Глава 34

Итан Брейди не спешил. Он изучал доступную информацию. Пусть королевские ищейки наступали ему на пятки, выводы они делали совсем иные. Эти рослые красавцы были уверены, что графиня Верден мертва. А вот Итана постоянно царапала та самая печать из дешевого сургуча. Если бы графиня написала письмо во дворце или в своем доме, печать была бы голубой. Запас сургуча в доме хранился изрядный, это сыщик проверил первым делом.

Если бы писала в застенках – где бы она взяла личную бумагу, качественные чернила и конверт, в котором письмо попало к герцогу?

Да, Брейди расспросил слуг и узнал совершенно точно – графиню увезли из дома гвардейцы герцога. Проследил ее путь до застенков. Узнал много нового от приговоренных к казни бывших стражников пыточного подвала. Даже причину смерти графини узнал – ее сообщил доктор, скупающий тела для анатомического театра.

— А зачем вы выкупили тело графини и этого юноши? — небрежно поинтересовался сыщик. О факте выкупа он уже знал и даже сумму у стражников выяснил.

— Странный вопрос! — доктор посмотрел на сыщика поверх очков. — В моем театре медики всей столицы изучают анатомию человека. На преступниках обычно множество шрамов, болячек, ран, а чистое и красивое тело в театр попадает нечасто. Правильную анатомию тоже нужно знать!

— Стражники показали, что вы объявили графиню Верден умершей от обильного кровотечения. Чем оно было вызвано?

Либб поморщился:

— Эти мужланы… Леди потеряла ребенка.

Итан сглотнул. Он не был сентиментальным, но его бабка была повитухой, поэтому ему случалось видеть и слышать то, что от мужчин обычно скрывается.

— А семинарист? Себастьян – как его там?

— Имени не знаю, — махнул рукой док, — просто красивый юноша с развитой мускулатурой. Он умер от внутреннего кровотечения. Кто-то из стражников ударил его в печень.

Итан задумался. Доктор отвечал гладко, не вспоминал, не мялся. Конечно, тела отличались от его обычной “клиентуры”, но все же…

— А ваш помощник, тот, который готовит тела к сеансу, он не мог ничего перепутать?

— Крюмсдаль? Как он мог что-то перепутать? — фыркнул Либб. — Или вы думаете, все тела одинаковые? Спешу вас уверить – не мог он напутать. Тело графини нам пришлось отдать сразу после первого сеанса, а юношу изучали еще несколько дней.

— Куда вы деваете тела после театра? — с интересом уточнил Брейди.

— На кладбище, — пожал плечами доктор, — в общие могилы для неизвестных бродяг.

Сыщик покивал. Пока никаких расхождений с собранной информацией не было. И все же, будь у него больше полномочий, он бы вскрыл могилу леди Верден. Тем более ее саркофаг установили в фамильном склепе Верденов, и даже землю копать не нужно…

Задумавшись, Итан рассеянно простился с доктором и двинулся к неприметной таверне в дурном районе. Теневые короли ему кое-что задолжали, самое время спросить должок!

Той же ночью склеп Верденов был взломан. Работали лучшие воры теневой конторы. Они даже плюнули, когда вскрыли обычный, в общем-то, замок. Но дальше их ждал сюрприз – за обшитой металлом дубовой дверью в склеп шла посеребренная решетка.

— А графья-то своих предков побаивались, — хмыкнул один из воров, разбираясь с хитрым запором, который можно было открыть без ключа, но только с внешней стороны.

Итан Брейди, облаченный в черное, промолчал. Он вырос в таком месте, где живых следовало бояться больше, чем мертвых, и часто проводил время на кладбище, ведь можно было стянуть с могилы поминальный кусок хлеба или пару яблок.

Открыв решетку, два вора и один сыщик спустились на пару ступеней. Склеп рода Верден не слишком сильно углублялся в землю, поэтому здесь не было сырости и плесени.

В центре зала стояли постаменты с саркофагами основателей рода. Мраморную крышку последнего пристанища первого графа украшала скульптура лежащего рыцаря из темного камня. В руках статуи был зажат настоящий меч, голову украшал узкий “походный” венец. Соседний саркофаг, принадлежащий первой графине Верден, был украшен скромнее, не полноценная скульптура – лишь барельеф, зато на нем были обозначены все украшения леди, а на руках виднелся сверток с младенцем.

Могилы менее почитаемых графских родственников находились в земле и обозначались мраморными плитами. Еще несколько саркофагов были устроены вертикально вдоль стен.

Самый свежий гроб был дубовым и довольно небрежно стоял на полке, украшенной изящной табличкой. К нему Итан и подошел. Изучил табличку, махнул рукой подельникам:

— Нужно вскрыть.

Мужчины покрутились рядом и вынесли вердикт:

— Внутри запаянный свинцовый гроб, чтобы вскрыть и не расплескать, придется спустить на пол.

— Действуйте! — Брейди достал из кармана платок, щедро политый дурацкими цветочными духами, и закрыл лицо.

Воры сделали то же самое. Ломать гроб было нельзя – сыщик надеялся скрыть свое пребывание в обители мертвых, поэтому и попросил у теневиков лучших специалистов.

Крышка открылась легко – замка на ней не было, только четыре гвоздя. А вот свинцовый ящик вскрывать пришлось осторожно, по шву и довольно долго.

Итан отошел, чтобы не мешать, и начал разглядывать другие надгробия, скользя взглядом по полкам. Он даже не сразу понял, что заставило его вернуться к тому месту, где стоял гроб покойной графини. Конверт. Тяжелый, плотный конверт из розовой бумаги. Сразу пять клякс сургуча без печатки. Дотянувшись, сыщик забрал пачку бумаги и спрятал в поясную сумку. Интересно, что это? Копия завещания графини? Или кто-то из ее родных решил написать прощальное письмо? Когда-то это было модно. При прощании возле гроба ставили специальную урну для таких посланий и относили ее в склеп вместе с телом. Однако это была лишь дань моде. Некоторые приносили на похороны пустой конверт, оформленный, правда, по всем правилам.

Пока Итан думал, прислонившись к стене, воры закончили свое дело и позвали его подойти ближе. В гробу лежало тело. Граф явно сэкономил на жене. Тело не было забальзамировано, платье выглядело старомодным, хотя прицепленный к нему шлейф сверкал серебряным шитьем, а волосы покойной не были собраны в прическу. Вот волосы Итана и насторожили. За время расследования он встретился с полдюжиной людей, лично знающих графиню. И у каждого взял ее подробное описание. Помимо колдовских зеленых глаз, бархатной кожи и тонкой талии все дружно описали черные волосы, нахваливая очаровательное сочетание глаз, кожи и волос. Так вот, у полуразложившегося трупа в гробу волосы были черными… а у корней – рыжими!

— Подсвети! — коротко сказал Брейди, еще раз склоняясь к черепу, сверкающему провалами глаз, и… о, да! Зубы неизвестной женщины пребывали в ужасном состоянии! Не то чтобы у аристократов не случалось дурных зубов, но все же мягкая разнообразная пища не позволяла зубам так стираться в столь юном возрасте.

Прядь волос и один зуб сыщик все же упаковал в носовой платок. После чего воры закрыли гроб и вернули его на полку.

Уничтожив все следы своего пребывания в склепе Верденов, Итан отпустил “ночников” и неспешно прогулялся до полицейского управления. Успел по дороге перехватить торговку пирогами и позавтракать. Взял стакан травяного отвара у мальчишки на углу, попробовал, подумал – и наполнил горячей смесью трав, меда и пряностей свою флягу.

К этому времени в участок пришла дневная смена, в том числе доктор Зюйс – старый уже, но еще крепкий лекарь, который половину дня осматривал найденные ночной сменой трупы, а вторую – зашивал раны тем неудачникам, кому пришлось разнимать кабацкую драку или ловить грабителей в темных переулках.

В его полуподвальную каморку и направился Брейди. Подождал немного, давая доку время снять пальто и шляпу, вымыть руки под звонким медным рукомойником, сесть за стол, и вот тогда вошел.

— А, Брейди! Что вас привело ко мне? — штатный лекарь отделения перебирал бумаги и, кажется, никуда не торопился.

— Нужна ваша помощь, док. Маленькая подсказка. Скажите мне, могут у мертвеца, лежащего в могиле, расти волосы?

Доктор хмыкнул, поправил круглые смешные очки и сказал:

— Не могут.

Итан не спешил перебивать. Знал уже, что доктор сначала даст короткий ответ, и если его не торопить – дополнит развернутым комментарием, который может иметь совсем другое значение.

— Однако мне приходилось присутствовать на вскрытиях могил. Так вот, иногда казалось, что волосы человека сильно подросли. Особенно заметно это было у женщин и полных мужчин.

Брейди мужественно молчал.

— Все просто, — док снял очки, вздохнул и пояснил: — Мягкие ткани человека раздуваются в начале разложения и усыхают или растворяются, если, скажем, могила находится в песчаных почвах. Та длина волос, которая пряталась в жировой прослойке, выглядывает наружу.

Сыщик покрутил в голове полученную информацию и уточнил:

— То есть если волосы были окрашены…

— После смерти можно будет заметить их натуральный цвет.

— Спасибо, док! — Итан поколебался и все же полез в карман: — Вы можете сказать, кому может принадлежать вот этот зуб?

Зюйс надел очки, выловил в ящике стола лупу и поднес “добычу” Брейди к лампе.

— Хм, хм, зуб, несомненно, человеческий. Размер небольшой, так что, скорее всего, женщина или подросток. Белый, без налета, значит, владелец не жует табак, но потерт, и вот эти полоски… — док ковырнул зуб железным крючком и поднял глаза: — Так что вы хотели узнать, молодой человек?

— Может ли этот зуб принадлежать аристократке?

— Нет! — категорично заявил Зюйс.

— Вы так уверены… — с долей сомнения в голосе протянул Итан.

Док картинно вздохнул – он обожал маленькие театральные эффекты – и ткнул железкой в сильную потертость:

— Орехи, сударь, орехи!

— Орехи? — не понимая, переспросил Итан.

— Обладатель этого зуба грыз орехи целиком, раскалывая скорлупу зубами. Благородные же леди употребляют орехи только в составе десертов и прочих блюд, несомненно, уже очищенными!

— Благодарю, док!

— Я разрешил для вас загадку, юноша?

— Скорее загадали новую!