Глава 50

Ночь я провела практически без сна, и только нежные ласки Себастьяна позволили мне забыться к рассвету. Увы, вставать пришлось рано. Проснуться помог крепкий чай, а потом уже и времени не осталось – экипаж ждал, и мы поспешили на вокзал.

Дорога до столицы стала бы для меня изнуряющей, но я снова начала принимать микстуру доктора Смолетта. А Себастьян, отвлекая меня от тревог, предложил принять участие в его маленькой шутке. Мой жених решил написать книжечку якобы народных песен под женским псевдонимом, а мне предложил ее проиллюстрировать.

Я увлеклась идеей, поэтому большую часть времени мы сидели за столиком с блокнотами. Он писал “народные” тексты, а я делала наброски или просто записывала идеи для оформления той или иной песни. Потом поблизости раздались звуки гитары, и нам пришло в голову попробовать положить слова на музыку. Мы нанесли визит в соседнее купе и с удивлением увидели в нем новобрачных! Оказывается, капитана Брэмса вызвали в столицу по служебным делам, и он взял молодую жену с собой, чтобы показать Эжени большой город.

— А с кем же вы оставили братьев? — удивилась я.

— Дик и Седди готовятся к поступлению в морскую школу, — с улыбкой сказала молодая миссис Брэмс. — Капитан нанял для них учителя, и тот вполне справляется.

— А…

— Папенька уехал в монастырь смиренных братьев. Сам. Сказал, что вернется, если поймет, что справился со своими трудностями.

Эжени опустила взгляд на свои руки. Она все еще чувствовала себя неловко, когда говорила об отце. Но Брэмс немедля пожал ей руку, и молодая женщина воспряла. Замужество удивительно красило ее, и я порадовалась за эту пару.

Между тем Себастьян объяснил, для чего мы заглянули к соседям, и капитан расцвел. Оказывается, это он играл на гитаре, и пусть инструмент был не особенно хорош – он попросил его у проводника, зато играл “морской волк” очень недурно и быстро подобрал мелодии к уже написанным “народным песням”.

Себастьян радостно сделал пометки аккордов у каждого текста, а Эжени просто напела слова приятным мягким голосом.

В приятной компании время бежало еще быстрее, и когда мы добрались до столицы, расставаться не хотелось. Впрочем, капитан сказал нам название гостиницы, в которой они остановятся, и предложил встретиться через несколько дней и пообедать.

— Мы задержимся в столице по крайней мере на месяц, — сказал он, — и будет приятно пообщаться со знакомыми. Эжени немного пугает местное общество.

Мы заверили его, что будем рады повидаться, и отправились на Зеленую улицу.

Мистер Бриггс встречал нас с торжественностью и апломбом старого слуги.

Горячий обед подали, как только мы умылись. В купальне исходили паром две большие бадьи с кипятком, а новенькие слуги получили чистое белье, форму и наказ идти мыться и есть, пока господа обедают.

Мы спешили. Путешествие нас измотало, а еще впереди маячила аудиенция, так что времени на отдых было немного. Отдав должное кулинарным талантам миссис Бриггс, я попросила дворецкого отправить посыльного за портным. Мой гардероб безнадежно устарел, и для аудиенции мне нужно хотя бы одно новое платье.

Купание, короткий сон и деликатный стук в дверь спальни:

— Миледи, портной пришел!

Я спустилась вниз в домашнем платье. В конце концов, придется снимать мерки, да и портному не привыкать видеть клиенток в полуодетом виде.

Мистер Финн был счастлив меня видеть. Он рассыпался в комплиментах моему цвету лица и страшно обрадовался, когда я поставила ему задачу.

— Дорогое траурное платье, мистер Финн. Для посещения дворца. Лучше всего тафта и серебряное кружево. Уже весна, но мой траур все еще строг.

— Миледи, помилуйте, прошло больше полугода! — портному явно хотелось сшить что-то более светлое, подходящее блондинке, но я заверила его, что дворцовый этикет максимально строг, и мы договорились о цене.

Собственно, этим и был занят мой вечер, а на следующее утро я под густой вуалью направилась на Бонд-стрит. Улица, состоящая исключительно из модных лавок и салонов модисток, нужна была мне для того, чтобы подсмотреть модные тенденции и прикупить аксессуаров. Перчатки, туфельки, шелковые чулки, веер, заколки с черным жемчугом и маленькими перышками, свернутыми в “ракушку” – в общем, все то, что дополняет туалет дамы и порой стоит куда дороже самого платья.

Себастьян сопровождал меня и с трудом делал равнодушное лицо, когда модистка подсовывала ему картонку с цифрами.

Когда мы сели в экипаж, чтобы ехать домой на первую примерку, мистер Трэвис выглядел очень задумчивым.

— Вас утомила прогулка по магазинам? — спросила я с улыбкой. Меня эта поездка взбодрила и успокоила. Ничего особенного в моде не случилось, а мелкие детали мы успеем исправить на примерке.

— Я понял, что мне стоит зарабатывать больше. Вы не огорчитесь, миледи, если я сегодня загляну в издательство?

— Нисколько. Только прошу вас взять с собой мистера Боумента. Он может быть полезен.

— Вы правы! — Себастьян поцеловал мне руку и велел кучеру остановиться у гостиницы, в которой нас ждал стряпчий. Я же со спокойной душой поехала на примерку. Как говорила бабуля – женщина в любых обстоятельствах должна оставаться красивой!

С мистером Финном мы провозились больше двух часов. Сначала подгоняли основу платья из черной, как ночь, тафты с редкими “слезинками” серебрянной нити. Потом мастер вынул из сундука несколько постав серебряного кружева, и мы прикладывали его к платью, решая, как выгоднее подать этот допустимый аксессуар. Аудиенция была назначена на первую половину дня, так что платье должно быть максимально закрытым. В итоге портной предложил отличное решение – отделать лиф и рукава полосками черного бархата – все же весна, и еще прохладно. А уже по бархату пустить узкую полоску кружева и ровно такую же полоску спрятать в белоснежном многослойном воротничке у горла.

Увлекшись дамскими делами, я утомилась и, едва мистер Финн ушел, приказала подать чай и закуски. А буквально через несколько минут в гостиную вошли довольные мистер Трэвис и мистер Боумент.

— Миледи, — жених поцеловал мне руку, а стряпчий ограничился поклоном. — Рад вам сообщить, что с помощью мистера Боумента я заключил весьма выгодный договор с издательством на книгу “Народные песни приморских земель”.

— Замечательные новости! — искренне обрадовалась я. — Мистер Боумент, останетесь на чай?

— С радостью, миледи! — стряпчий сел, принял чашку и сандвич с огурцом, а когда я взялась разливать чай второй раз, сказал: — Все прочие бумаги я приготовил и привез вам на подпись. Как только вы их заверите, я тотчас отправлюсь к особняку Верденов и объясню ситуацию наследнику. Думаю, это не займет много времени, а завтра можно будет отправить бумаги в суд.

— В суд?

— Не думаю, что новый граф Верден так просто отдаст вам большую часть своего состояния, — серьезно сказал Боумент. — Я запросил у нотариуса копию вашего брачного соглашения и копию завещания адмирала. Там упоминаются ценные бумаги, недвижимость, украшения… Вы были очень богатой невестой и выгодной женой, миледи.

— Что ж, суд так суд, но прошу вас не спешить со всем этим, мистер Боумент. Я сейчас подпишу бумаги и возьму их с собой. Завтра у меня назначена встреча с Его Величеством. Может случиться так, что меня лишат всех прав и вышлют куда-нибудь на окраины королевства.

Стряпчий понял. Не зря же я, пусть коротко, обрисовала ему ситуацию.

— Что ж, тогда, полагаю, я не зря прихватил четыре копии. Если Его Величество откажет вам в признании вашего имени, мы сможем подать в обычный суд на взыскание вдовьей части.

Допив чай, я быстро подписала все прошения и уложила по одному экземпляру в красивую черную папку, украшенную тисненым изображением ласточки.

Стряпчий ушел, а я закружила по гостиной, представляя еще одну бессонную ночь. Однако Себастьян не дал мне волноваться и тосковать – сначала поймал и зацеловал, почти насильно сломив мое недовольство. А потом потянул в кабинет – “Народные песни приморских земель” нуждались в иллюстрациях!