Глава 30

После чаепития я отправилась домой и села на веранде наблюдать за тем, как хлопочут горничные, собирая остатки урожая. Еще день-два, и начнутся унылые серые дожди. В обществе будут устраиваться зимние приемы, долгие посиделки в гостиных и маленькие танцевальные вечера, на которых молодые люди будут представлены друг другу в узком кругу, чтобы к весне определиться с симпатиями и объявить о помолвке.

Значит, к весне стоит показать мистеру Боументу, как мила, привлекательна и женственна Рантилла. А Сибилле придется объявить о помолвке. Вот только с кем? Есть ли у девушки кто-нибудь на примете? Это нужно выяснить!

Почему-то мысли о грядущем воссоединении влюбленных меня отвлекли от моих печалей, так что к ужину я была весела и спокойна. Мистер Трэвис немного витал в облаках, но это было понятно – вдохновленный новостями, он много времени проводил за письменным столом, стремясь как можно скорее создать второй том стихов.

Мы немного обсудили его новый перевод, я пообещала с утра посидеть над иллюстрациями, и мы разошлись по спальням. Пилюли доктора Смолетта отлично работали – я погружалась в сон без сновидений и просыпалась бодрая и веселая.

Помня, что вечером мне предстоит знакомство с родителями мистера Боумента, я посвятила утро рисованию. Пока перо скользило по бумаге, выводя греческие амфоры, раковины и цветы, в голове понемногу складывался план.

Итак, сегодня я непременно пойду на вечернюю службу. Но сначала…

Перекусив за ланчем, я попросила мистера Трэвиса проводить меня к прачке. Да-да, именно прачки знают больше всех остальных об интимной жизни и здоровье лордов и леди. Поскольку статс-дама принцессы следила и за этой частью жизни ее высочества, я знала, как важно вовремя умаслить прачку, чтобы белье из стирки возвращалось безупречно чистым, отглаженным и накрахмаленным.

Себастьян, витая в поэтических облаках, выполнил мою просьбу. Я от всей души поблагодарила старшую прачку за ее работу и вручила ей пакет цукатов, чтобы вознаградить младших прачек, а саму старшую пригласила выпить со мной чаю с пирогом.

Мы устроились в самом сухом углу прачечной – на сундуках с чистым бельем. И под горячий чай с капелькой бренди я задала высокой сухопарой старухе свои вопросы.

Во-первых, уточнила – здоровы ли юные леди Невилл? Монета, подсунутая в фольге от шоколадки, сделало свое дело. Мне объяснили, что с женским здоровьем у девушек все в порядке, но младшая настоящий сорванец – подолы платьев вечно в пыли, а то и надорваны, да и рукавам достается. А старшая леди Невилл обожает инжировое варенье. Это, конечно, не грех для девушки – любить сладкое, но уж больно трудно оно отмывается, особенно от тонких ночных сорочек и комнатных платьев.

Я слушала, подливала старшей прачке чаю и мотала на ус. Потом спросила, много ли в городе достойных молодых людей приличного поведения.

— Вы словно сваха спрашиваете, миледи, — усмехнулась старуха.

— В Форше есть сваха? — оживилась я.

— Была. Умерла года три назад. Дело свое хотела дочери передать, да та вышла замуж и уехала с мужем-офицером. Теперь уж каждый сам для себя решает такие дела.

— Отчего же не нашлась разумная женщина, готовая помочь молодым обрести счастье? — удивилась я. — В столице вот целая улица свах на любой вкус – и для рабочих кварталов, и для чиновников, да и в аристократических кругах есть дамы, которые занимаются этим за небольшую мзду.

— Невыгодное это у нас дело, миледи, — вздохнула прачка. — Знатных да богатых людей у нас мало, а с нищих что взять?

— Да взять с любого можно, была бы польза, — задумчиво сказала я, припоминая, как заводила связи при дворе.

Любезный разговор, несколько монет, пряник или конфета – и вот ты первая узнаешь новости, успеваешь прикрыть свою юбку в случае неприятностей или уехать на прогулку перед появлением неприятного гостя. Мелочи, из которых складывается комфортное существование в стае диких зверей, слегка прикрытых налетом цивилизации.

Прачка в ответ только усмехнулась, с нее я ведь тоже взяла, информация дорогого стоит.

В общем, я провела в прачечной все время между ланчем и вечерней службой и запомнила немало нужной и полезной информации. Еще раз поблагодарив словоохотливую женщину, я неспешно покинула жаркое и влажное помещение.

— Куда теперь, миледи? — Себастьян, пока мы болтали, усиленно писал в своем блокноте и, кажется, был доволен тем, что его не трогают.

— На службу, — я улыбнулась и аккуратно распустила подколотую вуаль на своей шляпке. Вдове прилично входить в храм под черным покрывалом.

Мы взяли извозчика, добрались до главного городского храма и хотели скромно занять места позади, но Рантилла увидела меня и не остановилась, пока не привела на просторную скамью в первом ряду. Оказалось, это именная скамья семейства Невиллов, но сегодня на службу пришли только юные леди, поэтому места было предостаточно.

— Простите, леди Бристоль, мне пришлось рассказать все сестре. Она не соглашалась идти на службу просто так, — прошептала мне младшая леди Невилл.

Я только кивнула в ответ – ожидаемо. Девушка не может прийти одна даже в церковь, а компаньонке такой секрет не доверишь.

Я поздоровалась с Сибиллой и еще раз присмотрелась к девушке. Приятная, спокойная. Возможно, не блещет умом, но и не выпячивает себя, а значит, вполне может быть любящей женой и матерью… помещика! Меня осенило! Я присела на скамью и, пока не началась служба, завела легкую беседу, пытаясь узнать, чем живет эта милая девушка.

Она неплохо ориентировалась в хозяйственных делах, поделилась рецептом инжирового варенья и пастилы. Сказала, что ей нравится вышивать и слушать музыку.

Конечно, леди Сибилла и не думала открываться перед практически незнакомой дамой, но я просто разговаривала с ней и потихоньку узнавала детали и подробности.

Потом началась служба. Мы чинно сидели, вставали, когда пели псалмы, наблюдали за служкой, бродящим туда-сюда с кадилом, и наконец вышли в узкий церковный двор, чтобы попрощаться со знакомыми. Вот тут леди Рантилла и представила меня мистеру и миссис Боумент.

Если верно утверждение о том, что невесту стоит выбирать, глядя на ее мать, то выбирая жениха, стоит взглянуть на его предков по мужской линии. И я внимательно рассмотрела мистера Боумента через вуаль.

Интересный мужчина. Не увалень, не забияка. Его жена выглядит немного суетливой и нервной, но я помню, что у них семеро детей, из них четыре девочки – шумное и хлопотное хозяйство. Тем не менее она хорошо одета – неброско, но добротно. Из-под скромной коричневой шляпы выглядывает нежное кружево чепчика, намекая на то, что в семье есть доход. А может, это как раз те деньги, которые отдает матери сын.

Девочки одеты в одинаковые пальто и шляпы, но украшения и отделка у всех разные. Мальчики одеты попроще – но это и понятно, сыновья младше и уже испачкали штаны и куртки осенней грязью. А вот и наследник фамилии. Рантилла замерла, потупилась, покраснела… В общем, выдала весь набор обожающей крохи, и мистер Боумент-младший ее не заметил. Лишь вежливо кивнул, как старой знакомой, и уделил гораздо больше внимания равнодушной к нему Сибилле.

Что ж, мужчины не меняются. Я поговорила пару минут с четой Боумент и простилась. Юных леди Невилл ждала коляска. Мистер Трэвис, как обычно, изображал безмолвную тень за моим плечом. Нет, он поздоровался и даже сказал несколько слов о погоде, но после известия о том, что он живет милостями тетушки, местные матушки перестали обращать на него внимание. И хорошо! И отлично! Потому что мне абсолютно точно понадобится его помощь!

Мы вернулись домой и провели вечер за тихими домашними делами – я рисовала и думала, Себастьян занимался переводами, иногда спрашивая у меня, какой эпитет звучит лучше.

Спать легли не поздно – за окном зашуршал дождь, и захотелось поскорее в кровать.