57
— Теперь твоя очередь, — Равиль взял со стола вилку и первым делом указал ей на меня, а уже потом принялся за угря. – Расскажешь о себе?
— А у меня есть выбор?
— Вообще-то да, — насупился Равиль. – Разве я похож на твоего парня, который на свою девушку еще разве что сигнализацию не поставил?
Сначала я подумала, что «моим парнем» он называет себя. В теории. В будущем. Может быть. А потом до меня дошло, что речь о Демьяне.
— Я же говорила, что он мне не парень!
— А мне просто нравится это слышать. Повторишь еще раз? – состроил невинную мордашку Равиль, и мы вместе рассмеялись.
Угорь оказался очень вкусным. Я никогда не пробовала такой вкусной, нежной рыбы. Хорошо, что порция на блюде не слишком большая, иначе я бы точно объелась до состояния «не могу дышать». А так я лишь утолила проснувшийся к вечеру голод и, отложив вилку, начала:
— Ладно. Раз теперь моя очередь говорить о себе, то не буду увиливать. Учти, рассказ будет не слишком длинный.
Равиль состроил выражение лица, которое без слов говорило: «Не прибедняйся, рыжая». Я лишь слабо пожала плечами.
— Итак. Я учусь на переводчика. Мой основной язык – английский, но дополнительно изучаю китайский и испанский. Надеюсь получить красный диплом и пока успешно иду к этой цели…
— Должно быть, одногруппники тебя терпеть не могут, — вдруг вставил Равиль, а я опешила.
Он знает о том, что подставила Вику? В курсе, что меня ненавидит вся группа и добрая половина потока?!
Не знаю, заметил ли Равиль, как кровь отхлынула от моего лица от ужаса? Понял ли, как эти слова меня будто ледяной водой окатили? Но он довольно быстро пояснил:
— Красавица, умница, еще и отличница. Обычно такие – либо звезды универа, либо изгои, которых терпеть не могут. Я бы подумал, что ты из вторых, если бы не тот липкий парень, который всюду за тобой таскается.
Равиль говорил все это без злого умысла. Я не чувствовала, чтобы от него исходило презрение или неодобрение. В уголках губ не пряталась ехидная улыбка. В глазах – ни тени осуждения.
Я могла бы соврать. Сказать, что все отлично, что я обожаю универ, а ребята там – обожают меня.
Но воображение быстро подкинуло случайный сюжет: Равиль приходит на одну из экскурсий, чтобы провести ее с нашей группой. Кто-то из ребят – друзья Демьяна или Вика – решает поделиться «секретиком» обо мне. Мол, взгляни, с кем связался! Они могут показать видео, где об мое лицо разбивают торт, а я позорно убегаю. Могут рассказать, чем я заслужила такое отношение.
Как Равиль посмотрит на меня тогда? Даже мои подруги, с которыми год жили под одной крышей, не слишком просто приняли эту правду. А что до Краснова, с которым знакомы всего день?
Почему-то мне не хотелось терять его теплое отношение ко мне. Он нравился мне, искренне. И считала необходимым сказать правду сразу, чтобы позже она не вылилась в неприятности, которые протопчутся по осколкам моего сердца.
— Меня ненавидят, — я прикусила губу, неловкими пальцами взяла вилку и поковырялась в остатках блюда, смешивая рыбные косточки с листьями салата. – Таких, как я, называют крысами.
Равиль молчал. Я не смотрела на него. Боялась увидеть осуждение, после которого проглочу язык. Так что, собрав всю свою смелость, я поделилась:
— На одном из экзаменов я сдала одногруппницу преподавателям. Она пришла на экзамен с микронаушником и все списала. После моего доноса ее выпнули с экзамена на пересдачу лишили стипендии.
Скоро тишину между нами разбавил мерный стук. То Равиль перебирал пальцами на столешнице.
— Ты сделала это из-за уязвленного чувства справедливости?
Кивнуть было бы просто и приятно. Выставить себя в более выгодном свете. Но раз я решила говорить правду, нужно идти до конца.
— Нет. Я просто устранила соперницу и забрала повышенную стипендию вместо нее.
Даже музыка в ресторане не заглушала грохот моего сердца, а вечерний воздух не остужал щеки, которые точно углями натерли.
Ну, все. Это конец.
Равиль разочаруется во мне и уйдет. Я больше не увижу его, а наша группа не получит в ролик шикарного рыцаря в доспехах! Я такая дура!
Ощущая себя загнанным зверьком, я медленно подняла глаза, боясь увидеть уже опустевший стул.