Глава шестнадцатая. Прятки в здании

Ох, глупое любопытство, во что же ты меня втянуло! Я оглянулась назад. Тони с Мошенницей так поспешно скрылись в противоположном конце коридора, словно за ними гнались сами Предки, стеная и прося встать на путь праведный. Взломщик с Нердом о чем-то эмоционально шушукались, склонившись над подсказкой. Это был тот особый тип командной работы, когда вот еще немного, еще чуть-чуть — и правду начнут отстаивать кулаками. — Подожди! — было попыталась я воззвать к голосу разума Громилы, прущего по коридору с настойчивостью тягача со мной на прицепе. — Давай хотя бы посмотрим, что в нашем конверте. Ответом мне стало молчание. Не сбавляя шага, партнер по команде дотащил меня до конца коридора, окинул неприязненным взглядом дверь и одним решительным па ногой выбил несчастную. — Что. Ты. Творишь?! — заорала я громким шепотом. — Сюда же набежит охрана! Громила угрюмо кивнул, осмотрел лестницу и с решительностью дикого вепря, чующего конкурента на своей территории, ринулся вниз. Возмущенно сопя, цепляясь свободной рукой за перила и с трудом поспевая за спутником, я кое-как спустилась-скатилась на площадку, где меня, наконец, выпустили из тисков захвата. Мне вот всегда больше нравились уютные молчуны, чем словоохотливые экстраверты, но не в случае с Громилой. В случае с Громилой краткость была не просто сестрой таланта, а той самой гадиной, что сотворила братоубийство и, пьяненько хихикая, отплясывала на останках. — Слушай, а ты всегда такой болтливый? — сморозила я глупость из той редкой категории глупостей, что становятся очевидными только после того, как ляпнешь это вслух. В воздухе повисла тишина. Такая громкая и многозначительная, словно собеседник раздумывал: «А не повесить ли Фелисити Локвуд рядышком?» — Рыжая, — наконец разлепил он губы, — не надейся, что общая цель позволит тебе оказаться в моем стоп-листе на убийство. — У тебя есть стоп-лист на убийство? — обалдело воззрилась на спутника и тут же пришла в себя. — Хотя кого я спрашиваю! Конечно, есть. — Вот и не нарывайся, — буркнул крайне недовольный компанией Громила и с решительным видом… стал раздеваться. Стащил через голову джемпер. Одним рывком избавился от белой майки. Призывно щелкнул пряжкой ремня. Под настойчивостью гравитации на пол пали брюки. Не скажу, что тренированное тело в одних трусах с носками — это что-то из ряда вон выходящее, но как он планирует выбираться из полного охраной здания в чем мать родила?! Любопытство с благосклонностью отнеслось к внезапному стриптизу. Чувство прекрасного оценило тренированный рельеф. Внутренняя ханжа пришла в дикий ужас. А голосу разума пришлось признать, что вот теперь мы окончательно перестали понимать ситуацию, и ошалело выдохнуть: — Слушай, я многое могу понять, но сейчас не время для приступа эксгибиционизма! Громила повернул голову и смерил взглядом, от которого мурашки уже больше не спасаются бегством, а падают замертво с массовым сердечным приступом. — Ладно-ладно, — поспешно подняла я руки в знак капитуляции и отошла в сторонку. Да делай что хочешь! Профессионал у нас тут ты. А я так… просто постою в сторонке, стараясь не пялиться на голые мужские ягодицы. Пока я топталась в уголке, Специалист по возврату небрежным движением ноги отпихнул свою одежду в сторону, сжал кулаки, трижды хлопнул запястьем о запястье. Черный туман быстро заволок все пространство лестничной клетки. Воздух наполнился запахом сотни-другой сгоревших спичек. Протестующе-надсадно кашляя и хрипя, я помахала рукой, в надежде отогнать мерзкий дымок. Впрочем, тот и сам подозрительно быстро рассеялся, давая возможность увидеть преображение Громилы. Хм… А вот это действительно круто. Тело спутника теперь полностью закрывала эластичная черная ткань с усилителями на груди, руках и коленях. На поясе таинственно мерцал патронташ с капсулами заклинаний, ботинки представляли собой плод безрассудной любви шпор и альпинистских кошек. Но уважение внушало даже не это (подумаешь, модный комбез наемника-психопата, я и не про такое в книгах читала). Уважение внушал арсенал холодного оружия, рассованного по креплениям костюма. Магам такое было точно не под силу. Артефакты могли убрать в пространственный карман только что-то одно. Оставалось только… — Супернова, — испытала я кратковременный приступ благоговения. — Да я о таком только читала! — Много? — впервые удостоил меня капелькой внимания спутник. — Целых две методички, — гордо выпятила грудь вперед, заметила разочарованное «всего-то?» в глазах партнера по команде и обиделась: — Ну, знаешь ли… Белая Элита не кричит на каждом перекрестке о своем умении вживлять чары в обычных людей, поэтому две методички — это нереально… Мне непочтительно заткнули рот ладонью. Да что ж такое! Игнорируя мое возмущенное мычание, Спец по возврату вскинул голову, прислушиваясь к звукам охраны, спешащей на зов выбитой двери, и повернулся. — У нас меньше тридцати минут, а я привык приходить на место встречи заранее и первым. Поэтому, Рыжая, мы поступим так: я устраняю охрану, ты разбираешься с конвертом. Идет? — Му-мет, — согласно промычала я в ответ, потому что первый принцип здравомыслия гласит: не перечь психу с оружием. Пока напарник коротал свой досуг за легкой асфиксией извивающегося тела охранника, я, высунув от усердия кончик языка, занималась дешифровкой подсказки, лежавшей в конверте. Налицо явно не самая высокая оценка наших умственных способностей. Надеюсь, что далее задания пойдут с нарастающей сложностью. Всего-то дурацкий стишок и последовательность из трех чисел: номер строки, слова и буквы. Проще легкого! Дойдя до последней буквы, я шустро вскочила и, перескакивая через три ступеньки, бросилась наверх. — Эй, Громила! — позвала я, спешно отступая, чтобы пропустить кувыркающееся мимо тело. — Мы должны вернуться за моей сумкой. — Рыжая, сейчас не время пудрить носик, — рявкнул напарник, знакомя свой кулак с неприветливой мордой охранника и развернулся, чтобы уклониться от дубинки напавшего сзади. — Ты не понял! — возразила, перескакивая через отключившееся тело. — Кактус! Он зашифровал слово «кактус». Понимаешь? Мой кактус! Мужчины на миг забыли про драку и уставились на меня. — Ты таскаешь с собой кактус? — спросил Громила с интонацией «ты вообще адекватная». Ну вот, и как им объяснить? — Это не просто кактус, — заявила, подбоченившись. — Это кактус возмездия. Сказать, что никто не впечатлился моей попыткой сохранить лицо — все равно, что обвинить Тони в честности. Сказать, что меня это смутило — все равно, что обвинить улитку в поспешности. — Короче, заканчивай тут, и побежали обратно, — бросила через плечо и с гордым видом пошлепала по коридору в обратную сторону. Громила хмыкнул, двумя точными ударами отправил в отключку своего соперника. Кактус мы нашли быстро. Точнее, нашел. — Да епт твою медь! — рявкнул Громила, отдергивая руку от моей зеленой малипусечки. Я сурово глянула. — Прости, Рыжая, — повинился весь из себя такой суровый мужчина, посасывая указательный палец. — Но кто ж знал, что эта хрень такая колючая! — Это не хрень, — поправила я, открепляя от горшка конверт. — Это возмездие… В конверте оказалась очередная шифровка, с которой вновь пришлось разбираться мне (ну кто бы сомневался, да?), и пара сережек из разных комплектов. — Артефакты связи, — пояснил Громила, с материнской заботой укладывая на пол вырубленного охранника. — Просто вставь в ухо. Я послушно вдела сережку в ухо и была оглушена перепалкой голосов. «Ты не напарник! Ты один сплошной недостаток», — гремел, срываясь на фальцет, Взломщик. «Дружище, у меня лишь один недостаток — ты!» «Прекратите ругаться, — рявкнула на них Мошенница, растерявшая мурлыкающие нотки соблазнительницы. — Я вообще ползу по вентиляции!» «Команда лучших», — мечтательно протянул Тони. — Поберегись. Я шустро отскочила, давая простор для очередной задушевной драки. Подумала и для надежности присела. Нет, ну мало ли! Адреналин и разгулявшийся по венам тестостерон — они ж такие, они по сторонам не смотрят. Еще зацепят случайно в пылу схватки, а потом: «Ой, Рыжая, прости! Я случайно. Я не хотел. И вообще… не подставляйся!» Быстро разгадав очередную загадку Тони, я шустрым мышонком вылезла из укрытия, сверилась с планом эвакуации, отыскала нужный нам кабинет и повернулась к напарнику. Точно неистовая жестокость, заключенная в хрупкую человеческую оболочку, Громила избавлялся от охраны. Один из неудачников как раз крайне опрометчиво схватил его за плечо. Ну, как схватил. Попытался. А в следующий миг с целенаправленностью уток летел далеко и долго. Его напарник познакомился с коленом Спеца по возврату, издал звук страдающего запором медведя и, продолжая завывать, осел на пол. Предки, это не человек, а какая-то бескомпромиссная молотилка! — Ладно, — вынуждена была признать очевидное, — а вот теперь я действительно впечатлена. — Болтать прекратишь? — тотчас сориентировался подельник, наклоняясь, чтобы обыскать бесчувственное тело. — Не обещаю. Прижав к груди кактус, я спохватилась и забрала еще и зонтик ядрено-желтого цвета, а то знаю я Каролину. В случае пропажи дорогая сестричка прибьет первым попавшим под руку предметом и не посмотрит на родственные узы. Зонт почему-то зловеще светился в полумраке. Не иначе как на заводе что-то нахимичили. А может, Тони распорядился облить какой-то гадостью. С него станется подкинуть очередную подставу. Нервно притопывая в ожидании, уже давно готовая сорваться и бежать дальше, я слушала, как в прямом эфире бойко ругались Взломщик с Нердом. «Я туда не пойду». «Это просто гребаная лестница в шахте лифта! Не трусь!» «Мой коэффициент умственного развития подсказывает, что риск сорваться составляет…» «Заткнись и спускайся!» В конце темного коридора мелькнула фигура. Фигура оценила вырубленную охрану, всю такую возвышенно-нежную и чрезвычайно хрупкую меня, прижимающую к груди кактус и зонт, таинственно мерцающий в полумраке. Фигура сделала выводы. Фигура в приступе панической атаки метнулась прочь. Мда… Вот так и рождаются слухи. Перед мысленным взором уже неслись заголовки в духе: «Ведьма с кактусом вырубила охрану делового центра», когда в ухе кто-то оглушительно взвыл от ужаса. — Эй, Нерд, ты в порядке? — раздалось через пару мгновений тревожной тишины. — Подожди… — дрожащим голосом откликнулся умник. — Мне надо пересчитать внутренние голоса: невроз, апатия, психоз, фраза «я же говорил, не надо сюда лезть»! — Ну че ты начинаешь? — буркнул Взломщик. — Бежим, — скомандовал Громила, даже не дав мне выразить вербального сочувствия. Мы вернулись к лестнице, наперегонки спустились до второго этажа (Громила победил), немного затупили на развилке (ладно, тупила только я), ураганом промчались по коридору в поисках нужного кабинета и без стука ввалились внутрь. — Двужопый какаду! — блеснула красноречием уже я. — У вас-то что стряслось? — уточнила Мошенница. Увы, но глядя на комнату, больше похожую на экспериментальный лабиринт для чокнутых макак, мое красноречие открыло в замешательстве рот и делегировало свои обязанности ступору. Зато заговорил (не иначе как от шока) Специалист по возврату. — Мы в комнате для эмоциональной разгрузки персонала. Чего? Комната эмоциональной разгрузки персонала? Народ, что еще за блажь такая! Чем вас не устроили обычные курилки?! — Объект с подсказкой на противоположной от входа стене, — рапортовал он, пока я хлопала глазами и приходила в себя. — До него двенадцать метров дистанции восьмого уровня сложности. Вижу четыре точки включения сигнализации и около десяти спусковых механизмов для усложнения препятствий. Я как раз зачарованно рассматривала велосипед, на котором создатели этого адского аттракциона предлагали штурмовать пропасть в четыре метра. Надо ли говорить, что колеса велосипеда стояли на толстом канате, и нигде, я подчеркиваю: нигде не было страховочных ремней или сетки! Усложнение? Я видела широкий выбор возможностей затруднить прохождение дистанции: голодные тигры, раскачивающиеся в воздухе топоры, хаотично выскакивающие из стен секиры, репортеры, готовые запечатлеть тебя с перекошенной рожей в момент падения… И если я готова была развернуться и дать деру, то Громила уже предвкушал скалолазание по отвесной стене, прыжки на тарзанке и скачки с одной качающейся платформы на вторую. — Стандартные препятствия, за исключением мешков с удобрением на полу. В потолок встроен артефакт первой помощи, а еще… — А еще здесь воняет, — зачем-то влезла я. «Чем воняет?» — внезапно ожил Нерд. — Даже не знаю, — я призадумалась, подбирая слова. — Кошачьим лотком? Громила неодобрительно скривился и скучающе-привычным движением рук нацепил и подтянул страховочные ремни, а после повернулся ко мне. — В таком случае я делаю предположение, что мешки с удобрением — это нитрат аммония, он же селитра. Да, знаю, бытует мнение, что селитра не пахнет, но специалисты знают, что при реакции со щелочами выделяется весьма специфический запах аммиака, — умничал Нерд. — Это ты к чему? — спросил Громила, подкрадываясь ко мне с чем-то больше похожим на сбрую из каната и карабинов. — Не хочу никого раньше времени пугать, но взрывоопасность селитры повышается при увеличении влажности и температурных перепадах». — То есть мы в комнате, которая может рвануть?! — пискнула я, крепче прижимая кактус и зонт. Громила лишь что-то буркнул в качестве благодарности и дотронулся до сережки связи, вдетой в свое ухо. Зонт у меня отняли и привязали за спиной, кактус так вообще был беспощадно переброшен на ту сторону. И не дав опомниться, Громила добил: — Пойдешь первой. — Я?! — ужаснулась перспективой первопроходца. — Не трусь, Рыжая. Это как в детстве, когда прыгаешь и карабкаешься по мебели, потому что на полу «лава». Я набрала в грудь воздуха, готовая сознаться, что ненавидела эту игру всеми фибрами души, но он безапелляционным движением руки втолкнул меня на первое препятствие. — Эпические канделябры! — заголосила я, молотя руками воздух, одновременно пытаясь не умереть от страха и с трудом уворачиваясь от подвешенных к потолку мешков с чем-то мягким.