Глава 32

Ела Эльда очень аккуратно и элегантно, если бы я не знала, что несколько дней она была практически без пищи, то я никогда бы и не подумала, что она голодна - так неторопливы и изящны были ее движения.  Первую часть трапезы мы мало говорили, и я исподтишка рассматривала гостью, пытаясь составить какое-то мнение.

Молода. Очень красива. Матовая, чуть смугловатая кожа, точеные черты лица, которые не портила даже легкая горбинка на носу, сочные, прямо-таки роскошные вишневые губы и удивительной длины густые ресницы. Цвет глаз я разобрать не могла, потому что смотрела она только в свою тарелку, очевидно стесняясь поднять на меня взор. Брови разлетелись на чистом лбу крыльями чаек. Смоляные волосы были собраны в тяжелый узел, и вдоль левой щеки волной сбегала кокетливая прядка.

К середине ужина я решила разбить молчание:

- Сколько вам лет, шан Эльда?

Она робко подняла на меня взгляд и сказала:

- Двадцать, санги Алуна.

Я удивилась. Двадцать лет, по местным меркам, - совсем еще ребенок. Если у нее нет магии, то до двадцати восьми она даже несовершеннолетняя. Неужели в таком возрасте можно было отдать малышку замуж?

- Всего двадцать и вы уже замужем?

Она потупилась и шепотом, как будто доверяя мне какую-то тайну, ответила:

- Я сирота, санги Алуна.

Признаться, ее ответ меня обескуражил. Я до сих пор не слишком знала местные законы, а еще меньше имела представление о законах её страны, но все же мне казалось, что брак в столь юном возрасте – это скорее отклонение от нормы. Немного подумав, я налила нам по большому кубку вина. Думаю, вино на стол слуги добавили скорее из вежливости и по привычке, все знали, что я предпочитаю взвар или воду, а утром молоко, но вино на столе сангиров стоять должно.

У меня не было цели напоить ребенка, мне просто казалось, что несколько глотков дадут девочке возможность чувствовать себя не так скованно. В общем-то, так и получилось. Постепенно наш разговор становился более содержательным и Эльда все охотнее рассказывала о себе.

Она осталась сиротой в возрасте около десяти лет – умер ее отец, не забыв перед смертью разориться. Девочку и ее мать взял в свой шарим младший брат отца. Как я поняла из разговора, шарим – что-то вроде нашего гарема.

Эльде было двенадцать, когда от непонятной болезни умерла мать и, поскольку, она очень раздражала старшую жену своего дяди, ее отправили в так называемый Вдовий Харадж.

- Что такое Вдовий Харадж, шан Эльда?

От выпитого вина бледноватое лицо ее порозовело, прекрасные карие глаза заблестели, и вся она как будто отогрелась внутри.

- О, санги Алуна! Харадж – это очень древнее слово. Когда-то оно значило просто «защищенное место». А в общем-то смысл не сильно изменился и сейчас. Вдовий Харадж – это маленький городок, где живут самостоятельные вдовы.

- Что значит самостоятельные вдовы?

- Это богатые женщины, которым после смерти мужа есть на что жить.

- А если вдове не на что жить?

- Тогда она вместе с детьми идет в шарим к родственникам.

- А если у нее нет родственников и нет шарима, готового принять их?

- Тогда она может устроится прислугой во Вдовий Харадж и делать ту работу, которая ей по силам. За это ее будут кормить, одевать и защищать. А ее дочерей возьмут ученицами в мастерские и научат шить, вышивать и делать разную женскую работу.

- А что случается с мальчиками?

- Мальчики поступают или в войско Великого Шанона или, если они недостаточно крепки физически, их устраивают прислугой к купцам, но жить после семи лет с матерью мальчик не может.

От всех этих рассказов на меня веяло сказками «Тысяча и одной ночи». Конечно, какие-то различия были, но в целом, мир Шарийского Хараджа казался мне похожим на наши восточные страны. Именно так, как их представляет обычный европеец. 

По рассказам Эльды, Вдовий Харадж представлял из себя микрогородок на одном из островов. Большая часть острова была обнесена стеной, построенной магами в додревние времена. Проникнуть за стену ночью мужчины не могли. Днем же вход был свободный. На меньшей части острова располагалось жилье мужчин, которые обслуживали и охраняли это «бабье царство» и большой припортовой рынок, куда регулярно приходили купеческие суда.

На большей части острова располагались поместья самостоятельных вдов. Многие из них содержали мастерские, где делали прекрасные ткани со сложными рисунками, расшивали их золотом и мелким жемчугом.

Жемчуг добывали, а точнее выращивали, на прибрежных отмелях. Надо сказать, эта часть истории меня очень удивила. Когда-то давно, на Земле, я читала историю появления искусственно выращенного жемчуга, и знала, что у нас он появился только в девятнадцатом веке. Однако, ни каких подробностей о жемчужных фермах Эльда мне рассказать не смогла – выращивание жемчуга занимались мужчины, которые брали себе разрешенных законом трех жен из Вдовьего Хараджа и учили их работать. Тут Эльда покачала головой и с сожалением в голосе заметила:

- Девушки на ферму требовались все время – выйти замуж за работника фермы считалось большим несчастьем.

- Почему?

- Они почти всегда гибли молодыми, и мужчина женился снова.

Пара мастерских изготовляло шерстяные ковры, и три – шелковые, из знаменитого морского шелка. Как я поняла, морской шелк – это какие-то водоросли, растущие на большой глубине и после обработки превращающиеся в очень прочную глянцевую нить.

Вообще о ремеслах, которыми кормился остров, Эльда знала не слишком много. Саму ее обучали готовить, вести хозяйство, считать, писать и немного – петь. Свое содержание и обучение она отрабатывала тем, что четыре часа каждый день шила в мастерской хозяйки одежду для воинов Великого Шанона. Кроме того, после замужества девушки хозяйка имела право на некую финансовую благодарность от мужа служанки.

Еще на острове действовала одна из самых больших в стране мастерская по производству косметики, правда работала она большей частью на привозном сырье.

Купцы везли на остров корм для птиц и скота, заморские фрукты, вина и еще некоторые виды продуктов. Забирали с острова ткани, ковры, косметику и бесчисленные комплекты одежды для войска Великого. Как я поняла, общая численность населения острова была около пятнадцати тысяч.

Не все вдовы содержали мастерские, кто-то выращивал овощи в поместьях, было с десяток садов, где также работали девочки-бесприданницы. Раз в году к острову приходили два корабля Великого и несколько сотен девушек, тех самых работниц-бесприданниц, увозили, чтобы отдать в жены солдатам Великого Шанона. Однако остров никогда не пустел, почти с каждым купеческим рейсом прибывали новые и новые девочки-сироты, которых разбирали по своим поместьям и мастерским хозяйки.

Великий Шанон часто вел войны с соседями, находящимися еще южнее, и поток сирот не ослабевал.

Таких Вдових Хараджей на территории страны было четыре. И Эльде повезло – она попала в самый богатый - только у них рос морской шелк, да и жемчуг их острова считался самым дорогим, так как имел удивительный радужный отлив. Вдовы набирали на воспитание девочек-сирот, которых, в зависимости от их приданого, обучали на мастериц или просто прислугу.

Приданое у Эльды было самое скромное, которое только дозволял закон, и потому, в отличии учениц швейных и ткацких мастерских, тех, что расшивали ткани шелком, золотом и жемчугом, которых хотя бы кормили досыта, жизнь ее была совсем не легкой.

Еще в шариме дяди Эльду, вместе со всеми девочками, учили считать и писать, так что она была по их меркам достаточно образованной. Но из-за минимального приданого лучшее, на что она могла рассчитывать - брак с чжаном – воинский титул десятника.

Повезло ей, по ее же словам, в жизни только один раз, когда почтенная шан Махори обнаружила, что в доме заканчиваются пряности и взяла служанку с собой на рынок, чтобы таскать корзину. 

Именно там, на рынке, ее и увидел шанон Барджан. Он пригласил шан Махори выпить с ним горячего карджа и долго разговаривал, в чем-то убеждая. Через какое-то время хозяйка снова взяла с собой Эльду на рынок, и они вновь поднялись в каюту шанона Барджана и беседа продолжилась. Таких встреч было еще четыре, и вскоре шан Махори сообщила Эльде:

- Завтра ты выходишь замуж.

У Эльды был очень красивый, глубокий, бархатистый голос и, хотя некие слова чуть отличались по произношению от привычных мне, я слушала ее повествование как удивительную сказку. К этому времени мы с ней уже перебрались из-за стола поближе к камину. Она, не отрываясь смотрела на огонь, и продолжала свое повествование.

- Твой муж был красив?

Эльда потупилась и прошептала:

- Он был очень богат.

Ее слова заставили меня насторожиться:

- Ну, по крайне мере он был молод?

- Он был немного старше моего отца.

Прекрасная восточная сказка начала рушиться. Эльда помолчала и потом добавила:

- Я стала его третьей женой.

- Как к тебе отнеслась первая жена?

- Этого я уже не узнаю – мы так и не доплыли до Хашема.

Я помолчала и, аккуратно подбирая слова поинтересовалась, не хочет ли она вернуться на Родину. Эльда вскочила с кресла, глаза ее налились слезами, она кинулась на колени и, хватая подол моего платья, начала истово целовать его, умоляя:

- Санги, пресветлая санги, оставьте меня здесь! Я буду верно служить вам, великая санги!

Заставив девочку выпить еще несколько глотков вина и уложив спать, я вернулась в свои покои. Без Ольгерда мне было тоскливо, не с кем было обсудить ситуацию.

Точно понимая, что быстро не усну, достала мягкие шерстяные нитки – начну вязать Ольгерду свитер. В этот раз я выбрала нитки цвета сливочного масла и свитер собиралась связать не каждодневный, из тех, что мужчины одевали под верхнюю одежду, чтобы не мерзнуть на улице, а яркий и нарядный, такой, чтобы его можно было носить дома.

До сих пор я не видела в этом мире на мужчинах чего-либо интересного. Вязанная одежда для них имела только одну, утилитарную цель – согреть хозяина. Для рисунка у меня была припасена красивая пряжа цвета молочного шоколада, а в голове уже всплыл узор одного очень интересного норвежского свитера. Так я и провела вечер – мерно работая спицами и обдумывая рассказ Эльды.

Ольгерд вернулся через три дня, к вечеру, и вернулся не один. Гость, который сопровождал мужа, вызвал у меня оторопь. Сперва, стоя у окна, я даже решила, что мне кажется, но, когда я выбежала во двор, пришлось убедиться, что из кареты сангира Кетро вылез канцлер Грето собственной персоной. Он стоял, поджидая Ольгерда у кареты, брюзгливо сжав губы в нитку и зябко передергивая плечами. Рядом молча стояла троица сопровождавших его служащих.

Это было неожиданно и очень неприятно, однако, как у хозяйки замка, у меня не было выбора. Я попросила вышедшую вместе со мной встречать гостей санги Брон заняться покоями для прибывших, дождалась пока спешившийся с коня Ольгерд, подведет ко мне канцлера, вежливо поклонилась и сказала традиционную фразу:

- Будьте гостем нашего дома, канцлер Грето.

Только в наших покоях я позволила себе кинуться мужу на шею.

- Устал?

- Не слишком.

- А зачем нам канцлер?

- Увы, после нашей с тобой женитьбы, канцлер так бдительно стал следить за всеми, кто неожиданно объявился в этих землях, что о прибытии этой гостьи ему доложили раньше, чем канцлеру Ланто. И в этот раз он решил проверить прибывшую сам, лично.

Мне стало жаль Эльду – я помнила сколь гадостны и оскорбительны могут быть вопросы канцлера, но и выбора особо у нас не было. Отправив Ольгерда отмываться от дорожной грязи, я попросила санги Брон лично проследить за приготовлением ужина и отправилась в комнату Эльды и помогла ей собраться, аккуратно стараясь объяснить, какой властью обладает канцлер Грето и зачем он приехал.

Ранний ужин проходил на удивление спокойно. Ни каких подковырок со стороны канцлера не было, шан Эльда вела себя скромно и почтительно, а сангир Грето, присматриваясь к ней, очевидно, сделал какие-то свои выводы и, как мне показалось, слегка расслабился.

Возможно, он счел эту добычу слишком мелкой. Да и в самом деле, какой интерес для него могла представлять девочка-прислуга? Сопровождавших канцлера писцов и чиновников также пригласили за стол, но эти трое мужчин за весь вечер не проронили ни слова.

После ужина он, наверное, оденет ей на руку кольцо Истины, задаст свои вопросы и, даст Сила, уедет во дворец.

Для допроса Ольгерд обещал предоставить гостям свой кабинет, но уйти туда они не успели. В самом конце, когда уже подали десерт, из кармана сангира Грето раздался странно-дребезжащий неприятный звук.

С удивленным лицом канцлер вынул золотистую «пудреницу», открыл и сказал, глядя в центр игрушки:

- Верховный, я не один, прошу - погодите…

Голос, который я мгновенно узнала, тот самый, звонкий и мальчишеский резко перебил канцлера:

- Это не важно Грето, вы мне нужны в столице! Немедленно!

- Но, Верховный, я только приехал и ничего еще не успел, - несколько раздраженно возразил канцлер.

- Повторяю, Грето, все это совсем не важно. Прибыли послы из Шарийского Хараджа, и вы нужны мне на переговорах. Так что бросайте ваши мелкие счеты с Ланто. Или вы действительно думаете, что я ничего не понимаю? К утру вы должны быть на совете!

Очевидно, Верховный «положил трубку», потому что сангир Грето раздраженно захлопнул свою «пудреницу» и недовольным голосом обратился к моему мужу:

- Вы все слышали, сангир? Прикажите закладывать карету и пусть ваша охрана проводит меня. Я, как вежливый гость, не буду требовать от вас личного сопровождения.

Канцлер явно был сильно раздражен, и возможно поэтому, очень не вовремя влезшая с вопросом шан Эльда, получила суровую отповедь.

- Почтенный сангир, мне тоже собирать вещи?

- Неужели ты думаешь, милочка, что представляешь из себя столь важную персону? И какие такие вещи решила собирать жертва кораблекрушения? Хозяйка замка уже подарила тебе это платье, что ты решила забрать его с собой? – похоже, он о собрался сорвать на Эльде зло.

Побледневшая девушка, глядя в пол, дрожащими губами прошептала:

- У меня с собой узелок с деньгами и украшениями – свадебный подарок мужа. Я спрашивала именно про них.

- Золото? – ехидно и как-то обрадованно спросил канцлер.

- Золото – все также тихо прошептала она.

- Неси сюда, милочка. Я забираю твой золотой запас на сто дней, как это и положено по закону! – торжествующе заявил канцлер.

Эльда вышла и через несколько минут вернулась с довольно большим узелком в руках. Канцлер небрежно кивнул и один из служащих, даже не пересчитывая, подхватил сверток.

Ему явно полегчало от того, что он ухитрился оскорбить девушку. А потом, будто вспомнив о чем-то, он вытащил кольцо истины, протянул ей и потребовал:

- Надень! И руки положи на стол – я должен видеть камень. Я хоть в общих чертах должен проверить, кто ты такая. Может быть ты – шпионка! – постарался добить он ее.

Руки Эльды заметно дрожали, когда она надевала кольцо, да и тихие слезы она сдержать не смогла. Ольгерд хмурился, но не вмешивался. Вопросы посыпались, как горох:

- Как тебя зовут?

- Эльда шан Харши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Как ты сюда попала?

- На лодке.

- Как долго ты была замужем?

- Семнадцать дней.

- Ты вдова?

- Да.

- Хочешь вернуться на Родину?

- Нет.

- Как ты собираешься здесь жить?

- Еще не знаю.

В это время камень на кольце мигнул, резко меняя цвет с ярко-зеленого на красный, но вспышка была столь коротка, что я подумала было, что мне показалось. Однако канцлер Грето насторожился, нахмурился и спросил:

- Ты маг?

- Не знаю, почтенный сангир, - камень продолжать ровно гореть зеленым. – Мне говорили, что какая-то искра во мне есть, но никто так и не понял, в чем моя Сила, да и пользоваться ей я не умею.

Камень оставался зеленым…

Еще некоторое время канцлер задавал вопросы, но, наконец-то, слуга сообщил, что карета готова. Даже не поблагодарив меня за гостеприимство и ужин, канцлер молча протянул шан Эльде открытую ладонь, сунул кольцо в карман и вышел, трое сопровождающих – следом. Ольгерд отправился провожать гостей, а я решила, что вовсе не обязана это делать – достаточно и хозяина замка.

Эльда подняла на меня испуганные глаза и тихонько спросила:

- Что со мной теперь будет, санги Алуна?

Я чувствовала себя совершенно беспомощной, так как не представляла, как именно жизнью девочки распорядится канцлер. Я погладила ее по шелковистым волосам и пожала плечами. Ольгерда мы ждали в полном молчании.

Когда муж вернулся, мне полегчало – на его губах была легкая улыбка.

- По распоряжению канцлера Грето, вы, шан Эльда, остаетесь в замке на сто дней до окончания проверки вашего золота.

Мне показалось несколько странной и несколько вымученной радость Эльды.

- Почтенный сангир-шан, - Эльда робко подняла на него глаза, - мне не хотелось бы обременять вас так долго.

Ее слова удивили и меня, и Ольгерда.

- Но, шан Эльда, вы ведь не сможете выжить в чужой стране одна и без денег?

- Смогу. Кроме монет, которые я сдала, у меня есть еще и золотые украшения, если их продать, то, как вдова, я вполне смогу жить самостоятельно.

Улыбка Ольгерда пропала, да и меня, признаться, очень удивило, что юная, неопытная девушка из другой страны, знала о том, что только монеты подлежат обязательной сдаче и догадалась оставить себе украшения. Ольгерд покачал головой и сказал:

- Нет, шан Эльда, по распоряжению канцлера, до получения денег вы будете жить в замке, - потом мягко улыбнулся и добавил – а к весне вы получите свое золото, я выправлю вам документы, и вы точно будете знать, где и как хотите жить.

Постепенно волнение, внесенное канцлером Грето в нашу жизнь, забылось. Дни потекли свободно и ровно, даже несколько монотонно. И Эльда почти идеально вписалась в это спокойствие.