Глава 6. Горынычи на дороге не валяются

Я сказал, закончены? Ха-ха!

Стоило Водяному сдать работу, как блюдо снова «зазвонило».

– Яга! – другая, довольно неприятного вида рожа бросила кусок грязи в экран. – Яга! Тут всё плохо!

– Что у вас? – хозяйка Избушки подняла с пола яблоко и, задумчиво вытерев его об сарафан, начала меланхолично жевать.

– Горыныч!

– Что Горыныч?

– В яму… выгребную деревенскую дыхнул, – звонивший расстроенно всхлипнул и вытер грязным коричневым рукавом переносицу.

Я вытаращился, боясь даже представить, что это на нём за грязь.

– Только не говорите, что мы сейчас и на этот вызов поедем, – взмолился я искренне.

– Именно туда мы и направимся, – кивнула Яга, опуская блюдо и поворачиваясь к входной двери. – Избушка, Избушка! Вставай да на вызов выезжай!

Я тут же вцепился рукой в стол за секунду до того, как дом вскочил на свои дурацкие лапы и всё внутри полетело кувырком. Дуняша, не успевшая сориентироваться, почти уткнулась носом в пол, и я лишь у самого низа успел перехватить девичье пышное тело.

– Нам же адрес не сказали! – попытался остановить безумие.

– Эту навозную деревню я знаю, – с печальным вздохом произнесла Яга, отдавая новую команду Избушке: – Деревня Бурая на краю Лысого леса!

Транспорт местной службы спасения запрыгал, как старые «Жигули», а бедная Дуняша, не успев нормально подняться на ноги, повисла на моей шее.

Я скосил взгляд вниз и тут же понял, что девчонка не так уж против нашего вынужденного сотрудничества.

– Ой, Лёша! – с придыханием прошептала она. – Ты такой сильный! Меня никто никогда до этого не ловил.

Маленькие пухлые пальчики осторожно приподнялись, а потом пробежали по оголенной коже шеи, вызывая мурашки по всему телу.

Я отвёл взгляд от огромных, словно два озера, голубых глаз, а затем прочистил горло.

– Дуняша, давай я тебя на лавку подсажу. Только ты держись крепко…

Девушка в ответ кивнула.

Я осторожно отодвинул локоть и помог Дуняше перебраться на лавку. Когда с шеи исчезли на удивление небольшие ручки, я даже испытал что-то вроде сожаления… Но новый прыжок Избушки довольно быстро выбил из моей головы все романтические бредни. Причём выбил в прямом смысле слова – деревянной поварешкой, свалившейся со стола, – по лбу.

– Нет, ну это ни в какие ворота! – возмутился я, подтягиваясь на руках и пробираясь к окну.

По пути приходилось цепляться за всё подряд, иначе живенько бы без пары нужных конечностей остался, а у меня, между прочим, ещё не все синяки с прошлого раза зажили!

Как и думал, в окне то и дело мелькали куриные лапы. Деревянный дом закидывал их так высоко и вперед, и в растопырку, что отпадали все сомнения, почему нас так трясёт.

– Ноги-то хоть сгибай! – проорал я в пустоту.

Но куда там! Кудахтая и кококая, Избушка неслась вперёд, не видя преград и не обращая внимания на мои окрики.

– Обязательно займусь её воспитанием, – пробормотал себе под нос, и в ту же секунду пол ухнул вниз, а мой затылок врезался в оконную раму. Да так, что из глаз звёздочки посыпались.

– Ну вот и попробуй, – усмехнулась Яга, вполне спокойно стоя посреди комнаты рядом с печкой и держась за небольшой деревянный поручень, торчавший прямо из камня. – А вообще, нет времени думать, Алёшка, – мы приехали!

И вправду приехали, потому как наш сумасшедший транспорт затормозил, а как только Яга распахнула входную дверь, то в нос ударил стойкий и почти убийственный запах аммиака.

****

Не успели мы с Дуняшей вылезти вслед за седой предводительницей, как в Избушку почти ввалился грязный с головы до ног мужик.

– Помогите, это же просто невозможно! – запричитал он, начиная карабкаться внутрь дома.

– Ах! – Дуняша вооружилась метлой и начала тыкать ею в лицо непрошеного гостя. – А ну, иди отсюда!

– Нет! – протестовал мужик. – Там эта тварюга до сих пор сидит! Набезобразничал и развалился, отдыхает он! Того глядишь, подойдём – и сожрёт кого али поджарит. Дом мне весь загадила, я теперь на участок свой пройти не могу!

– Так, уважаемый, – я тщательно прицелился и метнул валенок, попав ошалевшему мужику точно по лбу. – Сказали же вам, полы помыты. Будьте добры покинуть помещение, сейчас разберёмся, что там у вас за тварюга.

Похоже, я уже начинаю привыкать к бешеному ритму местной жизни. Потому как стоило мужчине с ароматным фекальным амбре вылезти наружу, я довольно бодро выпрыгнул следом, ещё и Дуняше смог помочь – бедняжка хоть и жила уже два года с тёткой, но явно не привыкла к подобным нагрузкам на вестибулярный аппарат.

– Ох, как тут у вас… – только и смог выдавить.

В этот раз мы попали в деревню людей, и всюду, куда хватало глаз, разливалась зловонная жижа. Она уже застыла на снегу, образовав некрасивые, словно выжженные кляксы.

Яга посреди кучи расстроенных жителей намагичивала портал, а мы с Дуняшей…

– А что за тварюга? – осторожно поинтересовался я. – То, что у вас тут разлилась чья-то выгребная яма – это понятно, но при чём тут?..

– Так Горыныч же! – возмутился мужичок, переминаясь с ноги на ногу. – Там он! Супостат трёхголовый!

Я резко развернулся, всматриваясь вдаль.

– Горыныч? – осторожно поинтересовался у Дуняши. – В смысле, настоящий? Который с тремя головами и хвостом?

– Лёша, – удивилась она, – а что, бывает по-другому? Конечно, с тремя головами и хвостом, как и все Горынычи. Или ты других видел?

Я даже не нашёлся, что ответить. Немного оторопело обернулся, посмотрел на группу людей, которые вполне спокойно переговаривались и ожидали помощи. Никого из них не заботило, что прямо там, за забором, сидит… лежит… трёхголовый дракон.

– Расскажите, что произошло.

Житель деревни лишь расстроенно взмахнул руками.

– Выхожу я на крыльцо часом ранее… с лопатой… Снегу навалило – полный край! И не скажешь, что весна скоро! А потом смотрю, эта глупая курица забор сломала и по участку у меня шарится! Они же безмозглые, когда пожрать ищут, могут и не такое учинить! Я ему говорю: «Куды лезешь, вертай отсюда!» А он только ревёт себе.

Метла Бабы-Яги снова начала разрастаться в огромное дерево под довольные визги ребятни, но я всеми силами пытался слушать пострадавшего.

– И что дальше?

– А дальше он запнулся об корягу и упал аккурат своими глупыми бошками рядом с выгребной ямой

– Так… и?

– Ударился ноздриной и чихнул!

– Чихнул? – что-то логика событий начала от меня ускользать. – Это плохо?

– Конечно, плохо! – всплеснул руками мужик. – Он же огнём дыхнул! Всё на свете мне тут поджёг, вода вскипела, знаешь, как всё булькнуло? А потом во все стороны разлетелось – яма-то у меня давно заполнилась. Надо бы вывалить уже – да хоть, вон, к соседям, а мне всё некогда… – деревенский малый расстроенно покачал головой. – А теперь уже и бесполезно, само улетело…

– А Горыныч-то что?

– Что? – мужик задумался. – Уронил тудысь головешки свои куриные. Застрял немного, пока я его по заду лупил. А потом оторвался, отвалился и весь грязный и вонючий спать завалился.

– Спать? Вот так сразу?

– Ну да. Говорю же, скотина наглая!

– Значит, вот почему… – я оглянулся на забор, отделяющий соседский участок, через который, несмотря на то, что он до самого верха покрывался ветками плюща, просматривалась огромная тёмная туша.

– Что, вы говорите, он там делает? Спит?

Кажется, повторение вопроса вызвало у жителя деревни сомнение в моём рассудке, так что, закивав, он словно дитю малому растолковал:

– Спит – не то слово! Дрыхнет, пузыри пускает! Язык на снег вывалил и храпит себе!

– Язык на снегу… – пробормотал я. – Хрипит?

– Хрипит, как есть хрипит!

– А ну-ка, ведите!

– Ты что, Лёша?! – испугалась Дуняша. – Как же… Надо дождаться, пока уберут его…

– Кто уберёт? – покосился я на девушку.

– Смотря, кто свободен, – она пожала плечами. – Может, тридцать три богатыря, может, ещё кто – тут уж не узнаешь заранее…

– Хорошо, – кивнул я. – Пока мы ждём тридцать три богатыря, я бы хотел осмотреть Горыныча.

Плюгавый мужик почесал в затылке, но спорить дальше не решился.

– Как хотите, барин, только если что – я предупреждал! – и он первым полез через грязные сугробы в сторону своих владений, а мы с Дуняшей направились следом.

– А барин-то почему? – осторожно спросил я, наклоняясь к уху девушки.

– Так у тебя же волосы подстрижены красиво, – так же тихо прошептала она. – Деревенских всех под горшок стригут – так что барин ты и есть. Я как увидела тебя, то сразу обрадовалась – повезло в жениха получить кого-то родовитого.

– Вот как, – хмыкнул я.

Даже не знаю, стоит ли говорить этой охотнице за титулами, что у меня очень и очень скромная семья. Не крестьяне, конечно, но где-то близко…

И тут как раз мы к калитке подошли. Стоило мужику отойти и освободить обзор на свой порядком загаженный участок, как я сорвался с места и рванул вперёд.

– Стой, куды побежал?! – заволновался мужик. – Сожрёт же животина!

Я затормозил перед огромной, просто огромнейшей тушей трёхголового… нет, не змея, а дракона. Ну, или динозавра. Потому как на змея эта громадина с круглым пузом и четырьмя лапами вот нисколько даже не смахивала.

Осторожно присел на корточки перед одной из раскрытых пастей и, заглянув в приоткрытое веко, приказал:

– Дуняша, найди палку опорную какую-нибудь. Крепкую.

– Ага! – девчонка огляделась и без промедлений ринулась штурмовать забор мужика.

– Что?! Куда?! – заволновался он, когда с громким треском оторвалась первая доска. – А ну, пусти, девка!

– Лёша сказал надо, значит надо! – скромная Дуняша взвесила в руках новообретённую дубину, а затем замахнулась на оппонента. – С Лёшей нельзя спорить, понятно?

Я присвистнул, а мужик струхнул.

– Не спорить так не спорить, понятно! – тут же пробормотал он.

Мы быстро подпёрли одну за другой головы Горыныча, которые чуть приподнялись от земли, чтобы дать доступ кислорода к пастям. На всякий случай, я ещё и языки осторожно вытащил, дабы в глотку не западали.

Следующим шагом приступили к откачиванию надышавшегося угарным или аммиачным газом пострадавшего методом имитации искусственного дыхания. Делать вентиляцию этой машине изо рта в пасть я бы не решился, а вот старый добрый метод Сильвестра – нам вполне подходил.

– Дуняша! – скомандовал я, хватаясь за левую лапу. – А ну-ка, правую поднимай и за голову ему закидывай!

– Ага! – девчонка оттолкнула замешкавшегося мужика в сугроб и быстренько перелезла через тушу змея, словно бы не заботясь о том, что тот опасен. – Тут я, Лёша!

Она без колебаний подхватила когтистую зелёную лапу да каааак!

– Стой, погоди!

Конечность с глухим плюх ударила по одной из морд дракона, и та резко вскочила:

– Что это?! Кто посмел?!

Но, видимо, отравление всё же сказалось, так что ещё чуть-чуть – и башка снова осела точно на выставленный штырь. Я для верности чуть поправил её валенком и приказал:

– Так, давай ещё раз. Наверх обе руки, вернее, лапы – раз-два!

Мы одновременно в этот раз закинули обе лапы за головы Горынычу, а затем по моей команде резко сложили их же на его груди.

– Так, давай ещё раз! – потребовал я, одним глазом наблюдая, как из волшебного дуба Бабы-Яги повалил какой-то мелкий, довольно мерзкий на вид народец. Пока он разбредался по деревне и в маленькие совочки собирал каждую выпущенную из навозной ямы каплю, мы с Дуняшей откачивали волшебное трёхголовое существо.

– Вроде грудь колыхается, – пропыхтела Дуняша, утирая пот со лба.

Я кивнул, а потом, подумав, сорвал с опушки её тулупа несколько гусиных перьев, наверняка, пришитых для красоты.

– Так, Дуняша, ну-ка отойди! – громко велел я и, как только девчонка отбежала, почесал переносицу одной из дышавших драконьих голов.

Горыныч раздул ноздри, а потом каааак чихнул!

Я еле успел отпрыгнуть, потому как в воздух взвился целый столп пламени.

– Лёша!!! – закричала где-то там Дуняша.

А я усмехнулся, поймав рассерженный взгляд Бабы-Яги.

Ну, а что делать? Сейчас огонь в ноздрях и высокие температуры выжгут всю гадость из этой туши – а то того и гляди – помер бы тут. А жалко же… животину…

Горыныч ожил. Да так ожил, что, вскочив на лапы, громко заревел на всю округу:

– Кто посмел меня будить?!