94.5
Какое-то время по выложенной деревянными досками тропе, что виляла между кустарниками, деревьями рябины и елями, мы шли в молчании. Краем глаза я заметила, что Демьян улыбается, и это сильно задело меня.
Разрушил чужое счастье и чувствовал себя победителем.
— Спасибо, что провожаешь меня, — начала импровизировать я. Старалась говорить мягко, почти ласково. Но не слишком, иначе Демьян не поверит. – Не думала, что после того, что случилось между нами, станешь мне помогать.
— А почему нет? Это ты меня отшивала. Я же всегда говорил открыто о том, какие у меня планы на наши отношения.
Он говорил проникновенно и гладко. Не знай я про спор, может, и повелась бы. Но сейчас только разозлилась еще больше, но была вынуждена держать лицо и не выходить из роли.
— Отношения? – невинно хлопая ресницами, спросила я. – Я думала… ты хочешь лишь поразвлечься со мной, как Равиль.
— Что ты имеешь в виду?
Демьян пытался играть сочувствие, но я видела, что ему просто интересно. Отлично, наживку заглотил. Осталось, чтобы он поверил в нее.
— Мы расстались…
Смагин фыркнул, будто я произнесла что-то, что его разочаровало своей очевидностью. Бесит.
— Постой. Дослушай, — и я встала перед ним, прося остановиться.
Вместе мы отошли к краю тропы, чтобы не мешать другим редким гуляющим, и я продолжила:
— Мы расстались не из-за тебя. Дело в другом. Я решила рассказать Равилю о том, что ты угрожаешь обо всем рассказать его отцу, предложила быть осторожнее…
— Продолжай. Я слушаю и всегда поддержу тебя, — широкая грубая ладонь легла на мое плечо. Захотелось стряхнуть ее, как слизняка, но пришлось терпеть.
— Равиль сказал, что мы со всем справимся. Что наша любовь сильнее запретов и шантажа… Мы как раз были в кафе в Рыбной деревне, и он повел меня в туалет.
Из глаз брызнули слезы. Они не были актерской игрой, я плакала по-настоящему, потому что говорить столь грязные вещи о Равиле было до отвращения к себе невыносимо.
— И что было дальше, Солнышко? – Демьян стал утирать слезы с моих щек, которых было больше, чем воды в Куршском заливе.
Равиль бы на его месте сейчас не улыбался. И не просил бы рассказывать дальше, если бы видел, что это причиняет мне боль.
— Тина…
— Очевидно же, — всхлипнула я. – Он трахнул меня и бросил. Прямо там, в чертовом кафе! Сказал, что не может идти против отца, особенно…
— Особенно?..
— Особенно ради какой-то приезжей туристки, — и я захлебнулась слезами.
Демьян обнял меня, не делая ситуацию лучше. Я начала плакать в захлеб. Отлично, зато он мне поверит.
— Ненавижу. Ненавижу! – рычала я в плечо Демьяна, пока он гладил меня по волосам и спине.
Уверена, сейчас он улыбался, думая о том, что гнев мой направлена на Равиля. Как же Смагин ошибался…
— Ты должна отомстить ему, Тина.
— Д-да, — я уже начала заикаться от рыданий. – Но как?
— Просто будь счастлива. Покажи этому придурку, что после его ухода твоя жизнь не кончилась. А стала только лучше.
Демьян сжал пальцами мой подбородок и отступил.
Гнилой переплет… Он собирается меня поцеловать?!
— Будь счастлива со мной, Тина. Лучший способ забыть кого-то – найти себе новую пару.
Этот момент годами будет сниться мне в кошмарах, но иначе я поступить не могла.
Я обхватила лицо Демьяна ладонями и кинулась на него с поцелуями. Мне приходилось стоять на цыпочках и сдерживать рвотные позывы, которые стали только сильнее, когда Демьян положил свои лапищи мне на зад.
Из горла вырвался протестующий рык, но Демьян решил, что так я проявляю удовольствие, и сжал мои ягодицы еще крепче.
Урод. Урод! Какой же он мерзкий!
— Ты побудешь со мной в автобусе? Вероника Петровна ведь просила присмотреть за мной.
— Она просила проводить тебя.
Я разочаровано поджала губы. Мне не нужен Демьян в автобусе, но мне нужен его телефон. Если бы Смагин согласился посидеть со мной, я бы что-нибудь придумала.
— Эй, да ладно тебе! – Демьян поймал меня за талию и притянул к себе, спиной вжимая в грудь. – Как я могу отказать, когда ты наконец-то просишь.
— Просто я была слепой дурой. Равиль использовал меня, а я…
— А ты ему отомстишь за это, — горячо шепнул Демьян, уже явно представляя меня в своей кровати.
О, да… Он чувствовал себя победителем, но пока не знал, что в рукаве у меня есть не туз, но кинжал.