Глава 15

Дальше всё пошло своим чередом: Маша и Ульяна нервничали и переживали, одна по поводу платья, вторая — из-за того, что не может поехать с нами, я — занимался проблемами разросшегося семейного дела, и не только проблемами, но и рутиной. А в перерывах — занимался изготовлением ружей вместо переданных пограничникам. Не торопясь, по одному в день. Причём, делая для себя, ещё и дополнительно укреплял металл в первой трети ствола, полностью меняя кристаллическую структуру стали. По моим прикидкам, такой выдержит выстрел удвоенным зарядом, причём не просто выдержит, но и полностью сохранит боепригодность. Ну, и боеприпасы, которых может быть очень мало, просто мало и всё равно мало, но некуда класть. Да, знаю, это вторично и очень топорная переделка, но ведь так оно и есть.

А потом мы спокойно поехали на свадьбу.

Поверили, что всё так и было? Ага, как же! А мой день рождения, совмещённый с приёмом по поводу нового чина? Вот-вот, и я бы забыл, если бы мог. Но — не судьба. Благо, приём был не слишком большим, и методика отработана. Для всех гостей хватило бы одного автобуса, но, для соблюдения всех приличий и обеспечения возможности привезти членов семей — пришлось задействовать ещё фургон и «Жабыча». Посидели, поговорили, закусили. К счастью моему, большой зависти у гостей я не увидел — или не сумел рассмотреть, что тоже вполне возможно. Подарков особых не ждал, всё же день рождения — лишь повод, но для соблюдения приличий что-то подарить гости были должны. Ближние соседи пытались сделать подарки «со смыслом», граф Соснович подарил ещё несколько тысяч корпусов для мин, остальные отделались конвертом с символической, но приличествующей случаю, суммой, которая пойдёт в шкатулку на домашние расходы и будет вся израсходована на подготовку к свадьбе Иры пока ещё Мурлыкиной.

Единственное, но сильное разочарование постигло гостей, когда я не смог сказать, за что именно получил новый чин, который однозначно был воспринят как высокая награда. И это я ещё про освобождение от налогов никому, кроме главного бухгалтера, не говорил. Что-что, а такая льгота точно вызвала бы зависть, совершенно искреннюю и глубокую. Про награждение лишь сказал, что причин было несколько, но о большинстве из них Государь просил пока что не распространяться. Против такого возразить нечего, но и просто так людей отправить восвояси нельзя, пришлось намекать, что речь о военных разработках.

Главный же подарок мне был от моих домашних, и подарком этим были они сами. И главный праздник начался после того, как отправили гостей по домам. Жаль только, что Ромке уже довольно давно пора было спать и его уложили, Поэтому в малой гостиной сидели обнявшись вчетвером — я, Маша, Ульяна и получившая амнистию Мявекула, развалившаяся на коленях у Мурки, но закинувшая на меня вытянутые задние лапы и хвост. Посидели, обнявшись, с полчаса и это дало такой заряд любви и бодрости, что больше и не нужно.

А потом — да, подготовка к свадьбе вышла на новый виток. И я в этом участвовал тоже, хоть и не так, как мои жёны: по согласованию с Василием Васильевичем отгружал в Могилёв не только спиртное, но и закуску к нему, точнее — продукты с изнанки. Если ещё точнее, то большая часть этих продуктов только готовилась к отгрузке, фасовалась и оставалась лежать там, за порталом, чтобы не теряла своих свойств. Поедет оно всё так, чтобы прибыть на кухню ресторана за сутки до свадьбы. Была даже мысль перебросить кое-что по воздуху, но по здравому размышлению от этого отказались.

Зато как-то внезапно пришла в головы простая и очевидная идея, Которая до этого почему-то туда не приходила. И именно в головы, а не в голову, поскольку одновременно её выдвинули сразу трое. А идея простая: попробовать выдерживать «Рысюху» и акавиту на изнанке! Не знаю, будет ли от этого толк в смысле улучшения вкуса или состава, но в рекламных целях надпись на этикетке «выдержано на Изнанке» должна сработать. Хотя эту тему надо бы ещё изучить. По словам Василисы в Университете появилась новая кафедра — социологии. Может, их озадачить проведением исследования? В мире у деда это очень модно, по его словам. Правда, результативность этих исследований, по его же признанию, не всегда стоит затрат.

Ну, а потом и свадьба. Мы с Муркой приехали заранее, сопровождая грузовик с едой, поскольку жена хотела поддержать свою сестру. Но остановились в гостинице: подаренный Ире дом уже не мой, пусть она бы и не отказала в его использовании, но такой вариант может ударить по моей репутации. Селиться у тестя было бы и вовсе неприемлемо, обременительно для Мурлыкиных и неудобно для нас. Так что — гостиница. Приличная, но без излишних претензий.

Утром Маша убежала в родительский дом. На пролётке извозчика «убежала», разумеется, а не пешком. Я же не поленился съездить в ресторан Дворянского собрания, проверить, всё ли приехало в сохранности, и не успело ли что-нибудь уже пропасть. Тестю, в отличие от Подосиновикова, отказать даже не пытались, более того, предложили самому выбрать наиболее удобную дату. А я бы, будь такая возможность, предпочёл тот самый плавучий ресторан, но он считался ниже по статусу, да и вовсе в данный момент находился в Гомеле, так получилось. Оттуда отправился в лабораторию к дядям, ну, и к тестю заглянул, поддержать морально. Ему, конечно, не впервой, да и не последний раз такое, но, тем не менее… Короче, день провёл с большой пользой и без нервотрёпки. Даже повеселился немного, изучая сборник избранных мест из заявок на экспертное исследование, написанных преимущественно нижними жандармскими чинами, хотя и офицеры порой отличались излишней вычурностью формы. Это, как правило, тогда, когда хотели спрятать суть, сводившуюся примерно к такому: «я не знаю, имеет ли это вообще отношение к делу, но найдите хоть что-нибудь».

Из анекдотов: двое супругов, уже бывших, разошлись, но не могли просто так оставить в покое друг друга (или недруг недруга?). В частности, бывшая жена обвиняла бывшего мужа в том, что тот украл доставшуюся ей при расставании собаку и «злодейски замучил». При этом откуда у неё такие предположения о судьбе животного объяснить не могла. Муж уверял, что собака заболела, бывшая жена отказалась слушать его и отвести животное к врачу, и в итоге она (не жена, а псина) сдохла, куда-то сбежав перед этим. И всей этой чушью занималась жандармерия, поскольку касалось дворян, а обвинения в краже собаки, которая была породистой, и по словам жены стоила триста рублей, предполагала уголовную ответственность. При чём здесь лаборатория? Так затюканный бывшими супругами жандарм в попытках как-то разобраться в ситуации принёс подстилку из собачьей конуры, как он написал: «предположительно со следами мочи пропавшей особы» (особы, ага, а не особи!) и просил провести анализ этой самой мочи с целью определить, чем болела собака! Вот уж снова –и смех, и грех. Рассказал пришедшийся удивительно в тему слегка переделанный дедов анекдот про рекрута и его анализы[1], повеселив всю лабораторию. Дяди только позавидовали профессионализму коллег из анекдота.

Сама свадьба прошла почти так же, как моя, с той разницей, что мне нервничать не приходилось. И Вася мешочек с мелочью при выкупе невесты не утащила — не то повзрослела, не то мама за ней следила бдительнее. В то, что свидетели у жениха оказались профессиональнее моих, поверить не могу. Ну, и памятные места, что посещала невеста, отличались.

Родню жениха мы невольно несколько придавили. Оказывается, Ириска умудрилась не рассказать толком, в каком звании и на какой должности служит её отец, всё, что знал её кавалер — это «офицер в жандармерии, какой-то начальник». Пятый классный чин и должность начальника Отделения по расследованию преступлений, связанных с магией у тестя стало для большинства гостей с той стороны сюрпризом. Ну, а тут ещё и я нарисовался. Да, Ира говорила, что сестра вышла замуж за молодого барона, с которым вместе песни сочиняет, а ещё он с железяками возится, изобретает что-то. Про свою Изнанку умудрилась вообще умолчать! И тут вместо провинциального барона с сотней десятин пашни — штаб-офицер в седьмом классе, тогда как у отца жениха только девятый, мало того — флигель-адъютант! С орденами, что на фоне остального уже не удивительно! То, что песни с женой сочиняем не для домашнего театра, а имеем несколько пластинок, и они наши песни тоже знают, прошло фоном, довеском, по сравнению с прочим. Тёща ещё не упускала возможности бросить многозначительный взгляд, мол, вот вам для сравнения старший зять, дотянется ли до него ваш?

Мне это противостояние даром не было нужно, так что при первой возможности постарался завязать неформальное знакомство с Иришкиным свёкром. Как-никак, мы с ним теперь родня, пусть и не кровная. Посочувствовал человеку, что его карьера застопорилась, как я и предполагал, из-за установленного для должности «потолка». Поделился тем, что в лаборатории та же история — то, что я ещё и сотрудник жандармерии на фоне Мурлыкина уже не выглядело чем-то значимым. И там у меня тоже потолок, если бы не иные заслуги по другой линии — остался бы до пенсии в десятом, край — девятом классе. Получив сочувствие и понимание, новый родственник, убей не помню, как называется одним словом свёкор свояченицы, он же отец свояка, намного расслабился и перестал пытаться титуловать меня, несмотря на объявленное в начале застолья тестем, как старшим и по чину, и по родству среди собравшихся «сегодня всем — без чинов, потому что незачем чиниться между своими». В общем, установили понемногу контакт. Слишком сближаться не собирался, но и излишняя напряжённость в большой семье не нужна мне ну вот совсем. И становиться пресловутым «сыном маминой подруги» тоже не хотелось.

Вроде бы удалось, хотя ставшее достоянием публики известие, что всё крепкое спиртное на столах моего производства, а изрядная часть закусок приготовлена из рыбы и мяса с моей Изнанки этому помешало, поскольку понимающим людям сразу показало уровень финансовой обеспеченности, а не понимающим — объяснили. После этого главной задачей стало вовремя смыться с праздника до того, как пойдут просители из числа новых свойственников. Родители жениха жили в основном с жалования, плюс небольшой доход с имения, чуть больше тысячи рублей в год чистой прибыли, плюс совсем небольшая рента — так они обозвали проценты по вкладу в банке. В целом, надо признать, их доход был повыше того, что получали Рысюхины на момент моего окончания гимназии, только без возни с производством. Так что бедными их назвать не получилось бы, но и лишних денег в семье не водилось. Ну, а прочие родственники были, скажем так, в большинстве своём не богаче пригласивших. И тут — новый свойственник, который выглядит как тот, с помощью которого можно сравнительно легко заработать пару тысяч.

Но даже и для понимающих подарок молодожёнам в виде дома в приличном районе Могилёва стал впечатляющим, многие решили, что моим подарком станет то, что на столах плюс некоторая сумма «на обзаведение». А взгляды в мою сторону ещё более прицельными и оценивающими. Нет, надо бежать! И сбежал, не без помощи персонала ресторана, который поспособствовал тому, чтобы мы с Машей незаметно растворились в коридорах заведения почти сразу после ухода новобрачных. Ну, а до этого посмотрел на прочие подарки. Откровенно нелепых, к счастью, не было, хоть попадались, скажем так, излишне скромные. Из излишне оригинальных — котёнок в корзинке с открыткой, подписанной «Покуда нет дитёнка — заведите хоть котёнка». Трудно представить, что пришлось бы пережить бедному зверёнышу за день, проведённый в коробке без еды и воды, но хвостатому повезло — тёща его обнаружила и взяла под своё покровительство. Пушистый был извлечён из кучи, накормлен, напоен, и убран в тихое место, а потом, перед самым вручением подарков, возвращён обратно.

Ни породистых поросят, ни ящика мыла, ни пустых конвертов в подарках, к счастью, не было, хоть общая сумма денег едва покрывала расходы на свадьбу. Точнее, покрывала БЫ, если б доставалась тем, кто организовывал праздник, а не уходила по традиции молодожёнам.

На второй день празднования мы не пошли, просто заехали утром в дом к молодым, за четверть часа до их выхода на праздник. Ещё раз поздравили их, в добавок я рассказал об устроенной здесь системе вызова извозчиков по телефону, Ириша знала о ней в целом, но не о деталях. Посмотрели, как устроен котёнок, которого назвали Муркентием, использовав один из не пригодившихся вариантов, что я набрасывал для оказавшейся кошкой Мявекулы. Пообещали организовать ему поставки изнаночной рыбки, которую можно давать сырой, не опасаясь паразитов — они не выживают на Лице мира. И поехали домой, с традиционной остановкой в Березино.

Дома я отправился отсыпаться после дороги, а Маша — давать подробный отчёт Ульяне обо всех обстоятельствах свадьбы. При том, что мы оба связывались с ней по два раза в день и я, например, не представлял, что ещё можно добавить к ранее рассказанному. Но то — я, а то — Маша с Ульяной. Они, такое ощущение, встреченную на дорожке лягушку могут обсуждать часа три.

Теперь больше никаких событий до Ромкиного дня рождения. Во всяком случае — не ожидается и не предполагается. Потом будет рождение Ромкиного братика или сестрички, затем — день рождения тёщи и после этого остаётся только ждать вызов к Государю, точнее — на назначенные им не то учения, не то смотр, не то ещё что-то. Как же хочется, чтобы лето прошло спокойно! Хотя бы одно лето!

Кстати, про лето. Оно уже началось! И даже не вчера. Причём предыдущее прошло как-то настолько незаметно, будто его и не было вовсе! Я попытался вспомнить, когда в последний раз был, например, на рыбалке. Получилось что-то страшное: на каникулах после первого курса! Ах, нет — ещё один раз после этого посидел с удочкой на берегу Умбры, но там всё слишком быстро закончилось. Всё, решено! Пока и это лето не ушло в небытие незамеченным, прямо сейчас, не откладывая, возьму и схожу на рыбалку! В конце концов, я тут главный или так, помощник дворника?

На изнанке рыбачить не хочу — ловля на Умбре, это промысел, а не развлечение. Да, конечно, сейчас там появились профессиональные рыбаки с сетями, которые поставили лов рыбы на промышленные рельсы. Однако они промышляют сильно выше по течению. Пусть я заменил моторы на бывших паромах на более мощные, но и так они предпочитали идти против течения порожняком, поднимаясь к озеру, а потом скатываться вниз, выбирая сеть. Да и маловато моих рыбаков, чтобы хоть сколько-то заметно истощить рыбные запасы такой реки. В любом случае, рыбалка там займёт ненамного больше времени, чем дорога туда и обратно, я же хочу скорее посидеть с удочкой, чем что-то поймать. Поэтому двинусь-ка я на ближайшую речку, на Ушу! На нашем берегу вдоль реки есть просёлок, который идёт на расстоянии от трёхсот до шестисот метров от поймы реки. Отъеду по нему километров на пять ниже Рудни, там присмотрю местечко, пригодное для ловли или хотя бы для спуска к воде и там посижу хотя бы пару часиков. Кстати, если поехать на Умбру с земными червями, то клёв будет и вовсе ошеломительным. Возможно, рыбы сами на берег к банке полезут.

Так и сделал — не про Умбру, про Ушу. Предупредил домашних, достал свои удочки, которые еле нашёл и которые пребывали в прискорбном состоянии и посвятил пару часов приведению их в порядок. Потом поехал к реке, чтобы заранее присмотреть место для рыбалки, где и провёл три с половиной часа вечером. Даже кое-что наловил, на троих едоков на уху бы хватило. Правда, отдал всё пойманное детворе, возвращавшейся с реки: у нас в имении даже Мявекула, избалованная изнаночной рыбой, это есть не станет. Зато удовольствия получил несоизмеримо с уловом.

[1] Призывник, чтобы откосить от армии, решил схитрить с анализом мочи: взял немного мочи отца, сестры, собаки и своей. Все слил и сдал. Через три дня на бланке военкомата пришел ответ: «У вашего отца — простатит, сестра на третьем месяце беременности, у собаки — чумка, а вы будете служить за Полярным кругом».