102

— Равиль, я не могу. В моем университете хорошая программа для переводчиков, там выпускают хороших специалистом. К тому же у меня хорошая репутация среди преподавателей, оценки тоже замечательные. Я иду на красный диплом, у меня повышенная стипендия…

— Все то же самое у тебя может быть здесь.

— Но не сейчас, — оборвала его я. Этот разговор был важен, но причинял столько боли, что щемило в груди. – Скоро сентябрь, учебные списки уже составлены. Поступать или переводиться в этому году поздно.

— Тогда пообещай, что переедешь в следующем.

— Я не могу обещать такое, — покачала головой я. – Равиль, ты специально завел этот разговор здесь? Чтобы точно не сбежала?

И я указала на двери кабинки, закрытые с той стороны. Хотя даже если бы они открывались по щелчку пальцев, мы уже поднялись на достаточную высоту.

— Если ты не приедешь, то приеду я, — сказал он такой интонацией, чтобы можно было бы усомниться – это обещание или угроза?

— Мы должны дать друг другу время, чтобы понять, что между нами и нужно ли оно нам, — это говорил разум, а не сердце. Холодные и расчетливые слова никак не отражали то, что я чувствовала сейчас.

— Я уже сейчас знаю, что никакое время не исправит то, что чувствую к тебе, — Равиль выглядел пугающе серьезным. Я завидовала его решимости, которая действовала на меня, как гипноз.

Чем дольше Равиль говорил, тем больше я верила, что единственным верным решением будет переехать.

— Я никогда не ощущал ничего подобного, как с тобой. Мне хочется всегда быть рядом, а когда ты уходишь, мне кажется, что ты унесла с собой что-то важное, без чего становится сложно дышать. Меня сводит с ума мысль о том, что ты целовалась с другим, и я хочу вытравить его касания с твоего тела. Трогать тебя, целовать, пока не забудешь, каково это – быть с кем-то другим.

Я внимательно слушала его и, несмотря на то, что наша кабинка уже достигла наивысшей точки, мой взгляд был приклеен только к Равилю.

— Знаю, что так говорить нельзя, но и молчать не собираюсь, — продолжал он. – Я желаю тебе счастья, но хочу, чтобы счастлива ты была только со мной.

Мне показалось, что мир замер после этих слов. Еще никогда прежде Равиль, которого и Арина, и все мои подруги провозгласили «самым зеленым в мире флагом» не говорил такие жесткие, почти нездоровые слова.

Мир раскачивался перед глазами, и только через несколько секунд я поняла, что мне не кажется. Ведь кабинка замерла на высоте.

Колесо остановилось.

— Проклятье, — выдавила я и вытянула шею, чтобы посмотреть вниз.

Подсветка на колесе погасла, а вокруг аттракциона суетились люди. Отсюда, да еще и в темноте особо не разобрать, но, похоже, потребуется время, чтобы решить проблему.

— Похоже, что-то с электричеством, — Равиль кивнул в сторону набережной. Там погасли фонари, и прогулочная тропа погрузилась во мрак. – Придется ждать, когда все исправят.

— Видимо, в гостиницу я сегодня вернусь за полночь, — вздохнула я и достала телефон. Связь тут ловила, поэтому я без проблем написала Арине, чтобы она покидала мои вещи в сумки.

«А ты где?»— пришло в ответ от подруги.

Я потянулась, чтобы напечатать сообщение, но Арина написала быстрее:

«Впрочем, не отвечай. Трахни уже Равиля!!!»

Только прочитав сообщение, я торопливо заблокировала экран.

Стыд бурлил в крови так, будто в колу бросили мятную таблетку. Матушкина библиотека, надеюсь, Равиль не успел прочить наш чат…

Однако судя по его тихому, чуть хриплому смеху у моего уха, чаяния были безнадежны.

— И не стыдно тебе встречаться со мной только для того, чтобы затащить в постель? – подшутил он, щекоча дыханием шею.

— Моя подруга – идиотка, — сгорая от смущения, выпалила я. – Это просто шутка. Прости, пожалуйста.

— А разве похоже, что я обижен?

Соблазнительная улыбка на расстоянии вдоха от моих губ так и манила, чтобы я попробовала ее на вкус. Я облизнула пересохшие губы и тяжело сглотнула.

— Не молчи, Тина. Скажи, о чем думаешь?

Он повернулся всем корпусом ко мне. Нервно выдохнув, я призналась:

— О том, что ты сказал.

— О переезде?

— О том, что хочешь, чтобы я была счастлива только с тобой.

Он задумчиво хмыкнул, провел рукой по белым локонам, которые были так похожи на пенные барашки волн.

— Я напугал тебя?

— Сначала да. Но теперь я сама себя пугаю.

Он вопросительно выгнул брови, и я выпалила:

— Потому что я понимаю, о чем ты. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив только со мной!

Взгляд Равиля вдруг переменился, будто небо перед штормом. Осторожность и неуверенность испарились, уступая место решительности и напору. Он коснулся моего лица, наклонился ближе и, не встретив сопротивления, впился в мои губы жадным поцелуем.

Колесо все еще не шевелилось. Наша кабинка застыла в самой высокой точке, но в тот момент плевать я хотела и на красивые виды, и на волнение из-за того, что мы застряли на чертовом колесе.

Подсветка потухла, и никто не мог видеть, что происходит внутри стеклянной кабины.

Я сжала ткань футболки Равиля между пальцев, комкая одежду у него на груди. Она была единственной преградой между нашими телами, что вдруг оказались так близко.

Равиль углубил поцелуй, и я чуть не задохнулась от нового необычного ощущения – его язык потерся о моей, и это оказалось неожиданно приятно. Настолько, что я не сдержала сдавленный стон. Этот короткий звук, пронзивший тишину, будто еще больше распалил Равиля. Он крепче сжал меня в объятиях и продолжил с мучительной нежностью терзать мои губы.

У меня закружилась голова, и я откинулась чуть назад. Теперь я полулежала на сиденьях, а Равиль нависал сверху, придерживая меня, чтобы случайно не упала. Ноги мешались, нужно было их поставить как-то поудобнее, но я не понимала, как. И тогда Равиль взял их и положил себе на бедра. Всего на пару секунд его горячие ладони коснулись бедер под юбкой. Он хотел убрать руки, но я накрыла его ладонь своей и мягко надавила.

— Ты уверена? – спросил он, чуть отстранившись, и я твердо кивнула.