58
— А я думал, что запасть на тебя больше прежнего, — невозможно.
Вилка со звоном выпала у меня из руки. Я шумно втянула носом воздух, когда подняла глаза и увидела, как Равиль подался чуть вперед. Его руки снова лежали на столешнице, я могла бы коснуться его, если бы осмелилась.
— Шутишь? – искренне удивилась я, на что Равиль мотнул головой:
— Нисколько. Мне нравится, что ты не невинный цветочек, каким кажешься на первый взгляд. Способность защищаться и отстаивать свое есть не у каждого.
— Спасибо, что обошелся без метафоры про розу и шипы, — я нервно заправила выбившийся локон за ухо. Хотелось срочно чем-то занять руки, иначе я точно потянусь к ладоням Равиля!
— Вообще-то я хотел сравнить тебя с венериной мухоловкой…
Я вспомнила это жуткое растение с раззявленной шипастой пастью, которая станет ловушкой для неосторожного насекомого, и скривилась.
— Венерина мухоловка – монстр от мира растений.
— Я так не думаю. Как и тебя монстром не считаю. Защищаться и отстаивать свое – не постыдно. Ты должна гордиться собой.
— Какой толк от гордости, если окружающие меня ненавидят? Они обзывают меня крысой и вытворяют такие гадости…
— Потому что боятся тебя, — вставил Равиль жестко. – Ты угроза дня них. У тебя есть зубы и ты готова пустить их в дело, что уже доказала. Не многие на такое осмелятся.
— Потому что не рискнут стать изгоями. Меня презирают.
— А тебя это напрягает? – мне показалось, что вот теперь Равиль действительно огорчился. Будто я разочаровала его. – Ты добилась, чего хотела?
— Да. Повышенная стипендия – моя.
— Тогда какая разница, что скажут остальные? Они тебе не друзья, их мнение ничего не стоит.
— Они издеваются надо мной, — нехотя призналась я. Заметив хмурый взгляд Равиля, я добавила: — Не здесь, не в поездке. Тут наша группа состоит из ребят с других курсов и факультетов, так что я чувствую себя хорошо. Почти хорошо… Но когда настанет время возвращаться на учебу в свою группу… Я не хочу. Это как страшный сон!
Равиль внимательно следил за тем, как эмоции меняются на моем лице. Когда я договорила, он сделался совсем хмурым.
— Они этого и добиваются. Загоняют тебя в угол, хотят, чтобы ты поверила в свою слабость и спрятала шипы. Не делай этого. Не поддавайся. Борись за себя до конца.
Я не представляла, как бороться против озлобленного стада. Что я должна была сделать, когда меня лицом впечатали в торт? Вынуть из него свечу, которая чудом не попала мне в глаз, и вогнать ее в висок Вике и ее шестеркам? Начать швыряться бисквитом, чтобы из кабинета заляпанными вышли все? Или снова напомнить одногруппникам, за что они меня травят, и отправиться с жалобой к преподавателям или даже декану?
Казалось, что самое мудрое, что можно сделать, — переждать ураган. Скоро обо мне забудут и отстанут, если не буду отсвечивать.
— А ты, Равиль, борешься за свое до конца? – потускневшим голосом спросила я, вспомнив о мечте Краснова открыть реабилитационный центр для лошадей.
Что-то не так с этим его стремлением. Я видела, что он искренне хочет этого, однако есть какое-то жирное «но». И, кажется, Равиль не готов с ним мириться.
Он понял, о чем я. Слова стерли с его лица спокойствие, и на нем проскользнуло взволнованное, тревожное выражение. Я тут же пожалела, что не прикусила язык вовремя. Эта беседа уводила милое свидание в не ту сторону.
Я корила себя за это. Сожаление усилилось, когда Равилю кто-то позвонил, и он отошел от стола, чтобы поговорить. Я следила за ним из-за столика и едва справлялась с желанием сгрызть от волнения ногти под корень.
Равиль выглядел нервным. Переминался с ноги на ногу, стоя у перил. Он не смотрел на набережную, вид на которую открывался с маяка, а вперил взгляд в пол. Иногда ерошил светлые волосы, тяжело вздыхал…
Черт. Этот вечер окончательно испорчен.
— Тина, мне нужно уйти, — не глядя мне в глаза, Равиль снова опустился на стул напротив меня.
Между нами стояли только что принесенные официанткой десерты. От чашек приятно пахло фруктовым чаем. Мы даже не притронулись к сладостям. Не успели.
— Если хочешь, я могу тебя подвезти до гостиницы, — он заметил мой взгляд, гуляющий по столу. – Десерты возьмем с собой.
Равиль оплатил счет, шоколадный фондан нам упаковали в контейнеры.
Машину Равиль припарковал недалеко от Рыбной деревни, так что прогулка не затянулась. А я надеялась, что у нас будет побольше времени, чтобы сгладить внезапно возникшие острые углы…
Равиль распахнул передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья, и я, поджав губы в неловкой улыбке, забралась в салон. Кожаная обивка, приятный цветочный запах и безупречная чистота. Я мало знала Равиля, но здесь чувствовалась его рука.
Он сел на водительское сидение, машина тронулась. Какое-то время мы сидели молча, даже музыка в салоне не играла. Я кусала губы и корила себя за испорченный вечер, пока Равиль вдруг сам не нарушил тишину:
— Если ты дашь мне еще один шанс, я обещаю, что следующее наше свидание будет лучше.