Глава 14

Так вот, должно быть и есть — разные вещи, да и вообще, редко когда в жизни всё идёт по плану, особенно у меня. Нет, ничего страшного не случилось, хотя для кого как, никаких трагедий. Просто мне напомнили, что у Ириски свадьба вот-вот, буквально на следующей неделе! Возникло два вопроса: насчёт подарка, но тут у меня был вариант, и более серьёзный — ага, правильно, «что надеть». А всё дело в двойственном статусе моём, который уже тройственный, если не хуже. Считайте сами: я числюсь в запасе, это раз. Но выслуга лет идёт — это другая сторона, но по ведомству, к которому я никогда не имел отношения. С третьей — для флигель-адъютанта статус «в запасе» не предусмотрен в принципе, по определению. Потому что флигель-адъютант определяется так: «штаб- или обер-офицер, наделённый особым доверием Государя Императора, находящийся в Его Императорского Величества прямом и непосредственном подчинении, и исполняющий Личные Его поручения». То есть — находящийся и исполняющий, здесь и сейчас, никакого упоминания о «запасе», в крайнем случае можно быть разве что «в длительном отпуске». Пусть это чин придворный, но неразрывно связанный с воинским званием и военной же службой! То есть, в чине флигель-адъютанта я вроде как не в запасе. И это ещё не вспоминая о том, что у меня до сих пор лежит в кармане удостоверение сотрудника Седьмого отделения Отдельного Корпуса жандармов! Голову сломать можно, причём не только мне. А если начать разбирать ситуацию компанией, то вообще беда получается.

К чему я это вспомнил? Так если я в запасе, то на свадьбу приличествует явиться в партикулярном костюме, но если я, как флигель-адъютант, действующий офицер, то обязан быть в мундире! В иной ситуации, не будь отец невесты в пятом классном чине, мог бы своим мундиром повысить статус всего мероприятия, быть своего рода мини-версией свадебного генерала. С другой стороны, нам с Машей и так не избежать положения почётных гостей. В итоге решил идти в придворном парадном мундире исходя из простого соображения: мундир уже готов, а костюм ещё шить надо. Ткани, фасоны, фурнитура, примерки! Нет уж, не надо мне этого.

Поговорил с Машей и Ульяной о своей идее подарка на свадьбу.

— Девочки мои! Смотрите: дом в Могилёве мы последние полгода, если не больше, вообще никак не использовали, ни разу там никто не был. А молодых от тёщи эвакуировать надо!

Маша фыркнула, но признала:

— Да, мама им жить спокойно не даст, будет третьей всегда и везде, причём не третьей сбоку, а как минимум главой семьи.

— Хочешь подарить им дом на свадьбу⁈ — Это уже Ульяна.

— Да, но не совсем. В смысле, не совсем на свадьбу.

— Подожди, совсем запутал, расскажи нормально!

— Да!

— Очень просто: договор дарения хочу оформить на Ириску до свадьбы, уже сейчас. А подарим ключи и документы уже на свадьбе.

— Ну, можно и так, чтобы потом не отвлекать на беготню по чиновникам.

— Дело не в том, чтобы кого-то там от чего-то не отвлекать. Я хочу, чтобы дом был Ирискин, а не общий. Не имущество, нажитое в браке, а словно бы часть приданого. На всякий случай.

— На какой это⁈

— Я искренне желаю Ире счастья, но мало ли, как всё повернётся? И чтобы не пришлось делить дом с бывшим мужем.

Хотели возразить, видно было, но — сдержались и задумались.

Я же пошёл в кабинет — готовить документы и сделать пару-тройку звонков в Могилёв. А то обидно было бы прилететь туда и узнать, что знакомый нотариус заболел, например, или Ириска куда-то ускакала из города, или ещё какая напасть приключилась.

В кабинете застал на столе развалившуюся Мявекулу. Гонять не стал, поскольку писать ничего не собирался, а разговаривать по мобилету она не мешала. Наоборот — что-то давно я не тискал и не гладил это вот существо, которое уже вообще никак не напоминало тот найденный в снегу комочек горя.

— Что, вредитель сельского хозяйства, прячешься? Ну, прячься, прячься! Потому что сейчас тебе лучше не попадаться. Так что давай-ка я тебя, зверюга, потискаю немного!

И зверюга, похоже, тоже соскучилась, не стала убегать, даже позволила некоторую фамильярность и делала вид, что пытается лапкой поймать мою руку, которой я чесал её шейку, грудку и подмышечки, которые Василиса свет Васильевна именовала «подкошки». Ну, и беседовал с этой диверсанткой, в перерывах между мобилетными разговорами. Причём не только на тему «а кто это у нас тут такой пушистый, а кого это мы будем сейчас тискать», но и об актуальном:

— Ты скажи мне на милость, зараза ты пушистая, зачем ты монстеру погрызла? Даже не погрызла, а загрызла насмерть? Что, решила, что в доме должен быть только один монстр, и эта вакансия уже занята?

В ответ кошатина одарила меня взглядом, в котором явно читалось: «Ничего-то ты не понимаешь в колбасных обрезках, двуногий!» и чуть повернулась на столе, подставляя бочок, мол, чеши давай, не отвлекайся. Шесть с половиной кило чистого нахальства.

— Ладно бы, перевернула горшок, пусть бы даже сбросила его с полки. Пусть бы когтями подрала. Но зачем ты его грызла так яростно? И не просто грызла, а сожрала изрядный кусок листа? Неужели так вкусно, а? Гадость же, признайся! Самой потом плохо было, чуть хвост не отбросила. И что, оно того стоило⁈

Очередной фырк и отворачиванием мордочки с полуприкрытыми глазами. Не твоё, мол дело.

— Или ты на название повелась, что монстера, мол, деликата, то бишь, деликатесная? Так это про её плоды, а не про листья! Плодоносить же начинает лишь после того, как вырастет до пяти метров! Это не в каждой оранжерее случается. Нет, ну у тебя хоть тень совести есть, а? Ульяна по почте выписывала, специально в Смолевичи к поезду ездила, а ты? Морда ты бесстыжая!

Бесстыжая морда молча подставила под почесушки второй бок.

— Во всём нашем районе этот новомодный экзотический цветок только у нас и был, единственный! В нашей Минской губернии есть ещё, в ботаническом саду, например, в оранжерее Университета, а у нас теперь нет. Такой предмет гордости у моей жены! Был. Ты же его безжалостно истребила, стебель у корня перегрызла, и не лень тебе было, а мордь ты? И жопь! Ты не смотри, что мы все тебя любим — ещё пара таких выходок, и Ульяна лично из тебя шапку сделает! Тоже любимую, ага, но не вредную!

Мявекула подняла голову и посмотрела на меня так, что мне даже на секунду стыдно стало: как можно сравнивать Ея Мяучество и какую-то там шапку⁈

— И не зыркай так на меня, плюшевая! Молись своим кошачьим богам, чтобы стебель, который Ульяна в воду поставила, при помощи Оксаны корешки выпустил и заново прижился! А до того лучше моей второй жене на глаза не попадайся: она у нас огненная, вспыльчивая… Потом, конечно, жалеть будет и даже плакать, но тебе уже легче не станет. Понятно, шерстяная?

— Мряу! — И куснула руку чешущую!

Не сильно, и почти не больно, так, словно пометила. Как выразился дед, «кусь — это по любви».

Погода в последние дни стояла такая, что этим словом, «стояла», описывать её физически сложно. Болталась она и шаталась, то в одну, то в другую сторону: то двадцать два и солнце, ни облачка, на следующий день — двенадцать градусов и дождь обложной и холодный. А завтра — опять двадцать пять и редкие кучевые облака, а ещё через два дня утром плюс семь, чуть ли не иней на траве. Так что связывался я с могилёвскими абонентами вообще не представляя себе, полечу ли завтра на дельталёте, поеду ли на «Жабыче» или вовсе гляну в окошко, скажу «да ну нафиг!» и перенесу всё на следующий день.

Утро оказалось солнечным, видимость — до самого Днепра, если подняться повыше, так что в путь отправился по воздуху. Только Мявекулу, что так и пряталась в моём кабинете, покормил. Вообще по её спасению от Ульяны целый комплот собрался из домашних, готовых прикрыть эту пушистую задницу от праведного гнева. Тем более, что Оксана пообещала спасти растение, а жена уже вполне остыла, но продолжала изображать гнев «в воспитательных целях». Хотя кого она воспитывала? Мявекула явно никакой вины за собой не чувствовала.

В Могилёве Ира несколько удивилась узнав, какой именно подарок я собираюсь с её участием «подготовить к вручению». Невесте, которая и без того нервничала по поводу и без, я свои опасения высказывать не стал, спешку и секретность объяснил просто: чтобы на празднике это был на самом деле их дом, а не просто передача ключей от чужого, и чтобы не портить сюрприз для жениха и гостей. Заехали в сам этот дом, ещё раз осмотреть: что лишнее, чего не хватает, а заодно и с прислугой договориться, чтобы оставались приходящими, но уже при новых владельцах дома. Ну, и переодеться в привезённую с собой повседневную форму, «парадкой» стану сверкать уже на свадьбе.

Пока я переодевался, Ира успела рассказать прислуге о моём новом чине и правильном титуловании. Те выглядели довольными и обрадованными, можно было бы даже подумать, что за меня. Но я ещё помню свою жизнь в Смолевичах и общение с соседскими и прочими детьми, а там было немало сведений о жизни не только шляхты, но и прислуги. Так вот, для слуг имеет значение статус того, кому они служат. И не только во внутренней иерархии, с «хорошего места» проще выйти в более престижное место или более солидный дом, мажордомы и прочие старшие над слугами это весьма внимательно отслеживают. И у кухарки, и у горничной позиции не просто улучшились, они взлетели ракетой: были прислугой в доме служащего двенадцатого класса, одна радость, что барона, а теперь у них в резюме появится не просто работодатель с чином седьмого класса, то есть — высокоблагородие, но ещё и придворный, да не простой, а доверенное лицо Самого Государя! Сколько ступенек в негласной табели о рангах прислуги они тем самым перепрыгнули или сколько баллов набрали не знаю, но явно немало, судя по радости на лицах. Ну, у меня от этого не убудет. И договориться о службе до конца года удалось необыкновенно легко, особенно когда сказал, что оплачу авансом. Ведь кто платит — тот и наниматель, независимо от того, в чьём доме служить предстоит. А в чьём, собственно? В доме дочки жандармского генерала, тоже не шуточки. А что муж у неё пока только начинающий доктор, так то пока, всем известно — врачи, особенно вхожие в «приличные» дома, а такая жена этот вход откроет с лёгкостью, бедными не бывают.

В общем, успел и дом переоформить — неприятно удивила государственная пошлина на дарение, считаемая как доля от стоимости подарка. Поскольку Ириска кровной родственницей мне не приходилась, то сумма оказалась солидной. Для меня — в пределах допустимых расходов, а вот для самих молодожёнов, если бы взвалил оформление документов на них (а пошлину платит тот, кто обратился с прошением об оформлении), могла оказаться весьма тяжким бременем. Что интересно: если бы я сперва подарил дом Мурке, а она потом — своей сестре, то оба договора бы прошли как родственные и суммарно обошлись в оформлении намного дешевле, чем одно дарение напрямую. Но между дарениями требовалось выдержать минимум три месяца, которых у нас не было.

В этот день я и в лабораторию заехал, даже помог немного, и с тестем встретился там же, на работе. Среди прочего поделился и головной болью по поводу того, что не знаю, кем себя считать и числюсь ли я на действительной службе. В ответ на все мои метания и пересказ того, о чём додумались вместе с жёнами, он только рассмеялся.

— Юра, вы опять перемудрили! На самом деле всё очень просто, только не нужно стараться свести всё воедино. Надо просто каждую позицию рассматривать отдельно, безотносительно остальных.

— Разве так будет не больше неразберихи?

— Отнюдь! Вот смотри. Как инженер-капитан гвардии вы в запасе. Был Указ Государя на эту тему, а потому иных толкований быть не может. Выслуга по охране границы идёт по линии Министерства финансов, а потому — по штатской части. В этом отношении вы числитесь Надворным советником и копится выслуга в четыре года — в вашем случае требуется семь, без учёта имеющихся привилегий — к чину Коллежского советника. И это никак не связано с воинским званием и нахождением в запасе по линии гвардейской артиллерии. А флигель-адъютант — чин придворный, сам по себе в табели не отражается, поскольку в нём могут состоять офицеры от поручика до полковника. Но тут работает для определения ранга именно ваше воинское звание. Однако есть проблема: в седьмом классе придворные чины есть только по медицинской части, к которой вы никак не относитесь. Но и эта проблема кажущаяся, вы такой не первый, и даже не в первой тысяче, так что всё давно отработано. Чин флигель-адъютанта снабжается суффиксом «в седьмом классе», а выслуга лет определяется не чином, но классом, четыре года до камер-фурьера уже отсчитываются.

— В смысле⁈

— Да-да, через четыре года вам предстоит производство в шестой классный чин по придворной линии. При этом претендовать на звание полковника, хоть гвардейской, хоть простой артиллерии, это вам права не даёт. Более того, камер-фурьером тоже не станете, поскольку предыдущего придворного звания не имели, и соответствующую присягу не приносили, так что лишь будете причислены к рангу.

— А что с выслугой по линии министерства финансов?

— Вот тут может быть интересно. Если государь утвердит вас в шестом классе по его достижению в дворцовой службе — то станете Коллежским советником и начнут копиться следующие восемь лет. Если же нет, но вероятность такого исчезающе мала, Государь категорически не любит путаницу и беспорядок, то вы будете в седьмом классе статской и армейской службы, но приравнены к шестому в придворной. Зато по достижении выслуги по пограничной части, шестой классный чин получите неизбежно, ваше воинское звание в таком случае переходит в «справочные величины», если так можно выразиться, и вам уже будет нужно титуловаться «его милость господин Коллежский советник, флигель-адъютант, лейб-гвардии инженер-капитан артиллерии в запасе». Соответственно, у вас на мундире появятся петлицы со знаками различия чиновника шестого класса. И все цензы и сроки начнут отсчёт от шестого классного чина к пятому, последнему, что можно получить по выслуге лет.

— Не скажу, что всё сразу понял, но осознание того, что ситуация имеет известное решение и мне самому ничего выдумывать не нужно принесло немалое облегчение.

Василий Васильевич хитро посмотрел на меня и продолжил:

— Полковником вас сделать никто не может, даже Государь, поскольку не пройдено обучение в военной академии, там это непременное условие.

И, не успел я с облегчением перевести дух, как он с ехидством добавил:

— Зато для производства в генеральский чин не указано никаких ограничений, ни по образованию, ни по выслуге лет, только наличие дворянства и воля Государя Императора. В теории, он хоть прапорщика, имеющего дворянство, может в генерал-майоры произвести.

А потом — добил:

— И ещё один момент. Любая академия, хоть военная, хоть нет, может признать любое значимое изобретение в своей области достойным присуждения звания почётного выпускника или даже почётного научного звания, так называемый «доктор гонорис кауза». И таковое звание приравнивается к диплому оной академии, что даёт право на получение звания полковника.

Тут я натуральным образов взвыл, а его высокородие господин тестюга изволили возоржать над этим. Надеюсь, всё это только его домыслы, и никакие повышения мне в ближайшие семь-восемь лет не грозят. Когда я взял себя в руки, то всё, что смог из себя выдавить:

— Свихнуться можно! Как вы ухитряетесь вообще всё это помнить, понимать и разбираться⁈ Хорошо хоть по линии Корпуса всё просто и понятно: в рамках экспертно-криминалистической службы я достиг потолка, даже если пойти в штат и там начать карьеру усиленно строить, то должность начальника лаборатории предусматривает тот же чин, что у меня сейчас.

— Это да. Что до «свихнуться», то как раз в табели всё просто и понятно, надо только суть уловить. А вот в чём на самом деле голова пухнет и мозги наружу вытекают — это как можно вот взять и придумать, например, новый тип артиллерийского орудия⁈ Да ещё сделать так, что мощность снаряда становится больше, а толщина стенок ствола — меньше! Или как можно взять старое ружьё и превратить в современнейшую систему? Как и что там улучшать можно, это же просто палка с дыркой и заряд внутри!

— Вот как раз там всё понятно, чистая физика, чёткие и строгие законы, да и металл сам рассказывает, что ему нужно…

— Кто на что учился, так, кажется, вы говорили, молодой человек?

Потом тесть реабилитировался за издевательства: довёз меня до аэродрома в бывшем моём, а ныне жандармском, фургоне. Что сказать? Кабину прокурили всё же, а в салоне видно, что поменяли как минимум половину обивки на сиденьях. И покрасили снаружи в чёрный цвет. Но это всё ерунда, главное, что всё сделал за день, что хотел, и домой вернулся до темноты.