Глава 33

Гости разъезжались до полуночи. Это был все же не бал, а музыкальный вечер, так что закончился он не к рассвету, а значительно раньше. На прощание я успела шепнуть Рантилле требование не замечать Боумента и приготовить кекс, а потом сказала девушке, что она должна быть всегда занята для кавалера, пока он не съедет от родителей.

Она задумалась, припомнила спор над пуншевой чашей и пообещала выполнять мои наказы.

— Благодарю от души, леди Бристоль! Мне никогда не было так весело, как сегодня!

Я помахала платочком вслед семейству Невиллов и вернулась в дом. Слуги уже унесли остатки еды, погасили огонь в каминах, закрыли двери. Себастьян следовал за мной тенью и, когда я остановилась у окна, вглядываясь в ночь, негромко сказал:

— Надеюсь, у вас все получится, миледи.

— Вы заметили? — я хмыкнула. — Надеюсь, не все были так же внимательны.

— Думаю, никто ничего не понял. Просто я увидел ваши заметки на столе в гостиной и вспомнил матушку Теофану из нашего прихода. Ее никто не называл свахой, но каждый знал, к кому можно обратиться за советом насчет жениха или невесты. Я иногда помогал этой почтенной даме, и представьте себе, видел у нее в записной книжке такие же характеристики на молодых людей и девушек нашего прихода, какие сделали вы.

Я улыбнулась и расслабилась:

— Спасибо, мистер Трэвис, что сравнили меня с настоящей свахой. Я просто прониклась печалью леди Рантиллы и решила немного ей помочь.

— Я восхищен вашим душевным теплом, миледи!

Себастьян поднес мою руку к губам, и мы еще постояли, глядя на бушующий за окном ветер. Потом он тихонько ушел, а ко мне прибежала взбудораженная Мирка и проводила меня в спальню.

Утро после приема я провела в постели. Лениво позавтракала, лениво перебрала почту и вздрогнула, увидев знакомый конверт. Мистер Бриггс! Руки дрожали, когда я сломала печать. Что же такого произошло в столице, что старый дворецкий отправил мне второе письмо за неделю?

Оказалось, граф Верден вернулся в столицу. Поскольку в поместье ему не становилось лучше, любящая маменька оплатила пребывание в аббатстве. Туда слуг не пустили, так что Дэвид быстро пришел в себя и решил все же вернуться в столицу. Больше того – ко двору. Ведь стало известно, что принцесса Амалия остается в Бривании и принимает из рук Его Величество ряд патронажей над гильдиями и сообществами. Ее Двор будет работать. Появятся новые должности, новые возможности и награды. И граф Верден решил просить аудиенции у покровительницы своей жены, чтобы просить о придворной должности!

Я даже глазам своим не поверила и еще пару раз перечитала эти строки. Информация самая свежая и точная. Бриггс специально указал, что поддерживает хорошие отношения со слугами дома Верден и потому моментально узнает самые свежие сплетни. Камердинер проболтался, что лучшего столичного портного пригласили в дом, чтобы в срочном порядке сшить новый костюм для аудиенции. Вдовствующая графиня тоже желала обновить свой гардероб, но остановилась на одном визитном платье – из экономии.

Мне до мурашек в кончиках пальцев захотелось очутиться в столице! Попасть в кабинет ее высочества, чтобы увидеть эту встречу! Интересно, принцесса Амалия сразу откажет Вердену? Или напомнит ему о том, что в фаворе была графиня Верден, а не граф?

Я отложила письмо, позвонила в колокольчик и попросила Мирку подать горячий чай и домашнее платье. Такие новости невозможно читать в постели!

Через час я сидела в гостиной над чашкой чая и вновь читала письмо. Кроме ошеломляющих вестей про бывшего мужа я узнала, что к Бриггсу наведывались ищейки. Сначала некий мужчина по имени Итан Брейди – я нахмурилась, вспоминая давнее послание от доктора Либба, а потом парочка мрачных типов с королевским гербом на левой стороне мундира.

Я поморщилась – это было несколько странно, ведь прежде меня и старого дворецкого ничего не связывало больше пяти лет! Бабушка умерла, зачем сыщикам ее слуги?

Ответ оказался еще более странным, чем вопрос. Итан Брейди спрашивал, не бывала ли в доме графиня Верден? Он откуда-то знал, что бабуля завещала дом мне. К счастью, в завещании была приписка – в случае моей безвременной смерти дом оставался моим детям, а в случае их отсутствия – старому дворецкому.

— Миледи, он пытался войти в дом, принюхивался, осматривался, отметил, что мы хорошо содержим дом и сад, а потом пошел по соседям. К сожалению, мы не смогли скрыть, что в доме жила дама под вуалью и молодой человек. Соседка через дорогу доложила о приезде портного и доктора. Мужчина поблагодарил всех, не поскупившись на монеты. Мы с миссис Бриггс заверили его, что у нас гостила вдовая племянница с мужем, а слуг нанимали, потому что сами уже стары, а пенсия позволяет. Кажется, этот молодой человек нам не поверил. Но я потом переговорил с подмастерьем портного, если вы помните, вы сильно изменились внешне. Так вот, мужчина несколько раз переспрашивал мастера, какие у леди были волосы и глаза. Тот ему отвечал, что вы светловолосая и кареглазая, а ваш муж черноволосый. Но этот Итан Брейди не верил, пока портной не взбеленился и не сказал, что никогда бы не позволил зеленоглазой брюнетке носить коричневое и убивать этим цвет своих глаз. И показал настырному типу эскизы ваших нарядов с лоскутками ткани. Он убедился, что на всех набросках вы светловолосая и кареглазая, и пробормотал что-то вроде “волосы можно и покрасить, но глаза…” Это мне рассказал подмастерье.

Я отложила письмо, вздохнула и выпила остывший чай одним глотком. Кажется, я рано расслабилась. Кто-то продолжает искать живую графиню Верден!

В это время в гостиную спустился Себастьян, и я отвлеклась от своих переживаний.

Свежий морской воздух, ежедневные прогулки и более разнообразное питание превратили прежде привлекательного юношу в очень красивого молодого мужчину. Маленькая морщинка, залегшая между бровями, придавала ему серьезности, а легкая складка в уголке губ – трагичности. Камердинер следил за тем, чтобы мистер Трэвис регулярно посещал цирюльника, так что его волосы всегда были аккуратно подстрижены, покрашены и уложены. От былых золотых кудрей ничего не осталось, но кажется, мой компаньон успел привыкнуть к новой прическе, к тугому шейному платку и модной трости.

— Доброе утро, миледи! — он поклонился и тут же улыбнулся: — Слуги уверяли меня, что настоящая леди после бала весь день проводит в постели, читая записочки и ответные приглашения, а вы поднялись уже к обеду!

— Доброе утро, мистер Трэвис, — я залюбовалась своим компаньоном. Все же Господь, сотворив его, разбил форму. — Получила письмо из столицы и решила запить новости чаем.

— Сейчас уже время ланча, миледи, предлагаю обсудить письмо за столом.

— Не стоит портить аппетит, Себастьян, — я легко улыбнулась, — поговорим после обеда.

Мы перекусили легким куриным супом с кореньями и рыбными котлетками в панировке. Доктор Смолетт все еще рекомендовал нам легкую еду, без обилия сладостей и сдобы, зато напирал на необходимость рыбы, яиц и овощей.

За едой обсуждали минувший вечер. Я даже посмеялась, когда Мирка внесла целый поднос свежих посланий, и стопка конвертов вздымалась выше ее головы!

Пересев к камину, я разлила по чашкам чай, и мы принялись читать записки. Мистер Дэвис был счастлив. Он благодарил меня за приглашение, за возможность показать свой оркестр, за знакомство с леди Сибиллой и осторожно спрашивал – может ли он надеяться на мою поддержку в этом знакомстве? Судя по старомодному слогу, мистер Дэвис жил уединенно и не заметил, что у мэра подросли дочери.

Я немедля написала ответ и принялась открывать другие конверты. Большая часть посланий были просто выражением благодарности за чудесный вечер. Кое-кто написал ответное приглашение.

— Мистер Трэвис, — я протянула Себастьяну те бумаги, в которых нас приглашали на чай, на представление с “живыми картинами” и на музыкальный вечер, – что вам нравится?

— Пожалуй, “живые картины”, — серьезно ответил бывший семинарист, — там будет тише.

Я только головой покачала. Все же мой компаньон не любитель шумных собраний. Может, и к лучшему.

До самого вечернего чая я писала вежливые ответы, то и дело поглядывая на недочитанное письмо мистера Бриггса. Почему меня ищут? Заподозрили, что жива? И почему сыщики ходят отдельно?