Глава двадцать четвертая. Взлом и проникновение

Рискуя совершить красивый кульбит и полететь через балконные перила головой вниз, я опасно наклонилась, высматривая цель. Алесандро Костиган стоял четко под нами. Он идеально отвечал трем основным критериям толстосума: суперуспешный, состоятельный и загадочный. Он казался мягким и расслабленным, как стальная рука в бархатной перчатке. Рядом скучала девица с хмурым выражением крайней избалованности. От безжалостно яркой расцветки ее наряда случился бы шок у любой канарейки, но, пожалуй, самым внушительным и заметным в падчерице Костигана был все-таки нос. Такой длинный и такой острый, что мог легко проткнуть лист бумаги. И бриллиант. О да, камушек на шее девушки был — то, что надо! Подле бизнесмена и его падчерицы застыл Мясник. Это был человек, крайне мало похожий на человека и гораздо больше на взбешенный курган. Конечно, при условии, что кто-то сможет уговорить курган натянуть на себя костюм и сумеет найти хотя бы условную шею, чтобы повязать галстук. С балкончика было прекрасно видно, как Дрейк приближается к этой тройке, хлопает Мясника по плечу и… бьет того в живот. — Дай угадаю, это тоже какой-то хитрый трюк? — усомнилась я, наблюдая за тем, как здоровенный кулак Мясника отправляет Специалиста по возврату в непродолжительный полет с фуршетным столом в качестве полосы приземления. — Нет, это банальная драка! — зашипел Тони на манер рассерженной змеи в закипающем чайнике. «Гаси его, Дрейк! Гаси», — подбадривал Громилу Взломщик. Отсутствие картинки не мешало ему проявлять дружескую поддержку и участие. И если в жестоком избиении было что-то веселое, то до меня тонкий юмор момента решительно не доходил! Налетевшая охрана, материализовавшаяся точно из воздуха, образовала здоровенную кучу-малу из подергивающихся в болезненной агонии тел. Дрейка, как зачинщика скандала, выдворили прочь. Саманта была вынуждена комкано попрощаться с Дэвидом Хроном и двинуться следом за своим якобы телохранителем. Нерд запнулся о складку ковровой дорожки и расколотил поднос с шампанским, но на это, слава Предкам, никто не обратил внимания. Тони молча бесился, я стояла рядом и злорадствовала. «Нам нужен новый план», — тихо вернула всех в игру Мошенница. — Да. Хорошо, — поспешил собраться с мыслями Тони. — Новый план: вывихнем Фелисити лодыжку. Я подавилась шампанским. * * *— Это ужасный план, Тони! Я серьезно. Я не знаю, что делать! — старательно втолковывала я Мастеру Масок, но тот не слушал. И правда! Где ж ему, такому продуманному, прислушаться к голосу разума, если вся сосредоточенность направлена на то, чтобы стащить сопротивляющуюся меня вниз и с целеустремленностью кавалерии на марше помчаться вперед. — Тони, мне нельзя! Я же загублю все дело! И говоря «все», я не притворяюсь, а имею в виду прям-таки конкретно все-все-все! К тому же я не подписывалась на вывихи и переломы! Кто б меня еще послушал. Безумие очередного гениального плана Тони с окровавленным тесаком в руке подкралось к шкафу, где прятался мой здравый смысл, и настроилось на веселье. Игнорируя полное отсутствие согласия со стороны партнерши и ее выпученные от страха глаза, Мастер Масок протащил меня сквозь толпу гостей на пятачок, отведенный для танцующих. Там уже топтались парочки, изображая танцевальный драйв. Топтались себе, никого не трогали. И тут мы! Уверенно взяв в танцевальный захват, Тони лихо наклонил меня. Рыжая копна взметнулась и подмела пол, после чего мне вернули вертикаль и, не дав справиться с головокружением, повели в танце. Я умела танцевать. Правда, умела! Естественно, ничего замысловатого с претензией на высокий профессионализм мое тело изобразить не взялось бы, но минимум в виде «медленного танца» я осилила еще в выпускном классе на праздничном балу! Однако под чутким руководством солирующего Тони мы больше смахивали на психованных белок в коробке с сонными морскими свинками. Какое там мирное топтание на месте под тихую музыку! Игнорируя крайне размеренный ритм музыки, мы бегали кругами, периодически высоко подпрыгивали, крутились на месте и меняли направление с регулярностью атома, охваченного броуновским движением. На нас косились. От нас шарахались. Но Тони было плевать. — Расслабься. Больно не будет, — заверил наш главный лгунишка, входя в очередное танцевальное пике и лихо закручивая меня одной рукой. В попытке поспеть за шустрым кавалером я проворонила момент, когда он отскочил в сторону, оставив партнершу один на один с заплетающимися ногами и барным стулом. Стул в ужасе наблюдал за тем, как неумолимая сила инерции приближает меня к нему. Жалобно скрипнул ножками, когда на всем скаку я таки влетела в него. Вместе мы проехали еще немного и закончили все это безобразие эффектным поклоном. Поклонилась я крайне удачно: лбом в барную стойку. — У-у-у! — взвыла на весь зал, хватаясь за голову. Больно не будет? Не будет?! Это так-то мне не больно!!! — Эй, вы в порядке? — донесся до меня голос, полный откровенного сочувствия. Какое там в порядке! Даже близко нет. Я все еще пыталась справиться со злыми слезами, брызнувшими из глаз, когда чьи-то руки поторопились поддержать мое оседающее на стойку тело. — Всемилостивые Предки, — подскочил к нам Тони. — Дорогая, я говорил, что не стоит налегать на бесплатные напитки. Простите, моя ассистентка впервые на подобном мероприятии. — Господа, — Алик тоже был тут как тут. — Вам требуется помощь? Возможно, следует позвать лекаря? — Да! — взревела я. — Нет! — открестился от помощи Тони и сжал мой локоть. Я сердито зашипела и… Так, минуточку. Это первые признаки сотрясения, или кое-кто только что запустил руку в карман моего спасителя? Нет, ну какие ж гады! Человек меня тут спасает, сочувствует, а они его обворовывают. Кстати, а кто это такой добрый? Собрав глаза в кучку, я глянула в лицо спасителя и крайне натурально смутилась. — Ой… Просто спасать меня двинулся не кто иной, как Алесандро Костиган. Тот самый, который замкнутый, нелюдимый и вообще последняя сволочь в дорогом костюме. Как же так вышло, что ничто человеческое ему не чуждо? — Держите. Алик завернул пару кубиков льда в накрахмаленную салфетку и бессердечно плюхнул ту на мой лоб. Лоб почувствовал себя многострадальным и потребовал устроить общее собрание. Лодыжки, чудом избежавшие вывиха с перспективой трещины в кости или даже перелома, радостно помалкивали и вообще старались не светить. — Пойдем, я провожу тебя в туалет, — расточал фальшивые улыбки и заботу Тони. — Милая, как же можно быть такой неосторожной. Ох, это молодое поколение… «Молодое поколение» в моем лице презрительно скривилось и позволило оттащить себя от барной стойки. Правда, вместо обещанной дамской комнаты Тони решил усадить меня за столик в самом дальнем углу. Видать, берег мою нежную психику от зеркал. Или зеркала от женских психов. — В твоем арсенале все планы такие травмоопасные или только те, где речь заходит обо мне? — сердито зашипела я, осторожно ощупывая лоб. М-да… Шишке быть. Однозначно быть. — Детка, не драматизируй! — закатил глаза Тони. — Кто ж знал, что у тебя такой слабый вестибулярный аппарат? — Слабо догадаться? — психанула я, вспоминая центрифугу, что по ошибке здесь танцем зовется, и перевернула самодельный компресс другой стороной. У столика нарисовался Алик с подносом, ведерком льда, двумя бокалами и улыбкой до ушей. — С посвящением в аферисты! Я смерила его тяжелым взглядом, но фужер приняла. Выпила. Выпучила глаза. За неимением чего-то иного «закусила» глотком воздуха и бранным словом. — Мой личный состав для подобных случаев, — улыбнулся крайне довольный своей изобретательностью Нерд. — Останавливает кровотечения, снимает боль, способствует регенерации. Действие на организм мгновенное. Эффект и в самом деле был мгновенным. Едва прошло першение в горле, как я почувствовала себя во сто крат лучше. Боль ушла, зрение вернулось, виски перестали упражняться в барабанном бое. Я уж было открыла рот, чтобы поблагодарить умника за своевременную помощь, но тут Алик продолжил: — Побочные действия: тремор конечностей, потеря памяти, инсульт. Я вновь подавилась. В этот раз от неприятного прогноза. Нерд со смехом увернулся от кубика льда, брошенного в его сторону, и ударился в бега. Едва он затерялся среди гостей, как я дернула Тони за рукав. — Кстати, что вы двое сперли у Костигана? И не отпирайся, я видела. Тони пробормотал нечто неразборчивое в духе «как же тяжко иметь дело с дилетантами», а потом огорошил вопросом: — Детка, как думаешь, какое первое правило хорошего афериста? Я даже не стала утруждать себя перебором вариантов. Просто сходу выдала первое, что пришло на ум: — Убегай при малейшей опасности? Собеседник поднял вверх указательный палец и наставительно продолжил свою мысль: — Первое правило хорошего афериста гласит: чтобы украсть нечто большое — в нашем случае улицу Великих Домов — хороший вор, прежде всего, обязан оставить что-то объекту. Я называю это «дать на чай прекрасной афере». Вот почему мы ничего не крали у Костигана. Наоборот, Алик кое-что подложил в его портмоне. — Тони… — я тяжело вздохнула, всячески демонстрируя, что теряю остатки терпения и приближаюсь к черте, за которой начнется членовредительство. — На моем лбу зреет шишка размером с кулак. Я не в том состоянии, чтобы гадать на ромашке: «А что же он имел в виду». Поэтому или пошли домой, или начинай уже вводить меня в курс дела. — Ладно, — на редкость покладисто отозвался Мастер Масок и подался вперед. — Сегодня Костигану и Хрону сделали крайне выгодное предложение. Предложили нечто бесценное. Нечто, способное перевернуть магический мир… Тони мягко обхватил меня за подбородок и заставил посмотреть на компанию из троих мужчин, одним из которых был Габриэль Блан. — Мы продадим им последнего мага земли.