сумела. Парадокс.

Слепо целуя Кира, я сама привлекла его к себе и прижалась к обнаженной мужской коже. Мне так нравилось, что между нами отсутствовала бесполезная суета, что сердце Астахова мерно пульсировало, пока моё собственное переполошно билось.

Кирилл был бестрепетным, но деликатным. Я не почувствовала боли, когда он вошел в меня. Только тугое стягивание, чрезмерную наполненность, которая сбивала с толку. В животе тревожно дернулось, но почти сразу расслабилось.

Теплое дыхание Кира овевало моё лицо, я нежно царапала его плечи и жмурилась, ловя причудливые ощущения… солнечных бликов под веками. Как в детстве, когда ты валяешься в сочной летней траве, подставляя себя жарким лучам, и закрываешь глаза, наслаждаясь вспышками фосфенов. Необъяснимое удовольствие… такое простое и настоящее.

Кажется, я даже расплакалась.

Распирало от чувств, слишком необъятных и непосильных мне.

Стоило Астахову остановиться и лечь рядом, я тут же оплела его, примостившись сбоку в глубокой неконтролируемой потребности в человеческом тепле. Счастливо вздохнула и отключилась.

Я всю жизнь не любила просыпаться одной. Но это пробуждение в одиночестве далось мне особенно тяжело. Мутно, тошнотворно и жутко.

Гулко тренькало в похмельной голове осознание чего-то неотвратимо страшного. И, когда я вспомнила ночные обстоятельства… меня подбросило на постели. Истерично распихивая подушки и одеяло, я зачем-то искала кровь на простынях. Перед глазами темнело, мир вокруг кружился, но вопреки этому мои действия были торопливыми и резкими.

Ткань была белой. Это обескураживало.

Я знаю, что секс с Астаховым мне не приснился. Низ живота дискомфортно тянуло, да и белье моё валялось на полу рядом с кроватью… Туда-то я и осела заторможенно, цепляясь трясущимися пальцами за волосы.

Что же ты наделала, глупая?..

Я на репите задавалась этим вопросом, до боли кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.

Физически было непередаваемо плохо, но морально — просто в разы невыносимее.

Не представляя, как пережить случившееся, ничего умнее как сбежать я не нашла. Окольными путями, огибая уже бодрствующих членов компании, я выскочила из дома, слабо ориентируясь в пространстве. Главное — ни Азамата, ни Жанны, ни Кирилла я не встретила.

Такси ждало за воротами, неоправданно дорогое и, признаться, вызванное на последние несколько тысяч на карточке. Но я так спешила покинуть коттедж, что мало думала, как буду жить после.

Водитель окинул меня изучающим взглядом в зеркале заднего обзора, мне под его пристальным вниманием стало еще хуже. Щеки жгло от стыда, будто мужчина мог быть в курсе произошедшего. Да еще и растрепанный внешний вид, размазанный макияж, паника в моих глазах…

Где-то спустя минут десять в дороге я забыла о нем, справедливо рассудив, что таксисты каждый день видят либо нечто подобное, либо чего попикантнее. И аморальнее.

Гораздо сложнее было привести мысли в порядок и перестать трястись.

Я потерялась. Испугалась. Струсила.

Позвонила куратору, соврав, что заболела. Это было не так сложно, голос оставался севшим и бесцветным. На работу тоже сообщила, уверив, что открыла больничный. Пришлось плестись в ближайшую поликлинику и проходить всю бумажную волокиту с регистрацией в учреждении и записью к терапевту, что заняло около трех часов.

Я так правдоподобно выглядела больной, что врач не задал мне ни одного лишнего вопроса. Всё прошло по протоколу с выдачей рецепта в конце и назначением следующей даты визита.

А потом я вернулась домой. И скрываться от себя самой уже не получалось. Больше нечем было отвлекаться. Выключив телефон, я свернулась на диване под одеялом и прогоняла одну и ту же истину в сознании: это катастрофа. Так талантливо напортачить по всем фронтам… уметь надо.

Боже, почему ты мне дал такие крошечные мозги? Как я решилась переспать с лучшим другом своего… м-м… уже бывшего парня? Как сделала этот пагубный шаг? Мы с Астаховым даже элементарной симпатии друг к другу не питали! Мой первый раз прошел с человеком, который смотрел на меня, как на второсортное существо! Я так долго оттягивала интим с Азаматом, считая, что событие, именуемое потерей девственности, должно пройти в особенной обстановке, так старалась подготовиться, настроиться… И на корню всё запорола. Бездарно прошляпив важную для себя ночь.

В памяти всплывали нечеткие картинки, и, складывая их воедино, я чуть ли не выла, признавая, что практически силком набросилась на Кирилла. Я одна была виновата. И никаких иллюзий не питала.

Мне было жаль, безумно жаль утраты чего-то истинно значимого. Зря растраченного. Напрасно и бестолково упущенного.

Пусть Айбазов и поступил предательски, а про Жанну я и вовсе не хотела думать, но я сама не должна была уподобляться им. В своих глазах я упала ниже некуда, превзойдя подлость «друзей».

Последующую неделю я металась от одного угла скромной однушки к другому, попеременно то злясь на себя, то утешая. Душу точили сожаление и боль необратимости. Я крыла эти минорные чувства единственным аргументом: не беда, люди проживают вещи пострашнее, просто надо свыкнуться и не строить трагедий на ровном месте.

Будь моя воля, больничный я продлила бы как минимум на месяц, чтобы не высовываться из квартиры и не сталкиваться с реальностью, которая теперь для меня стала иной — кривее, острее и безжалостнее. Увы, пришлось закрыть бюллетень и явиться на учебу, шугаясь каждого шороха. Я очень боялась встретить кого-то из компании, не хотела разговаривать ни с кем из них. И, чтобы случайно не столкнуться с ребятами, между парами с опущенной вниз головой быстро-быстро перебегала из одной аудитории в другую, ни на секунду не задерживаясь в коридорах. Девчонкам объясняла, что ещё слаба, поэтому не хочу долго стоять на ногах.

Однако этот кошмарный момент меня настиг.

Прямо на выходе из университета перед глазами возник Азамат. И, судя по всему, он целенаправленно искал встречи.

Сердце ухнуло в пятки, я вся сжалась и так и замерла, когда парень встал вплотную.

До слез тяжело было смотреть на него, Айбазов успел стать для меня родным человеком, я думала, что влюблена в него, и это взаимно, а теперь всё казалось абсурдным. На что я рассчитывала, не знаю. Наивная недалекая глупышка.

Азамат накрыл мои пальцы своей ладонью и сразу выдал:

— Слушай, прости…

Тут же защипало в носу. Я сглотнула.

— Прости, что так получилось…

— Ты тоже, — смогла прошептать.

Я верила в искренность Айбазова, даже сейчас он был теплым большим мишкой, в которого хотелось уткнуться. И хотя бы на короткий миг забыть о проблемах в нежных объятиях. Веселый, добрый, надежный. Никогда не кичившийся деньгами, не ставящий себя выше других.

Карие глаза, густой залипательный разлет бровей, мужественное лицо… Боже, он мне действительно очень-очень нравился.

Не заплакать было крайне тяжело.

— Вероник, в любом случае… ты не отстраняйся. Хочу, чтобы мы продолжили общение, пусть и в формате друзей. Не отказывай, ладно? И поехали сегодня с нами, ребята тоже соскучились по тебе.

Это звучало так нелепо и жестоко, что я не нашлась с ответом. Просто молча смотрела на бывшего. Как немая.

Какой-то парень взял Азамата за плечо, кинул ему что-то на их языке, а потом дернул головой в сторону, поторапливая на выход.

— Иду-иду, — отмахнулся он и вновь повернулся ко мне, — у нас сборы, я спешу. Мы же договорились? — я механически кивнула, не в силах заговорить. — Побежал! И бери трубки, когда звоним тебе с Жанной! Давай!

«Когда звоним тебе с Жанной».

Как мило.

Да, я игнорировала звонки от них обоих. Но этих звонков было раз-два и обчелся. К слову, за прошедшую неделю напарница обозначилась лишь трижды. Мысли о ней я отгоняла особо тщательно.

Естественно, на приглашение Айбазова я никак не отреагировала. И еще несколько недель избегала всех, кого могла.

В день, когда у нас официально началась сессия, моя бдительность притупилась.

Мы с Жанной столкнулись в фойе. Это было так неожиданно для меня, что я безропотно позволила утащить себя к одной из колонн, чтобы следом услышать:

— Поговорим?