Глава 13

Утро началось не с кофе. Поскольку мы были на территории воинской части, то оно ожидаемо началось с подъёма и построения. Ну, и мы изобразили что-то аналогичное, причём для такого случая дружинник нарядились не в полевую, а в повседневную форму. Да, везли с собой, распихав по грузовикам и броневикам, зато ещё раз показали себя, поскольку на повседневной носились награды. Пусть проходили мои бойцы в ней совсем немного, вскоре переодевшись опять в полевую, но оно того стоило. Старокомельский из построения настоящий парад в миниатюре организовал, причём он был в роли командующего парадом, а я, тоже в форме и с аксельбантами — принимающим.

А вот строевую подготовку до этого самого построения проводить не стали, в отличие от военнослужащих. Ограничились получасовой зарядкой, для чего одели бойцов в форму номер один. И нет, это не «форма номер раз — трусы, противогаз», как язвит дед, а бриджи и фуфайка. Вообще, у него таких шуточек, порой сомнительных, наподобие «форма номер шесть — сбрить на жопе шерсть», просто ошеломительное количество. Хоть издавай сборник афоризмов, правда, изрядная их часть грозит костром из-за своей вопиющей иномирности, а ещё большее количество — обвинениями в покушении на общественную нравственность. Возвращаясь к зарядке — я тоже провёл разминочный комплекс с клинком, оказывается, даже соскучился по такой вот силовой разминке, да ещё и с задействованием стихии. Под конец, увлёкшись, ещё раз напитал клинок силой и двумя ударами развалил на три части лежавший на клумбе булыжник высотой сантиметров тридцать от земли и поперечником где-то с полметра. Зря, наверное — возможно, он здесь не просто так лежал, его даже побелили.

«Побелили потому, что в армии всё должно быть подстрижено, покрашено и посыпано песком. Постричь камень невозможно, посыпать песком очевидно бессмысленно, даже по армейской логике, потому остаётся только красить. Если убрать приказа не было или не получается».

«То есть, он здесь просто лежал, а покрасили только из-за того, что он лежит?»

«Именно».

«Надеюсь, так оно и есть».

Между зарядкой и завтраком, пока бойцы приводили в порядок себя и технику, а также готовились к следующему номеру программы, вспомнил вчерашний вечер. Как вы думаете, что больше всего понравилось господам офицерам в нашей технике? А что вызвало больше всего вопросов и недоумения? Ответ один и тот же на оба вопроса — климат-контроль! В штабном и командно-наблюдательном автомобиле он их восхитил, в кабинах автомобилей принят ровно, а вот он же, но в броневиках и в РДА неожиданно вызвал вопросы. Даже не так — претензии и возмущение! Суть претензий высказал один из них:

— Нижние чины должны стойко переносить тяготы военной службы! А не искать комфорта. Разбаловать рядового или унтера проще простого, а вот потом призвать их обратно к порядку ой, как трудно! Сперва им подавай прохладу летом и тепло зимой, потом потребуют икру на завтрак, а потом что, официанта? Кофе в постель? Оглянуться не успеете, как сядут на шею и откажутся выполнять приказы, которые им не нравятся!

На пассаже с икрой я чуть ею же и не подавился, и порадовался, что сведения о составе сухого пайка дружинников пока не стали известны в офицерской среде. Но надо что-то ответить:

— Есть медицинский факт: что в сильной жаре, что на холоде, человеческий организм начинает работать хуже. Снижается внимание, скорость реакции, точность движений. То есть, солдаты будут хуже замечать опасность, медленнее на неё реагировать, а также чаще промахиваться при более редкой стрельбе. В итоге, установка не такого уж дорогого при оптовых заказах прибора значительно повышает боевую эффективность отряда.

Меня выслушали, но не услышали, проигнорировав всё мною сказанное. Ну и ладно, мне с ними не служить и детей не растить. Да и не затем приехал, чтобы заниматься их просвещением или переубеждением.

Тем временем подошло время завтрака и, разумеется, очередного эстрадного номера. Надо сказать, что в армии завтрака как такового не было: солдатам и унтерам выдавалась кружка чая с сахаром, а к нему — кусок хлеба с ломтиком сыра. И на этом всё, до самого обеда предполагалось бегать, в буквальном смысле слова, на этом! Причём сыр в количестве сорока граммов (или двенадцать граммов масла на замену ему) появился меньше десяти лет назад, а четверть века назад и вовсе от казны выдавался только ломоть хлеба, да кипяток «по запросу», а чай и сахар «дозволялось» закупать из артельных средств.

Мои бойцы на довольствии в части, разумеется, не состояли, потому получили только место за столами и тот самый кипяток, а кормились из своих запасов, а именно — из внедрённых в дружине с дедовой подачи суточных рационов, о которых я уже как-то упоминал. Причём предусматривалось два варианта употребления: или каждый ест своё, разделяя упаковку в соответствии с рекомендацией, либо — артелью, в этом случае весь рацион использовался для того, чтобы приготовить еду на троих-четверых. Поскольку доступа к кухне у нас не было, а жечь костры на плацу, чтобы подвесить над ними котёл, и вовсе идея далеко за гранью разумного, использовали первый вариант. Тоже не разносолы, готовые консервы стоят дороговато, с жестяными банками проблема, а стеклянные весят много и так и норовят разбиться.

Нет, совсем от банок не ушли, да и не ставили такой цели. Но армейская говяжья тушёнка — хорошая, кстати, хоть и с минимумом приправ — в фасовке по два килограмма, это больно. Это в индивидуальный паёк никак не впихнёшь, только на «артель». Точнее, банка на отделение, в качестве приварка. В индивидуальных рационах же «приходилось изгаляться» (это дед так считает, не нравится ему отсутствие привычной упаковки) с вощёной бумагой и целлофановой[1] плёнкой. Да, ни кашу с мясом, ни рагу овощное в такую тару не запихнёшь, а вот уже всякие сыры да паштеты, не говоря уж о колбасах с хлебами и лепёшками, заворачивать вполне неплохо можно.

В общем, паёк сделать получилось, но не удалось собрать его из полностью готовых блюд, те же каши были в виде брикетов, как и супы. Дед, кстати, удивился, что эта технология известна и отработана, так что я не стал страдать ерундой с самостоятельным изготовлением и заказал готовую еду. Не так уж и дорого оказалось, особенно, если брать ящиками по полутысяче брикетов в каждом, да по нескольку ящиков каждого вида. Эти каши и супы нужно было залить кипятком и выдержать десять-пятнадцать минут, а на деле оказалось, что лучше бы ещё и проварить минут пять-семь. Но это не сравнить с тем, если бы тот же гороховый суп пришлось варить «с нуля»!

Ну и, разумеется, когда всласть поломали головы и создали свои варианты суточных рационов — узнали, что это уже давно изобретено, и армейские интенданты их закупают, в том числе и у нас в Империи, но они предназначены для частей, участвующих в боевых действиях, да и там их не часто видят. В общем, мы успешно изобрели велосипед, благо хоть — не с квадратными колёсами. А ведь можно было догадаться, особенно когда концентраты покупали, и они приходили в ящиках, очень похожих на патронные, только размером побольше! Утешились тем, что если такое приняли в большинстве серьёзных армий, значит, это не блажь и не дурость, а полезная идея.

Так или иначе, пайки, выданные дружинникам «в дорогу» себя уже окупили, и вчера вечером, когда почти нетронутый паёк (завтракали «дома», а обедали в Викентьевке) пошёл частью на ужин, а частью на установление знакомства, и сегодня утром, когда артиллеристы смотрели на дружинников с явной завистью.

После завтрака, пока в части проводился развод на дневные работы, мои бойцы переоделись обратно в полевую форму и подготовили технику к выезду на полигон, попутно успев объяснить любопытствующим, чем отличается чёрно-серая форма от жёлто-зелёной, и что имеется ещё и парадная, и всё это для них бесплатно, как часть вещевого довольствия. Судя по удивлённым и задумчивым лицам — тоже немаловажный фактор. Мои, как выяснилось, ещё и цену «полёвки» назвали, причём изначальную, до того, как её удалось изрядно сбросить за счёт пусть мелкого, но опта. А на вопрос, почему так дорого — рассказали про защитные вставки, и даже дали пощупать, а также про другие свойства.

Выезд на полигон не удивил ничем — меня, офицеры смотрели н наши манёвры с выставлением боевого охранения, развёртыванием командно-наблюдательного пункта и высылкой вперёд разведки на специальном авто и установкой в условном тылу «штаба отряда» большими глазами. Правда, я уже совсем не уверен, что они увидели то же, что и мы, или хотя бы то, что хотели показать. Но удобство подхода с передвижным штабом оценили! Что же до собственно стрельб, их результатов и реакции окружающих, то тут я словил себя на чём-то сродни ностальгии. Вспомнил учёбу в академии и одинаковые, часто — бестолковые, вопросы на каждой очередной консультации перед экзаменами. Так же и здесь: на каждых стрельбах у зрителей возникают ровно одни и те же вопросы, предложения и идеи, зачастую даже в том же порядке. Под конец я даже не удержался, и стал порою отвечать на вопросы до того, как их проговаривали вслух., глядя в удивлённые лица спрашивающих. Тут одно из двух: или догадаются, что я не первый раз это слышу, или сочтут меня тайным менталистом. Расстреляли, кстати, не так уж и много, только то, что было в передках. Может, местные просто не поняли, что у нас с собой ещё есть? Ну, это их проблемы.

За обедом, а меня пригласили в офицерское собрание части, благо, погоны позволяют не только навестить оную, но и в книге почётных гостей расписаться при желании, как-то сам собой возник вопрос обратной дороги. На мои переживания о том, что, если ещё немного задержаться, то придётся продираться через Бобруйск в самый разгар вечернего выхода и выезда на улицы всего, что может шевелиться и не заперто, меня удивили вопросом:

— А в объезд с юга почему не хотите?

— А там есть объезд⁈

— Да, мы сами порой им пользуемся: наше начальство сидит на южном краю города, и продираться через него с Гомельского предместья удовольствия не доставляет, тут вы полностью правы.

— Но по карте там нет сплошной дороги!

— Кто в наши дни верит картам? Особенно, если они изданы лет тридцать назад!

— Вот-вот! — Подключился к разговору и сам Сизарёв. — Вашей Викентьевки, например, на картах тоже нет, как и дорог к ней, включая насыпь.

Я же вспомнил приезд в гости в Смолевичи «рыбных братьев» и их карту, на которой не было нашего озера. Кстати, надо будет связаться с ними, узнать, как дела и служба, а также прояснить судьбу тех телекинетических перчаток. Мою, например, отобрали строители.

В итоге, пока я предавался размышлениям, господа офицеры быстро посовещались и пришли к решению: мне предложили выделить провожатого — унтера из сверхсрочников, которого мы довезём до Викентьевки, а завтра утром его оттуда привезут обратно. Заодно и местные шофёры объездную дорогу узнают, им с грузами на Могилёв, и на Гомель, и на Шклов тоже невесело через всю эту свистопляску продираться. Ну, и унтер посмотрит на одно из возможных мест жизни и службы тех, кто захочет пойти ко мне в дружину.

Пообедали, кто чем, погрузились, ещё раз проверили, не забыли ли чего, и поехали, усадив проводника на правое переднее сиденье РДА. Объездная дорога оставила двойственные ощущения. С одной стороны — дорога не сказать, чтобы хуже той, что идёт от Червеня на юг, к Пуховичам, или дороги от Алёшкино к Смиловичскому тракту через Верхнее. На грузовике и в сухую погоду проехать можно без особых затруднений, хоть особо и не разгонишься, на некоторых участках больше двадцати не разгонишься. Правда, и это в разы быстрее, чем проползание через город, а длина пути почти такая же. Ну, а в дождь или в гололёд будет сложнее, на легковом же автомобиле в распутицу сюда лучше не соваться: приключение будет грязным, бестолковым и бесплодным.

Когда приехали в Викентьевку, смог поговорить уже со своими офицерами относительно результатов поездки — настоящих, тех, что интересовали нас. В конце концов, главной задачей были отнюдь не реклама миномётов в артиллерийских частях Императорской армии и не повышение уровня технической грамотности её офицеров. Улов оказался больше ожидаемого, хоть и меньше желаемого, то есть — хороший результат. Если в цифрах: Старокомельский под шумок успел заключить семнадцать предварительных договоров! Речь шла об отставниках, которые не успели уехать из военного городка, и о тех, кто собирался уйти в отставку в ближайший месяц. И это только в одном городке! Причём и желающие завербоваться, и те, кому ещё долго служить, обещали рассказать о нас своим бывшим сослуживцам и коллегам из других частей.

Забегая вперёд: мы получили пятьдесят четыре заявки, из которых жандармерия одобрила пятьдесят. И мы, немного подумав, взяли всех: кого-то в состав миномётных расчётов, кого-то в экипаж обновлённой самоходки, а кое-кому предложили войти в подчинение Козелевичу. Пятьдесят взяли мы, а одного — жандармы. Не сказали, за что, но выглядели очень довольными. Странно: всех ведь предупреждали о проверке, объясняя тем, что не позже осени будет возможность лично увидеть Государя Императора. Кстати, озвучивание этого обстоятельства, как и то, что некоторые уже встречались с Его Величеством сильно повысили поток желающих поступить на службу.

Обратный путь прошёл с гораздо меньшим количеством «приключений». Во всяком случае, «тот самый» мост преодолели спокойно. Зато «отличились» разведчики, проскочившие поворот в сторону Червеня с Гомельской трассы, что заметили только через пять-шесть километров. По словам Старокомельского, они на месяц поселятся в лесу с картой. А на просёлке по пути к Червеню сперва шофёр командно-наблюдательного фургона умудрился так влететь колесом в промоину, что погнул полуось, а потом потеряли миномёт: чеку на буксировочном устройстве не то забыли поставить, не то она выпала, и при прыжке на очередном ухабе орудие вместе с зарядным ящиком поехало само по себе. Опять пришлось останавливать колонну при помощи мобилетной связи, выяснять, что случилось и почему, после чего проводить лёгкий полевой ремонт и продолжать движение. С учётом всего этого дорога от Викентьевки вместо расчётных четырёх часов заняла больше пяти с половиной. И это мы уже откорректировали график с учётом опыта дороги сюда!

А после приезда меня ждало ещё одно дело, которое висело давно, и также давно было забыто. Пожарное депо в Рысюхино достроили, и теперь ждали, что я укомплектую его обещанным автомобилем! Хорошо, что после того, как я начал имитировать изготовление этой техники, работники мастерской не торопясь продолжили между делом работы над нею. Так что за два дня, пока Волченок подбирал, оформлял и переводил в филиал пожарных я успел, бросив все другие дела, закончить бочку на колёсах. Даже никто ничего не заметил, урона репутации не получилось, что не может не радовать.

Ну, а после этого всё вернулось в свою колею, я доделал последние необходимые грузовики и сосредоточился на производстве боеприпасов, как к миномётам, так и к «Кроне». Точнее, всё должно было вернуться в колею обыденности, но когда у меня всё шло так, как должно, а тем более — так, как хотелось бы⁈

[1] Не путать с полиэтиленовой, которую некоторые обзывают целлофаном! На самом деле это вискозная плёнка, в нашем мире изобретена до 1911 года и использовалась в качестве упаковочного материала с 1913.