Глава 16

Второй раз я проснулась уже в одиночестве. Сладко потянулась, лениво звякнула в колокольчик, и уже через пару минут в комнату вошла Мирка.

— Доброе утро, миледи! Завтрак сюда подавать? Или внизу накрыть?

Я осторожно потянулась, чувствуя каждую отлежанную мышцу и некоторые раны.

— Внизу. Подай пока умыться и утреннее платье из серой шерсти и розовую шаль.

Девчонка споро убежала за водой, а я медленно встала, не совсем доверяя своему телу. Книги на полу не было. На кресле лежал аккуратно свернутый плед. Себастьян ушел, когда уже рассвело, но, вероятно, до того, как слуги поднялись на второй этаж. Надеюсь, его никто не видел. Сплетни могут привлечь к нам ненужное внимание, а я пока не готова объяснять, кто я и откуда. Хватит смутных слухов о благородной даме, угодившей в аварию.

Камеристка вернулась быстро. Я умылась, оделась, уложила волосы и, повинуясь странному желанию, надела скромные жемчужные серьги-капельки. Они добавляли утреннему образу недостающую нежность.

Потом Миралия проводила меня вниз, на веранду. Там уже был накрыт завтрак, и мистер Трэвис любовался садом, ожидая меня.

— Доброе утро! — сказали мы почти одновременно, потом отвели глаза, и я села к столу.

Чай, тост с джемом, яйцо… Я смотрела только в тарелку, не зная, как преодолеть мучительную неловкость, возникшую между нами. К счастью, ее разбила моя камеристка – пока я разливала чай, девчонка сбегала на площадь и принесла свежие столичные газеты. Свежими они были, конечно, относительно – их доставляли два раза в неделю столичным поездом, зато к ним прилагалась местная газета – один желтоватый лист, покрытый пачкающей руки дешевой краской.

Я умела читать газеты. Отец всегда требовал приносить их к завтраку и не просто читал – иногда пересказывал мне новости вслух, дополняя их своими комментариями. А иногда, если его одолевала простуда, вручал газету мне, требуя читать все подряд и высказывать уже свое мнение. При муже я таких навыков не проявляла – он в первое же брачное утро счел мой интерес к свежей прессе неженственным. А вот принцесса Амалия заметила однажды газету на моем подносе с завтраком и просила меня читать для нее вслух, чтобы быть в курсе столичных новостей.

Служанка положила стопку газет рядом с прибором Себастьяна, и он взглянул на них с недоумением. Я поняла, что в семинарии светские новости не уважали, и попросила:

— Мистер Трэвис, передайте мне газету, пожалуйста, хочу узнать, как дела в столице.

Он незамедлительно подал мне всю стопку и спросил:

— Миледи, что вы надеетесь отыскать в газетах?

— В первую очередь я изучу раздел объявлений, — сказала я. — Для высшего общества чрезвычайно важны все эти сообщения о рождениях, крестинах, свадьбах и прощаниях. Они показывают изменения в обществе, а порой даже намекают на милости или опалу, — ответила я, переворачивая пачку листов.

Себастьян вернулся к своему завтраку, а я наконец нашла то, что искала:

— Вот, послушайте, мистер Трэвис! В семейном склепе Верденов милостью принцессы Амалии Глостерширской установлена памятная табличка покойной графине Верден. Известно, что леди Вивьен была старшей фрейлиной принцессы, уважаемой светской дамой и бла-бла-бла…

Я опустила газету и улыбнулась.

— Простите, миледи, я ровно ничего не понял, — склонил голову бывший семинарист.

— Все просто, мистер Трэвис, — улыбка все еще блуждала по моим губам, — если помните, я оставила прощальные письма своим близким, в том числе принцессе. Она получила мое послание и, поскольку умеет читать между строк, прочитала и предостережение, и мою последнюю просьбу…

— Последнюю просьбу? Я думал, вы просто попрощались с теми, кто был вам дорог.

— Не только! — я удовлетворенно положила газету и уделила внимание завтраку. Хорошие новости вызвали прилив аппетита. — Вы ведь читали труды Эзопа, Себастьян?

— Да, миледи.

— Так вот, языком аналогий нередко пользуются при Дворе, чтобы иносказанием передать что-то важное. Особенно часто его применяют в письмах, ссылаясь на события, известные получателю. Мне нередко приходилось писать такие письма от имени принцессы, и я воспользовалась своими умениями. Если бы мое письмо прочел кто-то посторонний, он бы увидел лишь жалобы умирающей. Ее высочество же получила предостережение – опасаться герцога Дерринжера, а также мою скромную просьбу помешать графу Вердену жениться в ближайший год после моей смерти.

— Помешать? Но как?

— О, для ее высочества это не составит труда! Она уже сделала первый шаг, когда приехала на мои похороны и высказала предположение, что графу будет сложно справиться с потерей такой исключительной женщины. Теперь Верден не посмеет выполнить свою угрозу и объявить о помолвке через две недели после моей смерти.

Мистер Трэвис так увлекся разговором, что отложил приборы и взялся за чай. Вероятно, нравы высшего света казались ему чем-то диким и грязным, как ритуальные драки варваров, описанные Катуллом. Однако я продолжила объяснение:

— Заказав изготовление памятной таблички, принцесса не только почтила мою память, но и напомнила обо мне светскому обществу. Если Верден сейчас попытается объявить о помолвке, от него отвернутся. А он и так собрался жениться на внучке купца, и ему крайне важно положительное мнение общества.

— Я понимаю, вы не даете вашему мужу впасть в грех многоженства, — серьезно сказал Себастьян, и я с трудом удержалась от неприятной усмешки. — Но что вы будете делать, когда истечет срок траура?

— Год – это долго, мистер Трэвис, — ровно сказала я, вновь берясь за газету.

Больше я не комментировала объявления, но для себя кое-что отметила. На четвертой или пятой странице было вялое упоминание расследования кражи в особняке Верденов – мол, поиски преступников продолжаются, но безнадежно. Еще в разделе светской хроники отыскалась короткая заметка, в которой упоминался отъезд герцога Дерринжера в Гнездо орла – его личное поместье, расположенное в горах. Поездка была описана как внезапная и не соответствующая сезону. Я помнила короткий разговор об этом поместье между генералами. Они говорили, что это настоящая старинная крепость, в которой можно укрыться на год или больше. Ведь там есть припасы, источник воды и гарнизон.

Я хмыкнула и прищурилась – герцог решил сбежать от призрака графини Верден? Ну-ну! Насколько я знаю, ему все равно будут привозить почту из дворца и его столичного дома. Пусть порадуется недельку, а там и следующее письмо придет.