Глава 28
Я раздраженно отмахнулась от очередного насекомого. Не помогло. Пришлось напрячься и сосредоточиться, чтобы понять — это не насекомое одолело меня, а дуновение в лицо. Настойчивое и непрекращающееся.
Глаза горели непередаваемо. Я плакала много часов подряд. Непрерывно. В голос. Просто взяла два пледа и вышла утром из дома, написав бабушке сообщение, чтобы позаботилась об Илье, а я вернусь, когда успокоюсь. Добрела кое-как до речки, устроилась под деревом, закутавшись в одеяло, и завыла.
Меня вырубило, наверное, в обед, когда силы иссякли окончательно. Тело сейчас отзывалось ломотой из-за неудобной позы, голова ожидаемо раскалывалась, а мышцы лица сковало, они застыли маской после длительной истерики.
Просыпаться не хотелось. Снова больно в груди. Снова подступает паника перед реальностью, к которой, выяснилось, я не была готова, как сама себе внушала ранее.
— Серьёзно? — голос над ухом, и ещё одно осточертевшее дуновение. — Очнись уже, я три часа прилежно морозил задницу рядом с тобой. У меня нет с собой пледа, бессовестная.
Как же жалко мне себя стало в эту секунду. Разрывало до основания, даже глюки одолели.
— Эй. Я кому говорю? Нам для начала надо выяснить, с какой такой радости я записан у тебя как «Сухарик Кирилл Кириешка». Сейчас меня это беспокоит больше всего. То есть, столько лет мой номер вбит в твои контакты под такой неуважительный ник? А конюх-сосед-бывший небось высокопарно чтится как «Василий»?
Я с трудом открыла один глаз, видимость была практически нулевая, всё плыло, сухость в глазном яблоке вынудила тут же прикрыть его обратно.
— А ты не посмотрел? — дожила до общения с собственной шизой.
— У тебя пароль стоит. Нет, чтобы как у нормальных людей — face id. Свой-то ник я увидел, потому что на экране висят пропущенные от меня.
— Сгинь… — простонала я умоляюще.
Ну как психический баг может быть настолько реалистичным? Даже занудные доводы, как у Астахова.
Тишина в ответ стала бальзамом. Значит, я не так потеряна.
Длилась она только считанные секунды.
— Хорош уже, Ник…
А потом я ощутила крепкое объятие. Прямо сквозь махровый кокон. Такое надежное, реальное, нужное.
Но добудиться до меня смог хрупкий поверхностный поцелуй.
Я в испуге резко раскрыла глаза, страдая от дискомфорта в них, и встретила знакомый припечатывающий взгляд.
Дыхание сперло.
— Переименуешь меня, — Кир прищурился. — Я не шучу.
— Как?
— Из нас двоих именно у тебя буйная фантазия, как видишь. Вот и придумай.
— М-м… в «любимого женатика»?
Я всё ещё не верила. И абсурдный диалог подкреплял сомнения.
Кирилл вздохнул.
— Что происходит? Как ты тут? — рой мыслей жалил мозг. — Свадьба?
— Что происходит? Я мчусь к тебе не спавши, а нахожу разволновавшуюся бабушку, которая не знает, где искать непутевую внучку. Бросаюсь на поиски по окрестностям. И нахожу спокойно дрыхнувшую на свежем воздухе под деревцем. Прилежно жду пробуждения, а ты как в танке. Терпение лопнуло. Вот разбудил. Что скажешь в своё оправдание?
— Астахов, это совсем не смешно.
— Согласен, — тон его переменился, черты отразили обеспокоенность, — ты как, вообще?
— Не знаю, — я закусила губу, чувствуя приближение слёз.
Действительность бесчеловечно жестока. Зачем он здесь?..
Кир чуть отстранился. Перегруппировался, лег на плед под нами, а меня устроил параллельно себе. Моя ослабшая тушка охотно поддалась манипуляциям. И теперь я, замотанная в одеяло, лежала напротив Кая. А он, заботливо подстегнув ткань под меня глубже, чтобы не проник холод, медленно провел костяшкам пальцев по моему подбородку.
— Я восхищаюсь тобой, — зеленые глаза вспыхнули светом, моя нижняя губа бесконтрольно задрожала, — в тебе есть всё, что я считал лично для себя непозволительной роскошью: мягкость, отзывчивость, доверчивость, простота и человечность. Я поражен, насколько ты сильна духом, насколько чиста и храбра. Как отчаянно взвалила на свои плечи ответственность за другого — нового, маленького — человека, шагнув в неизвестность. Я покорен твоим характером, тем, что за своей улыбкой ты никогда не скрываешь подтекстов, умеешь радоваться жизни, не строишь из себя жертву ввиду обстоятельств прошлого. Я убит тем, сколько смелости жить, Ник, жить по-настоящему в тебе есть. Объясни, как так вышло, что это мне пришлось дорасти до тебя? Я всегда считал себя выше… — разве могло это быть моей реальностью? А не сном.
Кирилл широко улыбнулся, а сдерживаемые мною соленые реки всё же прорвались наружу.
Мне было больно получить желаемое сейчас, когда уже поздно.
— Проблески вменяемости навестили меня после свадьбы Макса. Я смотрел на ребят, думал о трудностях, которые они преодолели, и вдруг понял, что мне надоело смотреть на других с завистью. Надоело завидовать той легкости, с которой люди вокруг проживают свою жизнь, позволяя себе быть счастливыми в моменте, без отсылок на обязательства, планки, многолетние цели. Эта погоня, представляешь, того не стоила. Без базы в виде чувств и эмоций.
Я глотала буквы, они у меня не складывались в слова. Не получалось хоть что-то ответить.
— Вот, принес, — жестом фокусника Кир достал из-за спины бумажку и потряс ею перед моими глазами, зачитывая:
— Астахов Илья Кириллович. Наконец-то.
Я замерла. Сморгнула. Перестала плакать. Как такое возможно провернуть без меня? Хотя… были бы связи и деньги.
Копия свидетельства отправилась обратно. А Кай придвинулся ко мне вплотную:
— Я тебя люблю, Ник. И давай признаем, что иногда как раз любви и достаточно, чтобы прийти к грандиозным переменам. Да, никто не говорит, что будет просто. Но цена оправдывает средства. Безапелляционно. У нас много времени, чтобы пробовать, падать, ошибаться, но следом подниматься и идти дальше.
— Маша? Свадьба? — вырвалось лихорадочным шепотом, одна мысль, что он предлагает мне стать любовницей, убивала.
— Ага. Как раз Маша и свадьба — это о том, что цель оправдывает средства. Вчера состоялась церемония для нашего окружения. С липовой регистрацией. Позже мы так же объявим о разводе. Пока придется себя немного сдерживать, не светиться на людях.
— Я не понимаю… — зажмурилась, ни капли не веря в возможность такого исхода.
— Долго объяснять, а сейчас мне этого совершенно не хочется. В двух словах: надо было поддержать репутацию, отмена свадьбы была бы катастрофой, обе наши семьи выглядели бы посмешищем. После долгих уговоров, я убедил Машу, что это лучшая альтернатива. Её ждал либо публичный разрыв с пересудами, либо типичная история с «не сошлись характерами».
— Так не бывает. Всё не может быть настолько хорошо.
— Конечно, и любить тебя просто так невозможно, я знаю. Смирись, — меня снисходительно щелкнули по носу, затем примирительно поцеловали туда же. — А кто сказал, что всё хорошо? Знаешь, сколько проблем нас ждет впереди?
Уставилась на него, вновь забыв дышать. Позволила себе крохотную искру радости за ребрами.
— Ник, — позвал протяжно, просяще, — давай попробуем, пока ничего не обещая друг другу.
Не в состоянии пережить обрушившееся на меня счастье, спряталась, прижав ладони к лицу.
Ещё утром, закрывая веки, я ловила под ними рваные блики-отголоски моих кровоточащих ран. А сейчас… эти блики — солнечные зайчики. Те, что я любила вызывать, проживать, будучи беспечной малышкой.
Мне страшно. Дико страшно, что это обман зрения.
— «Просто где-то чувствуешь себя лучше, где-то — хуже, и выбираешь, где легче любить эту жизнь». Цитата. Бабушка твоя выдала. Я, в общем, выбрал. Ник?
Кирилл развел мои ладони в стороны.
— «Сраный район. Паршивая квартира. Гребаная вермишель». Ты выбрал это, серьезно? Как мелочно, — фыркнула и получила громкий смех в ответ, — а как же твоя карьера? — это глодало меня.
— Всё встало на свои места. Я признался отцу, что корпоративное право привлекает меня, как и его. Просто раньше из мысли стать его жалкой копией, я обманывал себя другими сферами. Ты удивишься, однако… — Кир озадаченно нахмурился. — И Костя, и родители выдохнули с облегчением, когда я объявил о своем решении расстаться с Машей.
И я действительно удивилась.
Часом ранее я варилась в агонии. Теперь во мне светило солнце.
Где взять силы, чтобы верить в чудо без подвохов?
— Кстати, от сраной вермишели я сейчас не отказался бы…
— От гребаной, — исправила с улыбкой.
— От любой… — прижался к моим губам Кир.
И я рискнула. Ответить с любовью. Делая и свой выбор.
Потому что никто не сможет мне гарантировать отсутствие подвохов, а жить хочется именно сейчас.