Глава первая. Две недели назад

Я балансировала на лестнице, расшатанной годами исправной службы, одновременно совершая три волевых усилия: держаться самой, держать кривую стопку книг, которую по закону подлости необходимо было убрать на самую-самую дальнюю полку стеллажа, и не разразиться громким чихом от махрового слоя пыли. Дед вообще знаком с концепцией уборки? Или планирует просто подождать еще годок-другой и снять с верхней полки коврик для ног? «Кхх! Кхх!» — отчаянно стонала проржавевшими сочленениями недовольная лестница. Стопка трудов философа древности пыталась вырваться из рук и разлететься, аки стайка психованных голубей при виде прошмыгнувшего на чердак кота. Вдобавок ко всему мой центр равновесия стремительно мигал красными лампочками, свидетельствовавшими о перегрузке. И именно в этот, крайне неудачный для посещения, момент колокольчик над входной дверью в магазинчик призывно тренькнул, извещая о приходе покупателя. Ну да! А когда ж еще? Уж явно не в те два часа, с восьми до десяти утра, когда я сидела в гордом одиночестве и зевала с риском вывиха челюсти. И уж, конечно, не в тот момент, когда я бесцельно болталась по залу в поисках чего-то, что поможет убить время. И уж точно загадочный посетитель не догадался заявиться в ту секунду, когда жажда немедленной деятельности заприметила тележку с новым поступлением книг и погнала меня в кладовку за расшатанной стремянкой. «Динь!» — радостно пропел звонок на стойке, взывая к продавцу, ко мне то есть. — Одну минуту! — крикнула я, демонстрируя чудеса эквилибристики на расшатанной стремянке. Такое чувство, что фолианты знали: на второй ряд и верхнюю полку стеллажа книги приходят умирать в забвении и пыли, поэтому сейчас так отчаянно сопротивлялись. По ощущениям, каждая из книг отрастила парочку невидимых конечностей и теперь решительно упиралась во все подряд. Но моему упрямству могло позавидовать даже самое несговорчивое вьючное животное. Я пыхтела, кипела от злости и мысленно крыла упертые фолианты неприличными словами, но попыток не бросала. «Динь-динь-динь!» — клиентка настойчиво требовала моего внимания. — Не тревожьтесь, я сейчас подойду! — «доброжелательно» рявкнула в ответ, стараясь не обращать внимания на то, что: а) книги продолжали артачиться; б) в носу свербело; в) лестница ходила ходуном. «Ди-и-и-инь!!!» — зашелся несчастный звоночек в истерике. — Слышала! Не глухая! — вконец непочтительно огрызнулась и уловила тяжелую поступь шагов, свидетельствующую, что терпением неизвестная клиентка не отличается. Нет, ну что — так сложно подождать пару минут? Никуда не сбежит от тебя очередной иронический детектив «Зеленое танго с одноногим носорогом»! Или неизвестная дамочка всерьез опасается, что я тут коварно прячу переиздание нашумевшей академки «Адептка Риате в объятьях ректора Тьера», чтобы потом тайком поливать страницы слезами, сопереживая непростой судьбе героев? Во-первых, я выше этого! Во-вторых, предпочитаю взрослую литературу, наполненную глубинным поиском смысла бытия. А в-третьих… В-третьих, (чего уж притворяться?) книгу я прочитала и облила слезами аж три дня назад, когда свежий, только-только из типографии, томик доставили деду в магазин. И вот загадка: сагу «Адептка Риате в объятьях ректора Тьера» я перечитывала уже раза четыре, но всякий раз пробивало, как в первый! Магия. Не иначе. — Ну, давай! — сердито шипела я. — Впихивайся уже. Злость и грубая сила решили исход дела в мою пользу, и недовольная жизнью в целом и мной в частности стопка таки встала куда следовало. Мысленно возликовав, я услышала отрезвляюще-деловое покашливание, резко повернула голову на звук, узрела в проходе высокого мужчину и… потеряла точку контакта со стремянкой. Внеплановый полет с лестницы проходил под бойкий аккомпанемент дождя по стеклу, мое истеричное «Иии!» и взмахи руками. Причем конечности выписывали такие восьмерки, что посрамили бы любого проповедника в священном экстазе или бедолагу с оголенным проводом в руках. Ощутив мгновение свободного падения, инстинкт самосохранения вспомнил долгую эволюцию от макак к прямоходящим и откатил настройки до заводского уровня. Шустрой обезьянкой я вцепилась в плечи так внезапно нагрянувшего в книжный рай мужчины. Сраженный красотой прыжка и силой тяжести, тот с изумленным кхеканьем инстинктивно подхватил дурную девицу, непроизвольно попятился, запнулся, и мы таки рухнули на пол. Лежим. Осознаем. Пялимся. — Ох… — я первая пришла в себя и с кряхтением приняла коленно-локтевую позу, да так и замерла. Пока я раздумывала, что все же будет более уместно: оседлать неизвестного или откатиться в сторону, а посетитель с болезненной гримасой щупал затылок, лестница решила присоединиться к нам. Зловеще гремя, как непокорный железный зверь из страшной сказки, мстительная стремянка начала заваливаться, держа на прицеле мой хребет. — Чтоб тебя!.. — выдохнул сквозь стиснутые зубы мужчина и резко перевернулся, легко подмяв незадачливую продавщицу книжного магазинчика под свою массивную тушу. «Бах!» — лестница с радостью огрела горе-спасителя по спине, с довольным грохотом рухнула на пол, и вновь воцарилась тишина. Все еще лежим. По-прежнему осознаем. Все так же пялимся. Побитый герой скользит по моему лицу взглядом темных, практически черных глаз с такой сосредоточенностью, словно мысленно делает карандашный набросок для плаката «Пропала без вести». Я тоже не осталась равнодушной. С подчеркнутым интересом разглядываю короткий ежик, хмурую складку на переносице, тяжелую нижнюю челюсть упрямца. О, Предки! На кой вы дали ему такую мощную шею и невероятно широкие плечи? Это же не спина, а настоящий щит от неприятностей. От стремянки — так точно! — Габриэль, — внезапно представился мужчина, нависая сверху. — Фелисити. Ну, вот и познакомились. Лежим дальше. Осознаем случившееся. Пялимся. — А вы вставать собираетесь? — робко уточнила я, елозя под могучим телом. — Думаю, в альтернативной версии Вселенной я уже поднялся, помог вам отряхнуть платье, и мы посмеялись над случившимся. — А в этой? — А в этой… — мужчина запнулся, имитируя задумчивость, и убил своей откровенностью: — Я подумываю о том, чтобы встать, задрать ваше платье и… Насчет посмеяться — точно нет, но гарантирую: нам будет хорошо. Я округлила глаза. Я открыла рот. Я возмущенно выпалила: — Вокруг же книги! Предки! Да что я несу?! При чем тут вообще книги? Когда это книги были аргументом для сексуально озабоченных психов? — Клянусь, что в процессе не пострадает ни один переплет, — хрипло заверил мужчина и начал коварно склоняться к моему лицу. Взвизгнув, я уперлась в широкую грудь ладонями, но проще остановить взглядом работающий пресс, чем притормозить этого Габриэля. Задрыгала коленями, в надежде попасть по самому ценному, но мужчина очень осторожно переместился и прижал мои ноги к полу. И тогда я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы оглушить мерзавца воплем разгневанной сирены, но органы чувств внезапно вспомнили, что нос собирался и совсем забыл сделать кое-что крайне важное. — АПЧХИ! — отважно чихнула я. Лежим, как и лежали. Осознаем случившееся. Пялимся. Точнее, пялюсь я одна, а обчиханный (и, высока вероятность, малость оплеванный) Габриэль навис сверху с закрытыми глазами и мелко трясется. Псих! Как есть псих! Или припадочный? Вон и приступ, кажись, начался. Но радует другое: мой грозный чих напрочь убил мужское либидо и энергично прибил лопатой землю на свежей могилке плотских мыслишек. Пустячок, а приятно. — Простите, Фелисити. Я очень неудачно пошутил, — с трудом сдерживая смех, пошел на попятную Габриэль и кивком указал на свою руку, которой упирался в пол. — Браслет моих часов запутался в ваших волосах, и я боюсь пошевелиться. — Ааа… — облегченно протянула я, в то же время испытывая непонятное разочарование. Вот вообще непонятное. Честно. Но чих от маньяков обязательно запатентую! — Обхватите меня за плечи. Я как послушная девочка вцепилась пальцами в куртку мужчины, попутно отметив, что это только с виду — невзрачная одежка цвета грязи на болоте, а вот подкладка ярко-оранжевого цвета. И нет, я не щупала всякие там бицепсы-трицепсы и уж точно не ловила тонкий запах парфюма. Входная дверь хлопнула, впуская звуки дождя, прокатившийся по полу сквозняк и хозяина книжного царства. — Лисичка, я вернулся! — крикнул дед чуть хрипловатым из-за непогоды голосом. Мы с Габриэлем замерли, как пойманные на страстных лобзаниях подростки. В голове мелькнуло видение того, как ругающийся дед колотит моего незадачливого спасителя мокрым зонтом, тот пытается защититься, а я ору от боли, так как в процессе разборок никому и в голову не пришло отцепить невнятно-рыжую гриву из тисков браслета. — Предлагаю ускориться, — шепнула я. — По моей команде встаем, — полностью взял ситуацию по контроль Габриэль. Ситуацию и меня. И если первую — явно за горло, то меня любезно обхватил одной рукой за талию. — Раз… Два… Три! Поразительно, но нам удалось встать и даже высвободить волосы еще до того, как дед заглянул в проход между стеллажами. Не иначе как адреналин подсобил. — А, Габриэль! — добродушно улыбнулся дед. — Не предполагал, что вы придете так рано. — Получил вашу весточку и решил не медлить. Они обменялись рукопожатием, а я попятилась к стремянке в надежде, что дед уведет загадочного клиента наверх и оставит внучку в гордом одиночестве, чтобы та могла спокойно побиться о стеллаж лбом и от души попинать коварную лестницу. — В таком случае, предлагаю подняться ко мне. Я не рискнул оставить настолько ценную книгу в общем зале… — не подвел дед и улыбнулся мне. — Лисичка, беги домой. Спасибо, что подменила. — Рад был познакомиться, — одними глазами улыбнулся Габриэль и поторопился за хозяином книжного магазина. А я стояла. Грустно смотрела вслед. Зачем-то кусала губы. О, Предки. Да что со мной такое?! Категорически запретив себе думать о позоре, быстренько вернула стремянку на место, оделась и выскочила в мокрую бяку, падающую с небес. Запрет просуществовал ровно десять шагов. Именно столько потребовалось, чтобы перебежать на противоположную сторону дороги и пробудить «другую» Фелисити. «Думаю, — вкрадчиво шептал в моей голове воображаемый Габриэль, — в альтернативной версии Вселенной я уже поднялся, помог вам отряхнуть платье, и мы посмеялись над случившимся. А в этой…» Воображаемый Габриэль зачем-то поиграл бровями. «А в этой я встал, задрал ваше платье, и… нам было хорошо». «Серьезно, — дерзко улыбалась воображаемая я. — В таком случае, где-то в параллельной Вселенной я так настучала вам по шарам, что кое-кто запел фальцетом!.. Повторить в этой?» Воображаемый Габриэль был посрамлен моим ответом. Вопрос: вот и почему я такая умная да находчивая только десять минут спустя? Где прячется красноречие в моменты, когда оно действительно нужно?! Кто-то сильно толкнул меня в плечо, охнул, а после протанцевал по опять же моей конечности заковыристое па. Я взвыла. — Ох, голубушка, простите старика, — запричитал морщинистый дядечка с тростью, с виноватой улыбкой демонстрируя очки и платок, которым, по всей видимости, пытался протереть от капель стекло. — Очки запотели. А без них я хуже крота. — Все в порядке. Не переживайте, — вымученно улыбнулась я, хотя там даже близко все не было в порядке. Нога ревела от зверской боли. Даже опираться на неё оказалось невыносимо. Рука так вообще почему-то онемела ниже локтя. — Еще раз извините, голубушка. Хорошего дня, — распрощался сгорбленный старичок, водрузил очки на кончик носа и посеменил в сторону. Вот так, даже сама того не осознавая, я впервые столкнулась с Мастером Масок.