С 8 марта, рядовая ведьма

Ох, жуткое это дело – бродить по кладбищу среди ночи. Не верите? Сами попробуйте! Грязь под ногами чавкает. Туман по земле стелется, стирая краски, размывая границы надгробий. И даже редкие фонари не способны разогнать тени, пробиться сквозь молочное марево. Рыжими пятнами на фоне белесой, выцветшей пустыни они маячат где-то над головой, словно глаза незримых в темноте чудовищ – голодные и алчущие наживы. Я осторожно шагала между рядами могил, стараясь не ступать на каменные оградки и производить как можно меньше шума. Что-то хрустнуло за спиной, и я подскочила, едва успев сдержать крик. С кончиков пальцев сорвались сиреневые искорки и тут же потухли, поглощенные туманом. Я остановилась, чтобы перевести дух и унять сердцебиение. Чего доброго, от напряжения молниями начну кидаться на ровном месте, устрою беспорядок и за все мучения не получу даже самой скромной награды. Нет уж… так дело не пойдет… Медленно, чтобы не переполошить жуть, что, возможно, притаилась позади, я обернулась и провела рукой по глазами, применив заклятие острозоркости. Но пробиться сквозь мутную завесу не помогла никакая магия. Слишком уж день выдался непогожий, словно вовсе не март на дворе, а самый настоящий ноябрь. И все же я увидела его – крошечное рыжее существо. Оно замерло на разбитых камнях старинного памятника и смотрело на меня черными бусинками умненьких глазок. – Бельчонок, миленький, – одними губами прошептала я, доставая из кармана какие-то семечки вперемешку с мелкими бумажками и фантиками от конфет. – Иди сюда, мой хороший. Зверек принюхался и неуверенно соскочил с покореженного плеча статуи. Шажочек, еще один, и вот он уже ловко отбрасывает с моей ладони всякую шушеру, выискивая вкусные семечки, и расправляется с ними острыми зубками. – Пойдем со мной, мой сладенький. Вдвоем не так страшно, правда? И ты тут все знаешь. Как же иначе? Ты ведь хозяин? – приговаривала я, включив все свое обаяние, присущее любой рядовой ведьме. Кстати, действует оно не только на людей и некоторую нечисть, но и на большинство животных. Бельчонок, мигом попав под мои чары, преданно вильнул хвостом, словно ручной пес, и засеменил вперед, указывая мне путь, будто точно знал, куда я направляюсь. Кстати, куда? Хотелось бы мне знать! Сижу я 8 марта дома, пью красное винишко, закусываю бутербродами с плавленым сыром и докторской колбасой, пока все подружки нежатся в объятиях любимых и не очень кавалеров, выслушивают глупые комплименты и пронзительно хихикают, предаюсь горемычным мыслям о своей судьбинушке, мечтаю о Мальдивских островах, загорелом красавце, который мчится прямиком ко мне на белом скакуне арабских кровей вдоль кромки прибоя, разбрасывая во все стороны соленые брызги… И тут, как снег на голову в июльский полдень, распроклятая трель мобильника. Как же хорошо было лет сто назад! Чтобы извещение получить, иногда и месяц требовался. Чтобы ответить – еще один. А сейчас – все мгновенно, как по волшебству. И придумали же люди, чтоб им неладно! – Маргошенька, с праздничком тебя! Быть тебе любимой, желанной, самой красивой, – раздался на другом конце провода узнаваемый из миллиона голос управителя всея Москвы Митрофана Игнатьевича. – Что надо?! – рявкнула я, чуть от злости не подавившись кусочком колбаски и не став первой в истории рядовой ведьмой, умудрившейся отправиться в мир иной по причине механической асфиксии. – Тут такое дело… – мялся Митрофанушка, явно не зная, с какого края зайти. – Я понимаю, праздник сегодня и все такое. Ты занята, наверное, и все такое… Но на Ваганьковском кладбище уже вторую ночь звуки какие-то подозрительные. Проверить бы надо… Это ведь в самом центре, место туристическое, и вокруг люди живут небедные. Переполох поднимут, если к ним в дверь зомби какой постучится или призрак в комоде обнаружится… – И что, я единственная рядовая ведьма в городе? – на всякий случай уточнила я, уже понимая, что отпираться бессмысленно. Это Митрофан пока такой вежливый, покуда я не заартачилась. А как слово «нет» услышит, сразу вспомнит, кто в округе начальник. – Что, мужика никакого поблизости не нашлось? Али они все женский день отмечают? – Ну ты же понимаешь. Сегодня 8 марта. Все на свиданиях, многие вообще по заграницам уехали. А вопрос уже вчера решить надо, нельзя до понедельника откладывать… Ну, с 8 Марта, рядовая ведьма! Так, для приличия и чтобы цену за заказ набить повыше, я поартачилась минут десять, но Митрофанушку не обманешь – знает ведь, окаянный, что я ведьмочка одинокая, на Мальдивы пока не добралась и с принцем своим на пресловутом коне не познакомилась, а значит, и в этот праздник любви и красоты мне традиционно делать нечего. Пришлось собирать свой нехитрый ведьмовской скарб, вооружаться супротив призраков, духов, зомби и мелких бесов, короче, всех, кто теоретически на кладбище ночью может бедокурить, и отправляться в путь-дорогу. Кто ж мог предположить, что стоит мне выйти за порог, как туман на город опустится? Знала бы – цену еще на пару тысчонок завысила бы. Впрочем, жлоб он, тот Митрофанушка, еще по совместной нашей работе в роли напарников помню. Все норовил кусочек пожирнее урвать. Так что туман вряд ли помог бы мне с него копеечку выудить. Ну да ладно. Жалей себя, не жалей, а работу делать надо, раз уж все остальные по свиданиям да по заграницам. Поторопившись за своим пушистым проводником, я достала замедляющий порошок и сжала его в ладони, чтобы быть готовой ко всяким неожиданностям. Вдруг ночную тишину прорезал жуткий вопль. Такой громкий, что никакой туман заглушить его уже не мог. А потом еще один и еще. Как безумная, сорвалась я с места, рассыпав драгоценные гранулы, и, уже не заботясь о пересечении чужой территории, помчалась прямо по могилкам, ориентируясь на звук. Крик раздался еще раз, а потом смолк окончательно. Только какие-то странные всхлипы за мраморным постаментом булькали. Мертвец, поднятый черным колдуном? Бесенок из иного плана бытия, призванный шаманом-неумехой? Дух неупокоенный, ищущий в ночи дорогу в загробный мир? Не-е-е! Те не хнычут. Те стонут, воют, кандалами стучат, на худой конец. Со всех ног я бросилась вперед, оторвалась от земли, левитировала над головой гигантской статуи какой-то знаменитости и приземлилась напротив небольшого свободного пятачка, со всех сторон окруженного могилами. Там, прижавшись спинами друг к другу, стояли пятеро парней с длинными сальными волосами, в черных косухах, с цепями, свисающими с давно не стиранных джинсов. Байкеры? Рокеры? Сатанисты-нигилисты? Да кто их разберет. Но кем бы они ни были, прямо сейчас выглядели ребятки жалко. Трясутся с ног до головы, лица бледные, глаза на лоб повылазили. Под ногами бутылки побитые валяются, видимо, из рук молодцев повыпадавшие… А вокруг сияние, да такое, что, наверное, за сотню километров было бы видно, если бы не туман. Позади, как в чудесной сказке, стуча по выщербленному асфальту серебристыми копытами, гордо шествует… единорог. Грива на ветру развевается… Рог сияет… Глаза – чистейшая лазурь… Н-да… Не такого я ожидала… Не секрет, что иногда обычные люди, собравшись вместе и включив фантазию, могут, сами того не подозревая, призвать из иных измерений нечто диковинное. Демонов завалящих каких-нибудь… Духов умерших предков… Пиковую даму… Даже единорога, в принципе… Но чудо-зверя обычно милые, невинные со всех сторон да белокурые девы кличут… У них иллюзии еще светлые да неискушенные. А тут… Эх, права была моя матушка, когда говаривала: «С лица воду не пить, доченька. Иногда снаружи выглядит жутко, а внутри красота такая, что поверить трудно». Мудрая была женщина. Вот когда ее совет пригодился. Набрав в грудь побольше воздуха, я наловчилась и в миг, когда единорожка, летящий по кругу, как на привязи, поравнялся со мной, оседлала животину, приговаривая нараспев успокаивающие заклинания. Зверь дернул головой, встал на дыбы, а потом смирно, как и положено хорошей «лошадке» для рядовой ведьмы, опустился на четыре копыта и заржал пронзительно, огласив округу тем самым неземным звуком, что, вероятно, Митрофанушку и насторожил. Парни вытаращили глаза, словно призрака увидели, и снова заскулили, как побитые дворняги. – Что смотрите? – со смехом сказала я, наслаждаясь волшебством, витающим в воздухе. Огромный пузырь счастья надулся где-то в груди, переполняя меня изнутри. Будто я уже лежала на плетеном шезлонге на Мальдивах и потягивала через трубочку кокосовое молоко прямо из свежего плода. – Пить меньше надо! А у меня 8 Марта! И, щелкнув пальцем бельчонку, застывшему, как маленькое пушистое изваяние, посреди могильной плиты, понеслась в сторону города. Мой новый друг бросился за мной, помахивая очаровательным хвостиком. А рокеры (байкеры или сатанисты-нигилисты) так и остались стоять на месте, в изумлении глядя на бутылки с дешевым портвейном, что по волшебству да моими стараниями появились у каждого в руке. Это чтобы завтра, когда языками чесать начнут, им, похмельным, никто уж точно не поверил…