110

Через полтора часа я уже была в гостинице в Калининграде. Без телефона и карт в нем в незнакомом городе ориентироваться оказалось сложно, но не невозможно. Дорогу до вокзала подсказали прохожие, а дальше я села на электричку. Тридцать минут нервной поездки, и я уже в соседнем городе. А уже там дойти до гостиницы не составило труда.

Девушка на ресепшене подсказала, что моя группа уже выселилась из номеров. Некоторые оставили багаж в камере хранения при гостинице, но очень многие сразу забрали сумки с собой.

Паспорт был при мне, поэтому меня легко пустили в камеру хранения. Моя сумка стояла рядом с багажом Арины. Можно было бы оставить вещи тут, но я сомневалась, что сегодня снова смогу вернуться сюда.

Что бы не говорил отец Равиля, мы должны объясниться лично. Не хочу уезжать, живя в иллюзиях и абсолютном непонимании, где за ними начинается реальность.

Я закинула ремень своей сумки на плечо и уже хотела выходить из камеры хранения, как вдруг услышала разговор из холла.

— Молодой человек, номер вы должны были сдать сразу после завтрака. Горничные должны подготовить номер для заселения следующих гостей.

— Я был занят, — грубо гаркнул Демьян. – Задержка в час вам погоды не сделает.

— Просто отдайте ключ, и можете идти.

— Я могу хотя бы вещи в камере хранения оставить?

— Можете, — явно сквозь зубы процедила администратор.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала приближающиеся тяжелые шаги. Я обернулась, взглядом ища, где бы спрятаться, но тут были только высокие полки с выемками для багажа.

Черт!

Дверь открылась, и мы оба застыли, глядя друг на друга, как готовые сцепиться псы.

— Ты, — протянул Демьян, и злость в его взгляде стала острее, ярче. – Я предупреждал, чтобы ты никому не рассказывала.

— А еще ты говорил, что фото увидят только твои друзья, — парировала я, стараясь держать голову высоко поднятой.

Если не ощущаю уверенность, то хотя бы буду ее изображать.

— Ваня сказал, что тебя, мелкая шлюшка, надо проучить. Это он слил фото, а не я.

— Но ты был не против.

Демьян с гадкой улыбкой пожал плечами.

— А что я мог сказать им? «Нет, парни, не надо»? Меня бы засмеяли. Ты прыгала между мной и этим седым идиотом, выставляя меня оленем с ветвистыми рогами. А еще ты рассказала обо всем своей подружке, хотя я предупреждал…

— Я не рассказывала, — соврала я, а Демьян рассмеялся.

— Не гони. Я видел, как она на меня смотрит. Но ты ведь явно не блондиночке сейчас хочешь говорить со мной, да? Ну же. Спроси.

Я сцепила зубы почти до скрипа. Вот он – человек, который ради забавы и тупой мести рушил мое счастье и спокойствие Равиля. Зачем? Я хотела узнать от него лично.

— Для чего ты скинул отцу Равиля мое фото?

— В наказание, конечно, — Демьян приблизился и хохотнул, когда я отпрянула. В следующую секунду стало ясно, что он наступал не на меня, а просто подошел, чтобы положить в свободную ячейку сумку. – Ты настучала подружке. Нажаловалась своему дружку…

— Я не жаловалась.

— Не ври! – рявкнул он с такой злостью, какой я еще не видела. – Даже не пытайся врать о том, о чем знаю лично.

Меня будто молнией ударило осознание.

Я не говорила Демьяну о том, что рассказала обо всем Равилю. Тогда как он мог знать «лично»? Подслушал или…

— Ты виделся с ним? Равиль был здесь?

Он не ответил, только едко усмехнулся. В глазах наконец-то блеснуло что-то кроме высокомерия и ехидства, и то был страх.

— Попробуй спросить его об этом сама, — выплюнул Демьян, выходя из камеры хранения. – Если сможешь его найти. Если успеешь.

И он картинно постучал пальцем по наручным часам, которые отмеряли последние часы пребывания в Калининграде.

Мне не нужно было ничего спрашивать, чтобы убедиться в том, что Демьян знает, какую трепку мне задал отец Равиля. Возможно, он даже в курсе, что телефона у меня больше нет.

Смагин наверняка гордился собой, ведь исполнил безупречный отвлекающий маневр. Пока все пересылают и обсуждают мое «интимное» фото, я ношусь в поисках Равиля вместо того, чтобы обелить честь. Я бы могла сейчас объявить, что снимок – липа, а Демьян лжец, который шантажировал меня ради победы в споре. Но мне не до этого. А чем дольше я тяну с опровержением, тем труднее мне станут верить.

Демьян защищал себя таким грязным способом, а я и мое разбитое сердце были лишь расходными материалами. И я ничего не могла с этим сделать.