Глава 22

На душе у меня потеплело. За это время, как ни странно, я привыкла доверять Ольгерду и где-то, на уровне подсознания, относила его к «своим». Больше «своих» у меня никого не было.

- Ольгерд, я все же слабо понимаю, что такое Тьма. Не мог бы ты мне рассказать о ней? Например, разумны ли порождения Тьмы?

- Сложно сказать, Лунка. Ученые маги до сих пор точно не знают, хотя, большая часть склоняется к тому, что у них что-то вроде коллективного разума.

- Коллективный разум?

- Ну да, вроде как у пчел или муравьев.

- Ольгерд, это мнение ученых, а что думаешь ты? Все-таки ты встречался и с самой Тьмой и ее порождениями.

- Мне кажется, Тьма и ее порождения не разумны и их действия продиктованы инстинктом, а не разумом.

- Почему ты так думаешь?

Ольгерд забавно фыркнул, протянул руку и слегка щелкнул меня по носу:

- А скажи мне, Лунка, разумна ли Сила? Разумна ли твоя магия?

- Конечно, нет. Это просто орудие, которым я пользуюсь. Да, безусловно, сильное и мощное орудие, вроде твоего меча, но не разумное само по себе, до тех пор, пока ей не пользуется человек.

- Вот! Также точно и Тьма. Пока ею никто не пользуется, она неразумна. Это просто некий конгломерат нежити и искаженной Силы, который появился тогда, когда ученые из начального мира перестали видеть границы. Именно для этого Тьма забирает души людей, стараясь стать самостоятельной единицей. Именно в этом для нас с тобой опасность - почему-то разум лунного мага наиболее соблазнителен для нее. Так что пусть я и бывший лунный, но через портал, запирать Тьму, мы пойдем вместе.

Я притихла, обдумывая его слова. И у меня невольно назрел вопрос:

- Ольгерд, получается, что, запечатывая портал, ты обменял свою силу на силу Тьмы?

- Не совсем так, Лунка. Скорее я уравновесил в себе магию Луны, свою природную магию Огня и магию Тьмы. Так что она, Тьма, была только одной третью находящихся во мне Сил. Я представлял собой некую точку равновесия.

- Подожди, если бы ты просто умер, Тьма бы освободилась?

- Э-э-э, нет. Когда ты, ну, например, завариваешь чай, ты кидаешь в кипяток траву и мед, и то, что ты наливаешь в свою чашку уже не является ни медом, ни водой, ни травой. Точно также и Тьма. Поняла? Возможно, в мир пришла бы еще одна неучтенная магия…

Я задумчиво покивала головой:

- Пожалуй, что поняла. Ольгерд, тогда получается, что раз Тьма покинула тебя, то и магия Огня и магия Луны тоже ушли полностью?

Пауза была долгой, такой долгой, что я думала, что Ольгерд не ответит.

- Никто точно не знает, Лунка, даже я сам. Ученые считают, что сейчас я просто ключ. Ключ к порталу.

Мне стало до слез жалко этого молодого еще мужчину, который потерял не только семью, замок, власть, но и полностью свое место в этом мире. И я шепотом спросила:

- Именно поэтому ты уходишь со мной через портал?

- Какая разница, почему? Ты должна точно знать одно - что бы не случилось, я буду защищать твою спину. И мы должны пройти портал вместе.

Конечно, это нельзя было считать полноценным ответом, но я больше не хотела мучить его разговорами и скоро уснула, слушая мерное дыхание Ольгерда.

Нападений не было, ночь прошла спокойно. Но я видела, как собраны войны, как немногословны и деловиты, как внимательны. Они почти не разговаривали, а понимали друг друга с полувзгляда. Сейчас наш отряд напоминал тот самый коллективный разум, про который говорил Ольгерд.

И утром, перекусив оставшейся от ужина кашей , горстью сухофруктов и холодным взваром, мы наполнили фляги и двинулись в путь. Второй день, так же, как и вторая ночь, ни чем не отличались от первых.

Утром герд Ольф перед выходом сказал только одну фразу:

- Сегодня последний день.

Пояснений никому не требовалось, даже мне, все прекрасно понимали, что сегодня третий – последний день, когда у Тьмы есть шанс остановить нас – вечером мы подойдем к порталу.

Из своих вещь мешков мужчины начали доставать части доспехов Ольгерда. Кэй быстро и ловко помогал ему застегивать бесконечные ремешки и заклепки. Все вещи, сложенные кучкой, остались ждать бойцов на привале. С собой мы брали только мой рюкзачок, который забрал герд Мартин и рюкзак Ольгерда, который нес молчун Хенрих. Остальные вещи, сложенные приметной кучкой, остались ожидать воинов – они понадобятся на обратном пути. Когда мы вышли в дорогу, забрало Ольгерд не опускал.

А я украдкой любовалась на эту легко двигающуюся монументальную статую – доспехи были красивы и жутковаты одновременно. В таких доспехах, по моему мнению, могло ходить некое фантастическое божество войны.

Шли быстро, но, даже при полном отсутствии ветерка в этом мертвом воздухе, плюмаж Ольгерда красиво развевался при ходьбе. И я специально отставала на шаг, чтобы следить за игрой света на алых перьях.

Кроме того, я заметила еще одну странноватую вещь – все мы смотрелись в мертвых землях чужеродно, все, кроме Ольгерда. Было совершенно очевидно, что эти доспехи и Мертвые земли – части одного целого. Я напомнила себе, что и доспехи, и оружие закаляли в крови нечисти.

Этот день, пожалуй, был самым тяжелым. Черный песок жег сильнее, чем раньше, нещадно палило солнце, мы без конца прикладывались к флягам. Пожалуй, мне было легче всех – ночью луна восстановила мои силы, хоть и не так охотно, как в нормальных условиях. Однако и меня донимал запах немытых тел, в том числе и моего собственного, без конца бегущий по лицу пот и вездесущий песок, который раздражающе скрипел на зубах.

Мы шли, шли и шли, пополняя фляги и этот день казался бесконечным…

Для нападения Тьма выбрала ровно тот момент, когда, обогнув очередные скалы, мы вышли к гигантской арке портала между мирами. Она выглядела совсем иначе, чем внутренние переходы между городами. Сложенная из массивных полированных блоков серого цвета, шириной не меньше десяти-двенадцати метров и высотой метров пять, она казалась монументальной и построенной на века. Вот только внутренность ее была закрыта серой, непрозрачной пленкой, отблескивающей полированной сталью.

По прямой до нее оставалось метров двадцать, но все эти метры представляли собой шевелящуюся массу порождений Тьмы. В нос ударила волна смрада и я невольно поморщилась.

Из-за моего плеча посыпались стрелы - Янг первым вступил в бой. Странным образом твари не нападали, а раздвигались, освобождая нам пустой клин земли, как бы пропуская нас к порталу. В виске у меня привычно пульсировал гвоздь. Сила Луны трепыхалась, но пока не просилась на волю. В это черное, поблескивающее слизью, пахнущее тленом и разложением море мужчины входили, окружив меня плотным кольцом.

Мы прошли три метра… Пять метров… Семь…

Твари продолжали пятиться и раздвигаться, скалились, вспыхивали и оседали на землю серым пеплом, поймав стрелы Янга или Нилса, но не нападали. И это, пожалуй, было самым жутким.

Янг с фантастической скоростью продолжал посылать стрелы, почти не отставал от него Нилс, но твари все расступались перед нами, совершенно явно заманивая нас в центр этого гибельного болота – ни одна из них так и не кинулась на нас, только смрад стал совсем уж невыносимым. Оружие в руках мужчин бездействовало – они словно чего-то ждали. Ольгерд резко приказал:

- Сейчас!

Круг мужчин еще плотнее сомкнулся вокруг меня и шагнувшего в центр Ольгерда. Схватив свой черный меч двумя руками, он упал на колени и вонзил его в песок по самую рукоятку.

Резко запахло озоном и от меча Ольгерда небольшими змейками по черному песку в сторону портала побежали молнии. Я оторопело смотрела, как меч пьет его Силу, ту самую Силу, которую я раньше просто не видела… Как огненные змейки сливаются в гигантскую ветвистую молнию, рвущуюся прямо к порталу. Как вспыхивают и осыпаются серым пеплом порождения Тьмы на пути молнии, как стальная пелена портала исчезает в неоновом свете вспыхнувшей внутри него яркой дуги света – переход был открыт.

Теперь арка выглядела совершенно иначе! Колыхалась прозрачная голубоватая пелена входа, но также четко я видела и вторую пелену - выхода. И сквозь нее, как мне показалось, просвечивали высокие силуэты деревьев. Расстояния между ними было невелико – казалось, два—три шага – но я поняла, что именно туда нужно заманить Тьму.

И в это время твари кинулись на нас…

Мне казалось, что оружие в руках мужчин растворилось. Ослабевший, чуть пошатывающийся под тяжестью доспехов Ольгерд, выдернул меч из песка и тоже вступил в бой, задвинув меня за свою спину. Его движения были тяжеловесны и даже, пожалуй, неуклюжи – он явно устал. Серебро Луны пульсировало во мне, но все еще не достигло пика…

Первым с развороченной грудной клеткой упал Янг, у Нилса закончились стрелы, но два черных кинжала в его руках продолжали свою работу. Герд Ольф рубил тварей с жутким хэканьем, не обращая внимания на множественные укусы и бегущую по одежде тонким ручейком кровь…

Мы продвинулись еще на два метра…

Мартин и Хенрих стояли спина к спине, почти по колено заваленные трупами, но твари рвались и рвались волнами, и поток их был нескончаем.

- Иди ко мне, дитя мое…

Голос был тих и ласков:

- Смотри, здесь твоя семья, здесь ты познаешь умиротворение, тепло и покой.

Неопрятным комом черных покрывал и щупалец Тьма стояла почти в центре входа в портал и оттуда ко мне, улыбаясь и маня, шла молодая, красивая женщина, поддерживая под руку чуть прихрамывающего статного мужчину. Ее серебряные волосы, казалось, отливали собственным светом. Мать Алуны действительно была молода и прекрасна. И что-то во мне шелохнулось –я неуверенно сделала шаг на встречу. Она улыбалась мне и все манила тонкими, изящными пальцами:

- Моя малышка, как ты выросла. Я скучаю без тебя, девочка моя!

Мужчина рядом с ней молча и ласково улыбался, раскинув руки, как будто хотел обнять меня. Я уже миновала кольцо воинов, но даже обезумевшие твари спешили убраться у меня из-под ног, освобождая мне путь к свободе, к любви, к семье… Я почти дошла… Почти дошла, когда из глаз женщины, продолжавшей держать на лице нежную улыбку, на меня холодно и равнодушно глянула Тьма.

И я закричала от очередного предательства и обмана, раскинув руки в стороны, направив ладони на это гигантское море тварей, вкладывая в этот крик и всю силу Луны и всю свою ненависть ко лжи и равнодушию. Мне казалось, что мой крик длится бесконечно, а вокруг полыхало серебряное море огня, обращая в прах тварей, темные сути родителей Алуны и саму Тьму.

Очнулась я полной пустышкой. Спокойно и равнодушно с неба на меня смотрела луна. Было холодно, очень холодно – тепло черных песков пропало. Изменился даже воздух, в нем больше не чувствовалось наждачной сухости и мертвечины, он стал живым, и, хотя четко ощущался неприятный запах гари, но его медленно сносило слабыми дуновениями ветерка. В тот момент я подумала, что эти земли еще могут ожить. Как ни странно, слабость была не такой сильной, как всегда - я села и закашлялась от взметнувшегося пепла.

В нескольких метрах от меня мягко светился портал. Встать сразу я не смогла – голова кружилась, поэтому прямо на четвереньках поползла в сторону лежащих тел.

Мертвы были все. И могучий Ольф, и еще утром рыжие, а теперь седые Кэй и Нилс… Все остальные тела были так растерзаны, что сомнений в их смерти не было, но я набралась сил, встала и дотронулась до каждого. Равнодушный холод их тел подтверждал самые тяжелые мысли. Слез не было, только какое-то тупое оцепенение…

С трудом просунув руку под треснувший шлем Ольгерда, я попыталась стянуть его. Возможно, у меня бы не хватило сил, но шлем просто рассыпался в руках ржавой пылью. Дотронувшись до щеки, с так хорошо знакомым мне тонким шрамом, я почувствовала леденящий холод мертвого тела. Помочь я ему больше не могла – левая латная рукавица отсутствовала, так же, как и часть доспехов на предплечье и на изгрызенной конечности, вокруг омерзительных ран расплылись уже знакомые мне черные пятна.

У меня не хватало сил даже достойно похоронить людей, отдавших жизнь, пусть даже не за меня, а за свой мир, но немного отдышавшись, обламывая ногти, кашляя и задыхаясь от бесконечно кружащегося пепла, растирая по лицу слезы и пот, я, с каким-то диким упорством, стащила тела в небольшую выемку.

Каждому в руки я вложила его меч или лук и укрыла их самыми уцелевшими плащами, что еще недавно защищали нас от жары, а теперь, может быть, немного согреют их… Бросив на них последний взгляд, рукавом размазала по лицу остатки слез и прошептала:

- Спите спокойно, Братья… Пусть Сила примет вас.

Сделав несколько шагов к арке, я остановилась. Ольгерд выплеснулся до дна, но кто знает, не осталось ли каких-то крох или искр, которых я просто не вижу? Я руками и рукояткой ножа стала выковыривать его из доспехов. Они кололись, как яичная скорлупа. Как ни странно, самым целым был грудной панцирь, он не проржавел и мне пришлось разрезать кожаные ремни, чтобы снять его. Отшвырнув железку в сторону, я продолжила свое занятие.

Лицо зудело под трескающейся коркой грязи. Оставить его я не могла, есть ли в этом необходимость - не знала, но раз Ольгерд говорил, что мы должны пройти портал вместе, значит я его не брошу. Посидела с ним рядом, держа за холодную, вялую руку, допила взвар, оставшийся на дне фляги, еще немного посидела и выдохнув, встала. Пусть ноги трясутся, но нам нужно идти. Луна уже исчезала, похоже, скоро придет рассвет.

Какое-то странное ощущение тянуло меня к порталу. Это не был зов Тьмы, но какие-то отголоски темного я улавливала. Идти не собиралась, но учла, что впереди есть еще какая-то гадость.

Расстелив обрывки плаща Ольгерда, я кинула на одно плечо свой и его рюкзак, благо они были не велики, с трудом перекатила вялое, неподвижное тело на плащ, встала спиной к порталу и, упираясь обеими ногами в землю, рывками потащила его к арке. Не знаю, сколько времени занял путь, мне казалось, что вечность.

Прямо на границе, когда я уже могла дотронуться до делящей мир пелены, я увидела то, что звало меня к порталу – сердце Тьмы. Больше всего это походило на гигантское человеческое сердце, с торчащими из него обрезанными трубками кровеносных сосудов. Оно пульсировало так слабо и так неотчетливо, что во мне проснулась жалость. Однако я резко одернула себя, вспоминая отца и мать Алуны. Беспомощно огляделась, брать это голыми руками я не хотела. Вздохнула, бросила край плаща и вернулась за нагрудным панцирем черных доспехов.

Взяв его двумя руками, как тазик, я вычерпнула это сердце из ямки, и вместе с куском панциря бросила это сквозь входную пелену. Повернулась, подхватила край плаща с лежащим на нем Ольгердом и, пыхтя, спиной втянула в портал.

Здесь стоял какой-то сумеречный свет, бравшийся непонятно откуда. Ровно в центре портала, между двумя пеленами проходов, пульсировало, слабо светясь, сердце Тьмы.

Выдернув из ножен черный кинжал, которым я так ни разу и не воспользовалась,  встала на колени, занесла его над сердцем, которое вздрагивало все жалобнее, вспомнила искалеченные, изгрызенные тела друзей, вспомнила отливающие черным глянцем и смертью глаза матери Алуны, вспомнила даже плачущую вдову  из обоза, которая хоронила мужа и с криком: «Сдохни же, тварь!», двумя руками вонзила кинжал в этот кусок плоти.

Не грянул гром, не заблистали молнии, зато пленка, отделяющая нас с Ольгердом от его мира, мгновенно стала непрозрачной, а та, куда мы должны были пройти, начала мутнеть по краям. Времени предаваться раздумьям у меня не было. Шустро схватив плащ с Ольгердом, я проволокла его оставшиеся несколько метров до входа, спиной пробила пленку выхода и, с последним моим рывком, мы оба, кубарем, покатились в новый мир.