2.

*****

Разноцветные стекла витражей раскрашивают лучи света, и лоскутная тень лежит на столе, словно пестрая нарядная скатерть. Такую только дорогим гостям стелют, но главное ее достоинство: стирать не нужно, и вина можешь лить сколько хочешь — пятен не будет.

Придорожный трактир в Ланмезане — не какой-нибудь грязный кабак. Старше замка барона, он — двенадцатого века постройки и уже считается памятником старины. Да, ему больше ста лет. Строили тогда на совесть, чтобы вместить в случае несчастья всех жителей деревушки. Он — огромный, с черными балками потолка, украшенный длинными полосами копоти по стенам — художество большой печи, в которой можно в один прием изжарить на вертелах полсотни крольчат, или пять барашков, или — если клиенты желают — целого быка. Верхние окна, размещенные в полукруглых нишах — люнетах, украшены витражами. Трактир строился когда-то как форт — вдруг разбойники нападут — и сейчас укреплен он был лучше да и стратегический запас оружия и еды в нем был больше, чем у любой другой постройки в округе. Но двери оставались открыты настежь: здесь уже никто не воюет. Не то чтобы некому и не с кем, но…

В ранний час трактир почти пуст. День; люди работают. За длинным дубовым столом посреди зала, на том конце, где падает разноцветная тень от окна, сидят двое рыцарей. Пьют доброе вино с берегов Гаронны, ждут приятелей. Эти двое — краса здешнего гарнизона. Северян в Ланмезане не так уж много — человек тридцать, но все на счету. И никто не жалел бы, если б их стало меньше.

Два приятеля — белокурый великан Уго Саргемин из Эльзаса и лотарингец Гийом де Тьонвиль — менее представительный, но не менее северянин — эта парочка завсегдатаи трактира. Здесь бывал весь их полк, но частями, не все сразу, и не было случая, чтобы один из этих, а нередко — оба, не присутствовали в любом составе компании. Разве что, их отправили в караул. Но и это не страшно: Уго — десятник, непосредственный начальник своего дружка, и вот сейчас, когда их отправили дозором бродить по деревне в такую жару, де Саргемин просто приказал Гийому и себе заодно, заглянуть в трактир. Сейчас время обеда и лучше обоим нести свою службу именно здесь.

Господа уже отобедали и лениво играют в карты. Они доиграются: эта игра через двести лет станет называться "ландскнехт" по названию немецких наемников-ландскнехтов, которые хоть и занимаются еще грабежом и разбоем, но кажется, что сидение в трактире за картами и бутылкой — их основное занятие.

А вино, кстати, подходит к концу.

— Нет, Гийом, это всё дрянь, — глубокомысленно заявил Уго, переворачивая бутылку и убедившись, что в ней не осталось ни капли. — Возьмем лучше эту… как ее? Она будет покрепче.

— Эй, девка! Тоза, куда ты прячешься? — окликнул Гийом служанку, вполне уловив желание своего командира. — Неси-ка нам быстро андайской водки! И чего-нибудь нежненького на закуску.

— Себя, например, — буркнул Уго, но не громко, чтобы сидящие в углу бродяги не слышали его слов.

— Эй, тоза!..

За дверью кухни их крик конечно был слышен.

— Иди же, зовут, — толкала локтем трактирщица молодую девицу.

— Я не пойду, мама. Там опять эти рыцари. Я их боюсь.

— Дура. Ступай в погреб, отнесешь им водки.

— Сами несите.

Хозяйка раздраженно пожала плечами.

— Ты дура, Анет, — убежденно повторила она. — Не видишь разве, что они уже хороши, не время отказывать. Убери эту кислую мину с лица и не возмущайся особо, если господа попробуют тебя поцеловать. Хвала Господу, большего им здесь не надо, только выпить и вкусно поесть, девок им хватает в деревне. Так что не зли меня, иди в зал!

Девушка сердито развернулась и сбежала по лестнице в погреб. Через полминуты она принесла на подносе две кружки, бутылку водки и тарелку с толстыми ломтями копченого окорока. Поставила заказ на стол перед рыцарями и быстро-быстро собрала пустые бутылки, надеясь незаметно сбежать. Но Гийом протянул руку и обнял ее за талию.

— Не спеши, тоза, посиди с нами.

Анет задрожала, но старалась не показывать виду.

— Мне надо на кухню, жаркое сгорит.

— Мамаша присмотрит. Не сгорит, — заверил Уго, жуя сочный окорок. — Сядь, тоза. — Он жестом показал на скамейку рядом с де Тьонвилем.

Анет пренебрежительно дернула локтем, отстраняясь от их рук. Ее раздражали их манеры вообще, и в частности то, что, выучив твердо одно провансальское слово "тоза" — милашка, девица — они постоянно ее так называли. И не только ее, всех без исключения молодых местных особ женского пола, чтобы не путаться в именах.

Не выпуская из рук поднос, девушка повторила, что ей надо идти.

— Да будет тебе ломаться, сядь же! — дернул ее за руку Гийом.

Анет неловко покачнулась, пытаясь сохранить равновесие и не разбить бутылки.

— Оставьте ее, — сказал мужской голос у них за спиной.

Уго недовольно нахмурился; Гийом обернулся и огонек интереса в его взгляде погас.

— А, трубадур… Чего лезешь не в свое дело? Хочешь по шее?

— Это — мое дело. Эта девушка моя сестра, не цепляйтесь к ней.

— Ты смотри, какой хитрый, — буркнул Гийом. — Такая же она тебе сестра как и мне, это единственное, что у нас общего.

Красивый парень с лютней, висевшей у него за спиной, лукаво повел бровью:

— Не единственное. Я тоже мужчина, дон де Тьонвиль, и говорю: оставьте в покое мою сестру.

— Ты нагло врешь нам в глаза и мешаешь развлечению благородных господ. Чем ты докажешь ваше родство, вы непохожи.

— Я вам клянусь.

Уго исподлобья взглянул на него:

— И на Библии можешь поклясться?

— У господ есть Библия? — с ироничной готовностью спросил трубадур.

— Сейчас нет… Ну-ка, стой! — Уго вытянул шею, выглядывая на улицу сквозь открытую дверь. Он ухмыльнулся довольный: — Вон идет брат Ансельм, наш монах, у него точно есть. Куда ты, девица?

— Знаете, господа, мне нужно отнести посуду, — рассердилась Анет.

Она хотела пройти, но Уго привстал, загораживая дорогу.

— Постой!

— Да пусти ты ее, — вмешался Гийом. — У нас дело поинтересней. Брат Ансельм — святой человек. Если он узнает, что ты врешь, давая присягу, мы сожжем тебя на костре как еретика.

— За святотатство, — кивнул Уго, снова садясь и беря в руку кружку. Хлебнув, он покосился на парня: — Трубадур, тебя, это, как звать?

— Берни¢. Из Ристрюэ¢.

— Как для покойника, подходящее имя. Как считаешь, Гийом?

— В самый раз, — тот подмигнул очень довольный. Взял Берни¢ за руку и прижал его ладонь к столу. Уго потянул его за вторую руку.

— Присядь, красавчик. Посидим, подождем…

— Ждите.

Трубадур равнодушно пожал плечами и остался стоять рядом с ними.