Глава 17

После завтрака мистер Трэвис ушел в кабинет – заниматься переводом. Обещал к обеду показать результат. А ко мне пришла за распоряжениями кухарка. Я обсудила с ней меню на следующую неделю, выдала деньги на покупки и занесла их в тетрадь с расходами. После чего позвала горничных и велела им собирать в саду фрукты, чтобы завялить их.

— Уже слишком холодно, миледи, — возразила одна, — не высохнет ничего!

Я задумчиво посмотрела на нее, понимая, что горничной не хочется идти в сад и ползать под деревьями. Уютнее сидеть на теплой кухне, болтая с кухаркой.

— Тебе ведь платит вдова Даргон? — уточнила я. — Тогда ступай к ней и скажи, что я тебя уволила.

Девица напыжилась, покраснела, собираясь что-то сказать, но я ее перебила:

— Сейчас не сезон. До приезда столичных хлыщей пройдет три-четыре месяца. Весь столб у ратуши оклеен объявлениями тех, кто ищет работу. Ты думаешь, я не найду горничную, которая соберет фрукты?

Девица поджала губы и сделала плаксивое лицо, но я была неумолима. Иногда нужно быть особенно жесткой, чтобы потом твои распоряжения выполнялись безоговорочно и сразу. Я приказала лакею проводить девицу на выход и проследить, чтобы не прихватила лишнего. Вторая спешно взяла корзину и ушла в сад. Когда слуга вернулся, я велела ему нанять двух шустрых горничных, готовых помогать в доме с заготовками. Лакей сразу осведомился:

— Вы позволите пригласить моих сестер, миледи? В сезон они работают в лечебнице, но сейчас там пусто.

— В лечебнице или в трактире? — уточнила я строгим тоном.

— Они мечтают учиться на повитух, миледи, но обучение стоит дорого.

— Пригласи их. Я поговорю и решу.

Слуга ушел, а я отправилась на кухню. Моя свекровь – вдовствующая графиня Верден – на кухню не заглядывала никогда. Наверное, поэтому и не возражала, когда этой частью дома занялась я. А между тем папенька любил покушать, и потому я знала множество рецептов различных блюд, да и сама могла кое-что приготовить.

Но сегодня я шла на кухню за другим. Там, конечно, уже обсуждали мое самодурство, и мне нужно было проследить, чтобы все было сделано так, как мне нужно.

Стоило мне появиться на пороге, как кухарка отвлеклась от кастрюли супа и неловко изобразила книксен.

— Можете не кланяться. Я бы хотела увидеть, как вы храните припасы, и есть ли место в погребе для того, что будет собрано в саду.

Меня провели по кладовым и погребу. Все было устроено хорошо и ладно. Запасы были скромными – в доме обычно проживало не более десяти человек, и для слуг готовили самую простую и дешевую пищу. Мне же нужен был запас местных сладостей – малиновой пастилы, вяленого инжира, сушеных синских фиников и орехов. Большой запас.

Служба у принцессы – непростое дело. Нужно учитывать сотню, тысячу мелочей ее ежедневного быта. Приходится контактировать со множеством людей, имеющих свои привычки и слабости. Их необходимо было учитывать, желая похвалить гостя от имени ее высочества или, напротив – намекнуть, что посетитель неугоден.

Так вот, примерно раз в сезон ее высочество приглашала в гости известного столичного издателя, чтобы обсудить с ним новинки. Старик очень гордился этими визитами. Он и так был обязан поставлять в королевскую библиотеку три экземпляра любой изданной книги, но ее высочеству их доставляли прямо со станка, порой даже раньше, чем Его Величеству, и два-три самых занимательных тома лорд Родерик Берстайн привозил с собой.

В ответ его всегда ждал его любимый черный чай – крепкий, заваренный до темно-красного цвета, и южные сладости. Самые лучшие южные сладости на фарфоровых блюдцах.

Вот эти самые сладости я и собиралась сейчас приготовить. Их можно было, конечно, купить на базаре, но такой лакомка, как лорд Берстайн, несомненно, оценит добротное домашнее приготовление. И те маленькие секреты, которые мне достались от кухарки Верденов.

Убедившись в наличии свободного места, я распорядилась приготовить все необходимое для масштабной работы на кухне. Лакей помчался в лавку – за патокой, сахаром, пекарской бумагой и пряностями. Кухарка спешно вынимала из шкафов и тумб подносы, блюда, сотейники и прочие необходимые инструменты.

Когда мы все приготовили, из сада явилась горничная с целой корзинкой поздней малины.

— Отлично! С нее и начнем, — скомандовала я, повязав поверх платья белоснежный фартук. Часть ягод мы насыпали в бутылки и залили спиртом – получится отличная малиновая наливка.

Остальные ягоды мы перебрали, раздавили пестиком в фарфоровой ступке, смешали со взбитыми белками, вылили на застеленные бумагой противни и поставили на остывающую печь – сушить.

Тут вернулся слуга с припасами и двумя серьезными некрасивыми девушками. Я оценила их строгие платья с белыми воротничками у горла и умные темные глаза. Эти южанки знали, что замуж их не позовут – в этих краях хватало красивых женщин, – и сознательно выбрали другую стезю. Что ж, меня они более чем устраивали.

Остаток дня мы готовили лакомства. В конце сада к моей радости нашлись еще и ореховые деревья. Пока слуги разбивали скорлупу и рубили крупными кусками орехи, я варила карамель и заливала ею орехи с малиной, орехи с изюмом, орехи с ломтиками апельсинов и лимонов.

К вечеру у меня дрожали руки, кружилась голова, подкашивались ноги.

— Миледи? — на кухню заглянул мистер Трэвис. — Я вас потерял! Вы пропустили обед!

— Закончили! — сказала я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Мистер Трэвис, через час подадут ужин, у вас есть время переодеться.

Я думала, что бывший семинарист надует губы, как нередко делали при дворе пажи и молодые придворные, и уйдет к себе, оскорбившись моим напоминанием в духе строгой нянюшки, но Себастьян сумел меня удивить.

Он вошел в кухню, подхватил меня на руки и распорядился:

— Ужин для миледи в спальню. Камеристку наверх с водой, льдом и горячим чаем!

Слуги встрепенулись и заверили мужчину в том, что все будет подано немедля.

Поднимаясь по лестнице со мной на руках, бывший семинарист укоризненно молчал.

— Не надо так, мистер Трэвис, — вздохнула я. — У нас мало времени. Вы думаете, герцог не начал еще расследование? Нам стоит заработать денег, чтобы уехать за границу.

— Если вы надорветесь, миледи, мы никуда не уедем, — строгим тоном ответил Себастьян. — Да и смысл готовить столько сладостей?

— Ох, — я тихонечко застонала, когда меня усадили в кресло у огня, — смысл есть. Самый влиятельный издатель столицы сладкоежка. Причем он любит именно южные сладости.

— Вы хотите отправить ему мою рукопись вместе со взяткой? — сообразил Трэвис.

— Именно, — подтвердила я его догадку. — Нам нужен постоянный доход. Накоплений моей бабушки надолго не хватит. А уж если придется уезжать быстро… Поверьте, мне пришлось немного путешествовать – с отцом и с ее высочеством, я знаю, сколько стоят удобства в дороге.

Себастьян помрачнел, и я прикусила язык – нельзя было напоминать мужчине, что он, по сути, нахлебник. На мое счастье в комнату ворвалась Мирка с подносом, а за ней шел наш лакей с ведром горячей воды.

Мужчин быстро вытолкали из комнаты, мне помогли раздеться, принять ванну с травами, намазаться снадобьем, заживляющим раны, и другим – смягчающим рубцы. Потом облачили в сорочку, расчесали волосы и подали ужин. Я же, посмотрев на богатырскую порцию рыбы с какой-то крупой, попросила пригласить ко мне мистера Трэвиса.

— Скажи ему, чтобы захватил свои бумаги. Я, к сожалению, не смогу спуститься вниз, очень устала. А ты посидишь с нами в углу, чтобы никто не сплетничал.