Глава 16. Последствия

Я уснула? Иначе как еще объяснить голос бабули, который тихим шепотом проникает в сознание.

— Да осторожнее вы, остолопы. Крутите аккуратнее.

Распахиваю глаза и нахожу себя в больничной палате. Не могу сказать, что я здесь частый клиент, но за пять лет обучения доводилось бывать. Небольшая комната с открытым на проветривание окном, в которое заглядывает утреннее солнце. Мебели немного, но для пациента достаточно.

— Бабушка?

Приподнимаюсь на кровати и резко охаю. Грудь перевязана тугой повязкой, которая и дышать мешает, но в то же время боль удерживает, которая тупыми иглами впивается в левый бок. Оглядываюсь по сторонам, но в узкой комнатушке кроме меня и бабуленьки никого нет. Ну еще Клац вместе с Шушем, мотыльком сестры. Эти двое сидят на прикроватном столике и самозабвенно скручивают шарики из подозрительного знакомых трав и корений.

— Проснулась, бедолага, — ласково воркует бабуля Виреми, чем разгоняет мою тревожность.

Чтобы бабушка и была ласковой? Особенно после того, что произошло в лесу Морока? Да она меня сейчас должна разнести и только потом похвалить. И то, что она сразу с заботушки зашла – не на шутку настораживает.

— Бабуля, а ты каким ветром тут? — усаживаюсь удобнее, благо ба помогает приподнять подушки.

Самочувствие сносное, но похоже голем меня хорошо приложил. И то, что раньше гасилось адреналином в крови, сейчас дает о себе знать головокружением и болью по телу.

— Да я тут к вам свои новые наработки привезла, — с озорной улыбкой отвечает бабуленька, кивая на резвящихся малышей. Поправляет разноцветную вязаную кофту, затем и без того идеально сидящие на носу очки. — Энерго-табак был? Бодрящий лимонад есть? А будет еще и будоражащий чай!

Маниакальность в ее голосе, а может и общая нервозность бабушки, заставляет Шуша остановиться и с удивлением посмотреть на нее. А вот Клац на это никак не реагирует, а потому, увлекшись, закатывает мотылька в новый шарик.

— Стой, пушистый, ты сейчас помощника мне укатаешь! — спохватывается бабуленька и бросается вызволять мотылька.

С минуту я наблюдаю за их возней, пытаясь понять – я продолжаю спать? Что за бред?

— Ба…

— Сейчас я тебе этого чайка налью, мигом на ноги встанешь!

— Бабуля…

— Ну а что, сил небось много потратила? Надо и тело, и дух подзарядить….

— Бабушка! — уже рычу я, понимая, что хитрюша не хочет говорить о самом главном.

— А то удумали мою кровиночку, как разменную монету использовать.

— Что?!

Я хоть и хриплю ото сна, но в этот возглас вкладываю все силы. В смысле разменная монета?!

Возня у столика затихает. Шуш, получив свободу, показывает язык Клацу и взмывает под потолок. Еще и лапки на груди складывает, выказывая максимальную степень обиды. Бабушка же, перестав суетиться, как-то резко вздыхает и отходит к креслу для посетителей. И вот ее поникший вид пугает меня еще больше. Чтобы бабуля Виреми и перед чем-то пасовала? Руки опускала?

— Да что произошло, пока я спала? Кстати, сколько я спала? — спрашиваю я и, едва ловлю взгляд бабушки, резко вскидываю указательный палец вверх. — Только не юли. Мне-то врать не надо. Ты знаешь, я достаточно крепкая, чтобы выдержать все, — и тут сердце предательски ухает в ледяную пустошь. — С Армом что-то?!

— Да чего твоему каменному чешуекрылу будет? Цел, здоров, скандалит.

— Скандалит? — удивляюсь я. — Ты точно про Арма?

— Про него родимого, — выдыхает бабушка, усаживаясь поудобнее. — Ох и наворотили вы делов, детки.

— Чего? Почему мы? Мы вообще-то преступников ловили! Там в этом лесу знаешь кто был?! Контрабандисты и целый голем! Бабуля! Голем, представляешь?!

Завожусь так, что даже ноги с кровати сбрасываю, намереваясь встать.

— Стой, ураган ты мой комнатный, — с легкой улыбкой произносит бабушка. — Это нам всё Арм и Талль рассказали. Точнее по большей части Талль. Арм мало чего увидел.

— А Ардан с Рисой? — спрашиваю я, хотя надежды на честность этих двоих особо нет.

— А вот с этими детками как раз проблемы, — опуская взгляд, произносит бабушка.

— Они нас обвиняют, да? — горько ухмыльнувшись, спрашиваю я.

Что ж, ожидаемо. Хотя в какой-то момент я почти поверила в порядочность Ардана.

— Не совсем так, милая, — бабуля смотрит в окно и видно, что прислушивается к шуму, доносящемуся снаружи.

— Да, бабушка! — взрываюсь я, когда пауза слишком затягивается. — Говори уже как есть!

— Риса очень сильно пострадала и пока не пришла в себя. Ардана кто-то огрел по голове так, что бедный мальчик мало что помнит. Говорит – утащил вас к границе леса Морока, а дальше все – белое полотно.

— Ардан знает контрабандистов! — выпаливаю я.

— Да, Талль тоже так говорит, — кивает бабуля и внезапно морщится. — Только вот беда в том, что волчок ваш не помнит о них ничего. С памятью мальчика ювелирно поработали.

— Шестеро, как удобно, — кривляясь, отвечаю я и усаживаюсь обратно на кровать. — Прикинуться беспамятным, чтобы уйти от ответственности.

В этот момент дверь в палату распахивается без предварительно стука. На пороге показывается мастер Зимма, которого тут я совершенно точно не ожидаю увидеть.

— Разрешите? — интересуется Деян, хотя уже заходит в палату.

— Да вы вроде уже себе все разрешили, — настораживается бабуленька, поднимаясь и загораживая меня. — А вы, простите, кто?

— Я наставник вашей внучки, а потому имею право приходить к ней в палату, — отвечая на незаданный вопрос, поясняет Зимма и переводит взгляд черных глаз на меня. — Ты в порядке, Рика?

— Сойдет, — отмахиваюсь я. Сейчас не обо мне речь. — Мастер, Ардан врет. Он был в курсе о поставках поглотителей! И пытался нас оттуда увести. Но я своими глазами все видела! И кроликов-поставщиков, и портал. И еще там было двое, которые явно стояли выше простых работников. Но лица не разглядела.

Тараторю, а сама кошусь на бабушку. Та выслушивает мой лепет очень внимательно, но почему-то постоянно смотрит на Зимму. Я знаю этот ее взгляд. Таким бабуля награждает только крайне подозрительных личностей. И мне это не нравится. Потому что мастер не заслуживает такого отношения.

— На Ардана было оказано ментальное воздействие, — на лице Деяна привычная маска бесстрастности, но я знаю, что мастер так прячет истинные эмоции.

Я по малейшим движениям глаз, легкому дерганью уголка губ понимаю – он нервничает. Причем настолько, что ему проще полностью отморозиться, чем хоть немного походить на живого человека.

— Это уже доказано? — тихо уточняет бабуля. — Что мальчика приложили не только камнем?

— Да, — повернув голову к ней, отвечает Деян. — И наши артефакты, и лорд Греаз подтверждают данный факт.

— Так пускай драконы снимут с него воздействие? Разве стальные этого не могут? Ну или тот же лорд Греаз. Аметистовые драконы ведь не только с эмоциями работают? Они и в голову могут залезть.

— Для этого нужно разрешение, — Деян продолжает замораживать льдом в своем голосе. — Как раз за этим ректор сейчас связывается с семьей Ганыч. Но я здесь по другому поводу.

Сердце делает кульбит, когда я слышу дрожь в голосе Деяна. Но следующий его поступок вгоняет меня в настоящий ступор. Мастер Зимма встает передо мной на колено и, достав из кармана брюк небольшой бархатный пенал, открывает его передо мной. Узкая змейка помолвочного браслета не оставляет сомнений в намерениях мастера.

— Я, Деян Зимма, высший мастер академии Ворви-Уш и последний из рода Зимма, прошу тебя, Ларику Тэлль, дочь Хэррика Тэлль и носительницу дара альвы Охотника, стать моей женой.

Едва голос Деяна затихает, как на меня сверху падает Шуш. Мотылек в шоке, я тоже. Тишина, которая повисает в палате, оглушает. Судя по молчанию из бабушкиного угла – она разделяет мои эмоции. А этого, надо сказать, я не видела за всю мою жизнь. Удивить бабулю Виреми – это тоже достижение.

Я смотрю в черные глаза мастера и не вижу в них ничего кроме решимости. Ни любви, ни тепла, ни какого-либо другого чувства, которое должно побуждать человека делать предложение. Мой мастер просто верит в то, что поступает правильно.

Перевожу ошарашенный взгляд на Клаца, который от такой новости бросает крутить бабушкины шарики. Мечусь к бабуле и понимаю, что шок-то у нее прошел. Виреми подается вперед и впивается взглядом в спину Зиммы.

— Мастер… Э-э-э, — мямлю я, не зная, как потактичнее отказать-то. — Вы уверены в том, что сказали? Может на вас воздействие оказывают?

— Нет, я более чем уверен.

— Но… мастер. Мы же это, — закрываю лицо руками и тру лоб, пытаясь собрать все дрыгающиеся в шоке мысли. — Мы же учитель и ученица. Я вас уважаю, как выдающегося специалиста. Но мы ведь не любим друг друга? — поднимаю глаза на мужчину, всё ещё стоящего передо мной на колене.

И будто впервые его вижу. Почему-то сейчас я окончательно понимаю все эти вздохи и ахи, которыми оборотницы провожали мастера. Деян красив своей холодной неприступностью. Спокойствием и неуловимым чувством силы, которая исходит от него. Но только меня это все равно не заставляет влюбиться в мастера. Но…

— Вы что, любите меня? — в изумлении спрашиваю я.

— Не сразу, — губ Деяна касается легкая, такая неожиданная, улыбка. — Но да.

— А может это тебя прижало, и ты решил побыстрее внучку мою прихватизировать, а? Хвостатый? Или кто ты у нас по масти? — шипение бабули кажется чужеродным.

— О чем ты? — непонимающе гляжу на бабулю, которая поднимается с кресла и шагает к нам.

— Да, о чем вы, уважаемая леди? — с легкой ухмылкой спрашивает Деян, разворачиваясь к приближающейся угрозе.

А я в этот момент замечаю движение у двери. Не успеваю понять кто, лишь в памяти отпечатывается знакомый парадный камзол. И мне бы кинуться, чтобы удостовериться в своей догадке, да вот события в палате накаляются. Я уже не знаю кого спасать – бабушку или Деяна?

— Да о том, что вы все, как стервятники, слетелись вокруг бедной девчушки! — взрывается бабуля. — Эти на себя рвут, другие тянут. Ты еще откуда вызверился такой? Лакомый кусочек из-под носа уводят?! Она живая девушка, она вправе сама выбирать за кого замуж выходить!

— И поэтому вы сбежали с совета и поспешили к обожаемой внучке? Вложить ей в голову свою, по вашему мнению, нужную кандидатуру? — прищурившись, уточняет Деян. — И кто же этот одобренный уважаемой леди претендент?

Наконец поднимается с колена и встает так близко, что я ощущаю исходящий от него запах. Мастерской и льда. Ничего необычного, но отчего-то мне хочется отстраниться.

— А это уже не твое дело, хвостатый, — огрызается бабушка. — Ларика моя кровиночка и я ее в обиду не дам.

— Так не давай! — взрываюсь я, вскакивая и бросаясь к шкафу. — Не давай, бабуль! Расскажи все как есть! Без этих твои интриг и недомолвок!

Пальцы трясутся, но я достаю из шкафа мой потрепанный жизнью комплект формы. На мне больничная пижама и, чтобы переодеться, я взглядом прошу мастера Зимму отвернуться.

— Ба?

— Ларика, у меня очень плохие новости, — вздыхает бабуля, подходя и помогая мне с одеждой. — В общем…

— Да не мнись ты, — злюсь я, остервенело застегивая пуговицу за пуговицей.

— В общем, после окончания академии ты должна будешь выйти замуж либо за оборотня, либо за стального дракона, — пряча взгляд, бормочет бабушка. — Первое понятно, второе сулит королевству возврат территорий, которые занимают альвы Крови.

— Ага, — выдыхаю я.

Странно, то ли у меня не осталось сил на удивление, то ли просто перегорела. Но внутри вместо паники, разгорается холодная решимость сломать игру сильным мира сего. Тэлль я или нет? Еще ни одна дочь нашего рода не позволила кому-то выбирать себе мужа.

— Такова воля Владыки. Ты дочь первого советника и актив, которым Серандил торопится распорядиться с умом…

— Ага, пока я сама не выскочила за невыгодного кандидата, — киваю я с преувеличенным спокойствием. Поворачиваюсь к мастеру Зимме и оглашаю свое решение: — Я понимаю, почему вы поспешили с предложением. Мне приятна ваша забота и попытка спасти от навязанного брака. Но я отказываюсь. У меня есть время решить этот вопрос без настолько радикальных решений.

Обхожу замершую в непонимании бабулю и, свистнув Клацу, направляюсь к выходу.

— Куда ты? — в один голос спрашивают мои посетители-спасатели.

— Решать вопрос.

Закрываю за собой дверь и бросаюсь бежать по коридорам больницы. Голова кружится, грудь болит от каждого движения, но я упрямая. И возможно сейчас мое упрямство – единственное, что способно спасти мое будущее.