Глава 8. Пироманьячная попа

— Что скажешь? — спрашивает Дерек, когда наша скромная компания покидает терем мастера Панчека.

Ведагор с Ильке идут на несколько шагов позади и о чем-то тихо разговаривают. Улица встречает нас ночной прохладой и ярким светом луны. Очередная площадь усеяна магическими светляками, которые отбрасывают причудливые тени на юркающих то там, то тут ученикам Ворви-Уш. До комендантского часа остается всего ничего, скоро академия и вовсе затихнет. На дежурство заступят прибывшие со мной гвардейцы. Владыка Алерата, как и император Демастата, также прислал своих стражей, но в сложившейся ситуации я не уверен, что могу им доверять. Уж слишком обширная оказалась сетка по распространению поглотителей.

— Скажу что дурная эта затея, — отвечаю я, останавливаясь у поворота к выделенному мне терему. — Ума не приложу, как конкурсные задания помогут нам поймать верхушку преступников. Исполнителей – да, но неужели вы всерьез думаете, что они выдадут тех, на кого работают?

— Мы можем быть крайне убедительны, — сверкнув янтарем глаз, угрожающе скалится Дерек.

— Не сомневаюсь в способности стальных драконов принуждать, — не поддерживаю его смешливое настроение. — Но кто даст гарантии, что эта банда Поглотителей не нашла возможность себя обезопасить? Магическая клятва? Артефакт, убивающий при попытке раскрыть сеть?

— Или банальное незнание истинных намерений того, с кем работаешь, — вставляет подошедший Ильке.

Альва закуривает сигарету, выпуская дым в ночное небо. Не могу сказать, что одобряю эту привычку Эрто, но кто я такой, чтобы ему указывать? Сколько его помню, у него всегда была странная тяга к саморазрушению. И эта его новая привычка – не исключение.

— Что ты хочешь сказать? — вместо чтения нотаций уточняю я.

— Если отбросить весь скепсис по поводу метода отбора, — начинает Ильке, снова затягивается и бросает извиняющийся взгляд в сторону Ведагора: — Прости, но я все еще не верю, что одни лишь скрепы в артефактах помогут нам найти создателя этой дряни. Так вот, если не брать в расчет этот факт, то я предполагаю, что создатель и не знает, какую роль играет его изобретение. Артефактора могут использовать вслепую.

— Бред, — отмахивается Ведагор. — Устройство изначально создавалось с целью вытягивания силы из магического существа. Наш изобретатель сознательно делал эту гадость.

Слушаю, как эти двое препираются, а у самого в голове кирпичики укладываются. А ведь в словах альвы есть смысл.

— Ведагор, погоди, — останавливаю начавшийся спор. — Сам подумай, многие атакующие артефакты были созданы из вполне мирных устройств. Любую идею – даже самую безобидную – можно развернуть на сто восемьдесят градусов и превратить в страшное оружие.   

— Ты хочешь сказать, что кто-то создал артефакт, поглощающий чужую магию с добрым умыслом? — оборотень складывает руки на груди и кривится в скептической ухмылке.

— Помнишь, как принцесса Миррали однажды вытянула магию Кары и впала в кому? У нее был переизбыток энергии, который она усвоила с большим трудом. Будь у нас тот момент нечто, похожее на поглотитель, излечение прошло бы гораздо быстрее.

Ведагор, очевидно прикидывая одно к другому, морщит лоб, а Ильке бросает на меня взгляд, в котором читается уважение.

— Хорошо, — наконец выдает песец. — Допустим, поглотитель изначально создавался в лечебных целях и только потом к нему прикрутили еще и функцию подавления чужой воли. Но кто мог до такого догадаться? У нас в принципе таким направлением заведует только мастер Зимма, но Деян никогда не интересовался вытягиванием магии в целях излечения.

— Зато и то, и другое очень актуально для стальных драконов, да, лорд Расмус?

Ильке выбрасывает сигарету в ближайшую урну и с прищуром смотрит на стоящего напротив него Дерека.

— Это официальное обвинение? — спокойно интересуется дракон, хотя я отчетливо чувствую хлынувшую от него во все стороны силу.

Она бьется о мои щиты, наведенные императорским амулетом, обтекает его и устремляется к альве.

— Так стоп! — не даю Эрто и слова сказать. Он знатный провокатор, но иногда не понимает, когда нужно остановиться. — Никто никого не обвиняет. Мы здесь для того, чтобы вывести преступников на чистую воду, а не найти повод для новой войны между нашими странами.

— Так я вроде ничего такого и не сказал, — хмыкает Ильке, пожимая плечами и отводя взгляд. Лунный свет еще больше высветляет его и без того побледневшее лицо. — Просто указываю на наиболее вероятного преступника. Этот ваш Талль-Маэль… Что вы о нем знаете?

— Достаточно, чтобы подозревать вашу эту Аллирис, — прищурившись, отбивает нападки Дерек. — На чем специализируется ваша подопечная, лорд Эрто?

Мы с Ведагором в этом поединке остаемся немыми зрителями. Мне нужно больше информации и сейчас, похоже, у меня есть шанс получить её, не прибегая к помощи собственных шпионов.

— Сканирование и имитация магической ауры, — не дрогнув, отвечает Ильке. Его лицо будто каменеет, настолько становится непроницаемым. — И да, это диагностические артефакты, которые, если сильно постараться, можно притянуть к нашим поглотителям.

— Вот видите, как всё чудесно складывается, — скалится Дерек. — Так что прежде, чем кидаться обвинениями в сторону Демастата, со своего рыльца пушок сдуйте.

— Так стоп! — снова призываю к миру. — Вы не понимаете, что происходит? — я смотрю в пылающие негодованием глаза парней. — Сейчас любого можно притянуть за уши и вменить вину. Уверен, среди оборотней тоже найдутся ребята, устройства которых запросто навлекут на них подозрения.

Говорю это, а сам молюсь, чтобы Рика не попала в ряды наших «конкурсантов». Я не хочу, чтобы это дело хоть как-то ее коснулось.

— Чем больше вы спорите, тем больше я уверяюсь в том, что идея с конкурсом – идеальное решение, — хмыкнув, произносит Ведагор. — Всё-таки не зря мастер Зимма получил свое звание.

— Твой мастер тоже под подозрением, — огрызаюсь я. Упоминание Деяна вызывает у меня натуральную изжогу.

А уж воспоминание о том, как он сегодня смотрел на Рику и вовсе заставляет натянуть ментальный поводок на драконе. У меня таких срывов с пубертата не случалось.

— Короче, это все болтология, — взмахивает ладонями песец и, сверившись со временем на ручных часах, резко бледнеет. — Вот же ж, я домой опаздываю! Если Клео мне из-за вас взбучку устроит, я вас троих на неделю в няньки загоню!

Полоснув нас негодующим взглядом, песец стремительно шагает мимо. А еще через несколько метров и вовсе обращается в зверя, переходя на четырехлапый бег.

— Клео настолько сурова? — интересуется Ильке, провожая взглядом Ведагора. — Что-то не припомню за ней такого.

— Его дома ждут десяток грызущих все подряд песцов и жена-драконица. Как думаешь, достаточно суровая картина, чтобы не задерживаться на работе? — с легкой улыбкой поясняю я.

— Достаточно суровая, чтобы приходить, как можно позже.

— Поэтому ты до сих пор не женат, — хохотнув, произносит Дерек и внезапно протягивает Ильке ладонь. — Мир?

— Да, — не задумываясь, отвечает альва. — Мы все сейчас на одной стороне и нужно действовать сообща.

Парни пожимают руки и на том мы расходимся. Они идут проверить, как устроились их подопечные, я же направляюсь к своему терему. Я так часто объявлялся в академии, что мастер Панчек выделил мне собственное жилье. Обычно, оно пустует, но за ним всегда приглядывают.

Погрузившись в размышления о представителях Демастата и Алерата, я шагаю по широкой аллее. Она петляет вдоль алхимических клетей, которые провожают меня темными провалами окон. Густой кустарник скрывает от меня часть здания, но не заглушает звуки. И вот как раз грохот разбивающегося стекла привлекает мое внимание. Кто-то решил вломиться на склад? Как раз тогда, когда в академии объявлен конкурс на лучший артефакт?

Не задумываясь ни на секунду, я сворачиваю с дорожки и пробираюсь сквозь заросли. Спустя мгновение оказываюсь у низкого одноэтажного здания, из окна которого виднеются чьи-то обнаженные ноги. Задравшаяся юбка почти обнажает пятую точку вора, но я не спешу объявлять о своем присутствии. Встаю напротив и, сложив руки на груди, жду продолжения представления.

— А ну иди сюда, попа ты пироманьячная! — слышу глухое переругивание.

И именно потому, что голос мне знаком я и не делаю попыток прервать грабеж.

Тишина вокруг разбавляется тихой руганью, которая вызывает у меня приступ уважения к фантазии Ларики. Ни одного гнусного слова, сплошь перечисления названий инструментов и мест, куда она их применит, если Клац немедленно не исполнит ее приказ. Зато как органично звучит!

— А ну отойди от огнепорок! — слышу вскрик, за которым следует громкий бах». — Пресвятые пассатижи, Кла-а-ац!

С этими словами ноги в окне начинают активно барахтаться, пытаясь вытянуть хозяйку наружу. Больше не прячась, я подхожу ближе и обхватываю Ларику за талию и тяну на себя.

— Помоги…, — начинает вопить она, но, когда извернувшись, видит меня, с облегчением выдыхает: — А, это ты!

И не знаю, смеяться мне сейчас от вида ее чумазого личика, или радоваться, что мое появление и тесный контакт не отпугивает Ларику. Не вызывает сопротивления.

Правда проанализировать свои эмоции не успеваю. В клети опять что-то бахает.

— Клацеро, а ну хватит! — развернувшись к окну, кричит Ларика. — Я же с деканом Клума не рассчитаюсь потом!

Она упирается в мои плечи и одним рывком отталкивается от них. Снова оказывается висящей наполовину в окне, а мне остается только любоваться миленькими шортиками, которые до этого скрывались под юбкой. И даже такой невинный вид будоражит.

— Ларика, — сглотнув, хрипло зову я.

Но мне опять не дают и слова сказать. В этот раз в клети происходит куда более серьезный взрыв. Альву вышвыривает из окна, как из пробку из бутылки игристого. Она отлетает на несколько метров и валится навзничь.

— Ларика!

Уже не на шутку беспокоясь, я подбегаю к ней. Переворачиваю альву, попутно ощупывая на предмет повреждений.

— Да не меня лапай! — в раздражении возмущается Ларика. — Клацеро надо вытаскивать!

Она отталкивает мои руки и поспешно поднимается. Но делает это слишком резко, а потому пошатывается, угождая в мои объятия.

— Он же Клац. Или у тебя целая армия хомяков? — бурчу я, прижимая дрожащее тело к себе.

Не могу сказать, что это нужно ей, но совершенно точно необходимо моему дракону. Зверь рычит и требует, чтобы мы увели Ларику подальше от занимающегося пожара.

— Клац один, зато многогранный. Да ты и сам уже видел. Просто это одна из его версий. Любитель устроить пожар, — морщась от боли, отвечает альва. Потом прикладывает руку ко лбу: — Вот же, Неведомый, голова кружится!

— Сиди тут, я его вытащу, — принимаю очевидное сейчас решение.

Снимаю камзол и накидываю на вяло протестующую Ларику.

— Арм, не надо. Сейчас подмастерья сбегутся, все потушат. Клацу ничего не будет, — она бормочет, хватая меня за руку.

В ее бирюзовых глазах искрится тревога и беспокойство и мне хочется верить, что она переживает именно из-за меня.

— Сбегутся, найдут твоего маньячного хомяка и тогда ни одно покровительство тебя не спасет. Вышибут из академии. Забыла, что у тебя, как у кошки, уже сгорели все запасные жизни? Такой косяк точно не замнут.

Вижу, как сомнения мечутся на лице альвы. Она то бросает взгляд на полыхающее зарево, то переводит его на меня.

— Пожалуйста, будь осторожен, — со щемящей сердце нежностью просит она. А потом будто сама себе оплеуху дает и добавляет: — А то кто еще так качественно будет меня выбешивать?

— Не волнуйся, я справлюсь. Дракон я или оборотень облезлый?

Вид того, как Ларика закатывает глаза, вселяет в меня уверенность. То, что она перестает бояться, разворачивает крылья за моей спиной. Гораздо проще совершать благородные поступки, когда в тебя кто-то верит и ждет твоего возвращения.

— Ну погнали, — говорю сам себе и активирую охранный амулет.

Брошь с драконьей мордой мелко вибрирует, когда я влезаю в окно и сталкиваюсь с жаром от распоясавшегося пожара. Огненные языки захватили практически всю площадь постройки. Хомяка я не вижу, зато отлично слышу его писк, здорово смахивающий на демонический хохот.

— Кла-а-ац! — зову я, спрыгивая на пол.

Одновременно призываю силу и начинаю блокировать горящие стеллажи каменные глыбами. Закрываю так, чтобы перекрыть доступ воздуха. Того самого воздуха, которого в клети остается катастрофически мало.

— Клацеро, а ну быстро подошел ко мне! — ору я, стараясь не кашлять.

Времени его разыскивать нет, здравый смысл требует выбираться. Но я не могу подвести Ларику. Если кто и будет ее отчитывать за грабеж и поджег, то только я.

Прикрыв лицо сгибом локтя, оглядываюсь в поисках бешеного хомяка. И тут снизу до меня доносится деликатное попискивание. В удивлении опускаю взгляд и вижу перед собой дивную картину. Вместо обгоревшего Клацеро меня за штанину дергает Клац в платьишке.

— Да плевать, — уже ничему не удивляясь, хватаю мохнатую жопку и бегу обратно к окну.

Как раз вовремя. Позади доносится треск рухнувшей потолочной балки. Подлетаю к единственному доступному выходу и, подтянувшись за уже начинающий тлеть подоконник, сталкиваюсь с Ларикой.

— Арм! — всхлипывает она и хватает меня за плечи.

Мы по инерции вываливаемся наружу и, сцепившись, прокатываемся несколько метров. Я оказываюсь под нависшей надо мной альвой. В ее волшебных глазах гуляет такой шторм эмоций, что я невольно им захлебываюсь. Немею от восторга. Даже дракон, буянящий на поводке, замирает, впитывая этот образ. Ларика, огненные волосы которой ореолом сливаются с пламенем от вовсю горящего склада. Она не альва Охотника, она Богиня Огня сейчас. И если такой нет, только что она родилась. В моем воображении.

— Арм! — шепчет Ларика, а ее губы мелко дрожат. — Арм, ты как?!

Между нашими телами суетливо носится хомяк, на фоне слышится треск рушащихся балок, а я только и могу, что пялиться на девушку, сидящую сверху.

В какой-то момент понимаю, что хочу снова попробовать ее губы. Хотя нет, это желание преследует меня уже давно. Но сейчас оно не встречает сопротивления со стороны чувства долга и голоса разума.

— Арм! — вскрикивает Ларика, когда я рывком приподнимаюсь и захватываю ее губы в плен.

Иду напролом, не давая ей опомниться. Одной рукой обхватываю затылок альвы, фиксируя голову, и вторгаюсь в рот Ларики, выманивая язык и пускаясь с ним в танец страсти. Альва сначала замирает, затем даже отвечает, но спустя секунду начинает вырываться. Правда делает это как-то вяло, то и дело возвращаясь за очередным поцелуем.

— Да блин, Арм! Ты чего творишь?! — бормочет она между поцелуями.

— Беру плату за спасение Клаца.

— Мне кажется, я уже нацеловала тебя на целый спасательный абонемент, — доверительно шепчет Ларика, отстраняясь.

Одно долгое мгновение смотрит мне в глаза, в которых кроме отблесков огня вижу еще что-то, что заставляет дракона в тревоге метаться. Словно она со мной прощается. И это не нравится ни мне, ни моему зверю.

Но Ларика действует стремительно. Одним гибким движением поднимается с моих колен и, обернувшись к пожару, хватается за голову:  

— Нам сейчас влетит! Бежать надо, пока пожар на другие клети не перекинулся.

На меня не смотрит, старательно пряча взгляд, и я пока принимаю ее эту игру. Мы поговорим, но позже, в более спокойной обстановке. И когда я решу один судьбоносный вопрос.

— Не переживай, — подмигиваю я, с удовольствием наблюдая за тем, как краснеет альва. — Все под контролем.

С этими словами опускаю ладони на землю и призываю дар. Земля мгновенно вздыбливается, идет трещинами. Вокруг полыхающего склада поднимаются многотонные каменные плиты, которые спустя секунду стыкуются сверху. Ломать остатки клети не стал в надежде, что в каменных коробах внутри осталось хоть что-то ценное.

— Ничего себе, — восторженно выдыхает Ларика, во все глаза разглядывая возведенную мной конструкцию. — Ну ты даешь.

— Это скорее к тебе относится, — смеясь, отвечаю я и поднимаюсь с потеплевшей от пожара земли. Подхожу к альве и беру ее за руку: — Пойдем? Как раз объяснишь мне, что такого важного я пытался выкрасть из клети. Надо же понимать, что рассказывать вашему мастеру Клума.