Глава 9. Порой достаточно одной ночи, чтобы всё изменить

Армониан Маврилик

— Шестеро, Арм, что с твоими волосами?! — смех в голосе Ларики заставляет меня инстинктивно запустить ладонь в шевелюру.

И сразу же понять, что так развеселило маленькую альву. Моя грива, которой я, между прочим, гордился, укоротилась вдвое. Ее неровные, обгоревшие пряди еле доходят до плеч.

— А тебе идет, — продолжает похихикивать Ларика, в то время как мне не до смеха.

Я вообще-то второе лицо империи, мне надо соответствовать. А с такой прической я больше на погорельца похож.

— Слушай, у вашего семейства какая-то странная мания стричь своих мужчин, — бурчу я, скашивая взгляд и пытаясь понять масштаб трагедии. — Кара Рейва обкорнала, ты вот меня.

— Не я, а Клацеро. Точнее уже Клацериня, — вмиг став серьезной, отвечает альва и кивает на сидящего у меня на плече хомяка. А потом смотрит четко мне в глаза: — И ты не мой мужчина.

Говорит холодно, старательно удерживает маску отстранённости, но Ларике еще учиться и учиться этой игре лиц. Я вижу, как она нервничает, как сама не верит, в то, что говорит. И в моих силах убедить ее в обратном.

— Это дело поправимое, — хмыкаю я. Не даю альве и секунды, чтобы улизнуть от меня, прихватываю за талию и веду ее дальше по аллее. — Как и последствия пожара.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы сбежавшиеся на пожар подмастерья нас не видели, но до точки нашего назначения еще далеко. И судя по реакции Ларики, ночь у меня будет длинной и полной общения.

— Арм, давай… — начинает было альва, попутно пытаясь высвободиться из моей хватки.

Но ее настроение меня абсолютно не устраивает, поэтому поспешно ее перебиваю:

— Давай придем на место и там уже поговорим? Хорошо? Не делай поспешных выводов. Пока расскажи мне, зачем ты вообще полезла в клети?

— Мне нужны были новые кристаллические подпорки для ядра УПСа, — потупив взгляд, отвечает Ларика. Но вырываться перестает, полностью доверившись моей руке.

— И до утра это дело не ждало? — подсказываю ей, когда молчание затягивается.

Догадываюсь, какие мысли и эмоции бродят в умненькой головке. И они совершенно точно, сейчас сворачивают не в то направление, которое нужно мне. Я решение принял, но пока не могу его озвучивать Ларике. Не хочу обнадеживать раньше времени. Да и приручить стрекозу надо, а то она каждый раз шипит на меня, как дикобраз на выпасе.

— На первом курсе я уже спалила одну из алхимических лабораторий, — со вздохом начинает рассказывать Ларика. — И тогда это была именно моя вина, а не Клаца. Он к тому моменту еще не обзавелся своим набором личностей.

Мы одновременно смотрим на Клацериню, которая спустилась с плеча мне на согнутый локоть и теперь деликатно поправляет платье. Только приглядевшись к пушистой фигурке, я понимаю, откуда хомяк берет свои наряды. На его спинке закреплен небольшой рюкзачок, который, я уверен, модернизирован Ларикой в безразмерный.

— Так вот, декан Клума разрешил мне посещать их клети в любое время, но оставлять запись в журнале учета и деньги.

— Какой разумный мужчина, — поджав нижнюю губу, я с наигранным уважением покачиваю головой. — Если не можешь противостоять погрому, узаконь его.

— Ой, иди ты!

Ларика шутливо бьет меня в плечо, чем здорово меня радует. Альва расслабилась, а это самое главное. А то напряжение, которое буквально излучало ее тело, било меня сотней отталкивающих иголок.

— А пожар-то зачем тогда устраивать? — спрашиваю я, не позволяя Ларике снова погрузиться в размышления.

Альва устало вздыхает и уже было открывает рот, чтобы продолжить рассказ, как в дело вступает Клацериня. Смешно дергая лапками и пуча бусинки-глаза, она пытается мне что-то показать и объяснить. Но все, чего добивается – моей улыбки, за которой я пытаюсь скрыть смех. Уж больно потешно выглядят все эти хомячьи ужимки.

— Что он делает? — еле сдерживаясь, шепотом спрашиваю у Ларики.

На мой вопрос хомяк фыркает и отворачивается, всем своим видом демонстрируя, насколько он оскорблён.

— Не он, а она. Сейчас это Клацериня, юная хомячиха, любительница вышивки и вечеринок, — с преувеличенной обидой выговаривает мне альва. — И она показывала тебе, что пыталась огнем уничтожить следы моего пребывания в клети. В стрессовых ситуациях мне тяжело дается контроль хомячиных личностей. А про попытки объяснить, что наш набег на клети разрешен деканом, и говорить нечего.

Ларика тяжко вздыхает, а я вспоминаю, что кое-что ей обещал. И сегодня это тоже стоит обсудить. Мы как раз приближаемся к выделенному мне терему, но моя цель располагается дальше.

— А куда мы идем? — будто бы отзываясь на мои мысли, уточняет Ларика.

— Увидишь, — заговорщицки подмигиваю ей.

— Так, стоп, Арм, не знаю что ты там себе надумал, но целоваться я с тобой больше не буду, — альва останавливается и, сурово сведя брови, смотрит на меня исподлобья. — И спать тоже!

— Боги, Ларика, ты такая… такая, — я захлебываюсь от восторга и не могу подобрать слов.

— Какая? Хабалистая? Наглая? Беспардонная? Невоспитанная? — подсказывает мне она, распаляясь с каждым словом. — Как ты там меня еще называл?

А меня каждое ее слово стрелой навылет пробивает. Я виню себя за каждую обиду, нанесенную ей. Но тогда я верил, что действую правильно. Что надо стать для нее чудовищем, лишь бы она осталась нетронутой придворной грязью.

Между нами повисает тишина и лишь Клацериня встревоженно попискивает, дергаясь то к хозяйке, то ко мне. Будто и ее утешить пытается, и меня поддержать.

— Нет, Ларика. Ты удивительная, — делаю шаг к ней навстречу с радостью отмечая, что она не отстраняется. — Ты искренняя, чистая, доверчивая и невероятно красивая.

— Раньше ты говорил иначе.

— Да, и очень жалею об этом.

Я смотрю в бирюзовые глаза и надеюсь, что Ларика поверит мне, ведь я сейчас как никогда честен.

— Что же изменилось? — губы альвы кривятся в саркастичной усмешке.

Не верит она мне, но я должен переломить ситуацию. Главное не передавливать.

— Изменилось всё, — уклончиво отвечаю я.

Ну не готов я признать, что готов изменить моим принципам. Что всего неделю назад лучше бы Ворви-Уш покинул и никогда бы не возвращался. Не знаю, конкурс виноват или мастер Зимма с его неоднозначным интересом к своей подопечной. Или этот оборотень-волк с прибывшим сегодня стальным драконом. Но интуиция просто сигнальными огнями горит, что, если я и в этот раз от Ларики отступлюсь – потеряю ее навсегда. Не будет больше даже мимолетных встреч и ее этих взглядов, от которых моя жизнь приобретает и смысл, и вкус.

Я до сих пор скован долгом перед отцом и империей, но совсем недавно нашел способ разбить эти оковы с наименьшим риском для страны. Главное, чтобы этот «способ» не отказался.

Отбросив все сомнения, беру Ларику за руку и тяну в сторону виднеющихся за моим теремом небольших холмов.

— Сейчас разговор будет не о нас, — произношу я как можно беззаботней. — А о тебе. Хотя ход твоих мыслей меня впечатлил. Запомни, мы вернемся к нему позже.

В ответ Ларика только глаза закатывает, но попыток уйти больше не совершает. Наоборот, в ее взгляде появляется любопытство, когда мы проходим скромный сад, окружающий моё жилье и идем по одной мне известной тропке.

— И всё же, куда мы?

Я не отвечаю. Иду упрямо вперёд, по мере продвижения ровняя магией малейшие ямки и кочки, чтобы Ларика не споткнулась.  И лишь когда впереди появляется темный провал искусственно созданного грота оборачиваюсь к альве.

— В моё место силы, — я широко раскидываю руки, будто хочу поразить Ларику видом тьмы.

— Эм-м-м, — тянет она, выглядывая из-за моей спины и искренне пытаясь проникнуться. — Я должна биться в экстазе?

— В нем бьются в другой ситуации, — не упускаю возможности вогнать ее в краску. — Но и то, что ты сейчас увидишь, я надеюсь, тебе понравится.

Снова беру ее за руку и, как пацан, радуюсь тому, насколько Ларика спокойно воспринимает наш контакт. Мы минуем широкий проем и продвигаемся в темную глубь грота. Внешние звуки тут же отсекаются, будто на нас упал полог тишины. Единственным аккомпанементом выступает капель воды, стекающая с небольших наростов на потолке.

— Арм, — зовет меня альва, когда мы углубляемся настолько, что тьма укрывает нас своими объятиями. — Ничего не имею против, но я немного боюсь темноты.

— Сейчас полегчает, — отвечаю я, затягивая Ларику в пробитый мною же изгиб пещеры.

Спустя пару шагов темень вокруг начинает сереть, рваться на клочки, обнажая черные, поблескивающие от влаги, стены. А когда я вывожу альву к цели, она в удивлении ахает:

— Ничего себе! Я не знала, что на территории академии есть такие пещеры!

— Их и не было, — хмыкаю я и кивком предлагаю спускаться.

Мы стоим на небольшом каменном балконе, от которого вниз по спирали тянется самая настоящая лестница. На дне этого колодца нас ожидает небольшое озеро. Единственное природное образование во всей этой пещере.

Путь нам освещает луна, заглядывающая через проделанный в скальной породе проем.

— Погоди! Так это все ты сделал? — Ларика притормаживает, касаясь гладких стен.

Скалы тут не однородные по своей структуре. Встречаются вкрапления различных минералов, которые, поймав лунный свет, испускают разноцветное сияние.

— Мне было нужно укромное место, где я мог побыть наедине с собой, — пожимаю плечами и продолжаю спуск.

— Арм, Шестеро, да это же… — Ларика догоняет меня и, развернувшись, идет спиной вперед. В ее глазах столько восторга, что дракон внутри начинает горделиво ворчать. — Это невероятно красиво! Я не знала, что ты так умеешь! Точнее, способности обсидиановых драконов мне известны, но… Чтобы ты и драгоценные камни мог менять – это нечто! А драконий алмаз можешь создать?

Разомлев от ее похвалы, я не сразу понимаю, к чему ведет эта хитрюжка. Этот пресловутый алмаз служит одним из лучших магических накопителей для любых артефактов. Следом идут албарины, залежи которых редки и за них постоянно идут стычки. Если не военные, так дипломатические.

— Вот что мне неподвластно, так это управление кристаллами. Даже это — киваю на стены, — Вышло случайно. За драказами тебе к моему кузену или отцу.

Альва тут же виновато уводит взгляд, уделяя внимание окружающему пространству. Мы продолжаем спуск в молчании, но я чувствую, что Ларика мается, думая, что обидела меня.

— Слушай, не бери в голову. Если ты волнуешься, что обидела меня – то не стоит. Я давно не переживаю из-за своего дара и его несоответствия императорской фамилии.

— Да я на самом деле не это хотела сказать. Просто прозвучало двусмысленно — начинает альва, но тут же осекается, в который раз за короткое время выдыхая: — Ох ничего ж себе!

Улыбаюсь, ведь у меня самого была подобная реакция, когда я впервые добрался до этого места. Озеро перед нами небольшое, но глубокое и будто бы подсвечивается изнутри. Возможно, на дне обитают какие-то фосфоресцирующие водоросли, я не вдавался в подробности. Главное, что мерное сияние воды завораживает и успокаивает. А это для предстоящего разговора самое важное.

Берег озера я давно изгладил так, чтобы не оскальзываться и случайно не сорваться. У дальней стены оборудовал что-то вроде беседки, в которой можно прятаться, когда снаружи льет дождь, и его капли стеной падают сквозь проем. Именно из-за этого водопада я и не стал закрывать отверстие. Уж больно умиротворяющий вид бывает в такие моменты. Жаль, что я не сапфировый дракон, давно бы наколдовал нам ливень. А так будем наслаждаться игрой света.

— Идем, — продолжая улыбаться, зову Ларику.

Держу за руку, хоть поддержка ей сейчас уже и не нужна. Этот контакт нужен мне. Провожаю альву в ту самую беседку и помогаю усесться на покрытую мягких мхом полукруглую лавочку. Предварительно застилаю травяной покров камзолом – в пещере довольно сыро, я не хочу, чтобы Ларика намочила юбку. И шортики, вид которых до сих пор стоит в моем воображении. Кажется, на них были изображены свирепые хомяки.

— Эм-м-м, так зачем мы сюда пришли? — интересуется Ларика, с преувеличенным интересом разглядывая каменный свод беседки. — Ты меня отсюда выпустишь хоть? Или обратишься в дракона и будешь удерживать, отбиваясь от присланной стражи воплями «Моя прелесть!»?

Ее руки беспокойно перебирают края рубашки, которые она так и не заправила. Затем смешаются на лавку, вцепляясь в ее кромку. Альва нервничает, но старательно делает вид, что всё в порядке.

— А мне нравится твой план. По крайней мере ты сама признаешь, что ты прелесть, и что ты моя. — Присев перед ней на корточки, я тянусь к камзолу.

Ларика, округлив глаза, отодвигается чуть дальше, чем вызывает у меня лишь усмешку. Маленькая, всё боится, что я начну ее лапать.

— Это всего лишь платок, — хмыкнув, оповещаю ее и достаю из кармана кусок ткани. — У тебя лицо в саже.

Ларика в ответ премиленько вспыхивает, но с готовностью хватает предложенный платок и принимается вытираться. Клацериню я тоже опускаю на лавочку, хотя хомяк активно протестует, вцепляясь в рукава моей рубашки. Но сейчас я должен полностью сосредоточиться на его хозяйке.

Хотя зная способности этой пушистой жопки, наверное, стоит держать Клаца в поле зрения.

— Всё? — спрашивает Ларика, закончив вытирать лицо.

Я с готовностью осматриваю ее и без зазрения совестью пользуюсь моментом.

— Вот тут осталось, — перехватываю платок и веду им по скуле, спускаясь на шею.

Замечаю, как нервно бьется тонкая голубая венка под нежной кожей, но руку убрать не спешу. Веду еще ниже, добиваясь магического срыва. Я заметил, что Ларика плохо контролирует себя именно в моем присутствии, но мне нужна еще одна демонстрация.

— Что ты делаешь? — сглотнув, спрашивает Ларика, а ее голос неожиданно проседает до шепота.

Весьма будоражащего, надо сказать. Зверь внутри активизируется, пытаясь снова доказать мне, что это наша девочка. И упускать ее нельзя. Хотя чего доказывать? Я уже сам в это верю. Осталось только Ларику убедить.

— Помогаю тебе убрать грязь, — отвечаю ровным голосом и наконец-то смотрю ей в глаза.

В их глубине разрастается голубое марево пробуждающейся силы. Я словно загипнотизированный падаю в бирюзовую пучину и в какой-то момент ощущаю толчок от проснувшегося амулета. Он выдергивает меня из транса, давая возможность провести урок.

— Ларика, ты видишь, что происходит вокруг? — тихо спрашиваю я.

— Что? — вздрагивает она и в панике озирается по сторонам.

И ведь есть на что посмотреть. Пещеру заполняют светлячки, отозвавшиеся на силу альвы. Они танцуют друг с другом, сливаясь в яркосветящиеся точки. Все пространство вокруг нас начинает сиять, будто небо упало и рассыпало звезды. Кожей чувствую волны магии, которые исходят из резерва Ларики. Альва и не подозревает, насколько она сильна, как много в ней этой магии.

Откуда-то издали доносится отчетливый волчий вой, которому вторят множество других звериных криков.

— Ларика, не бойся, — говорю мягко, стараясь не спугнуть альву. Отцепляю её скрученные от напряжения ладони от лавочки и принимаюсь растирать их. — Это твоя сила, ты не должна бояться ее всплесков.

— Но я её не контролирую, — закусив нижнюю губу, отвечает Ларика. — Что сейчас происходит? Почему они все воют? Им больно? Я кому-то навредила?

— Ты думаешь, что контроль у тебя только тут. — Я осторожно дотрагиваюсь до ее лба. — Но он идет и отсюда, — мягко касаюсь ее груди.

Стискиваю зубы, гоня не совсем благородные мысли прочь. Сейчас всё для Ларики. А вот мои собственные желания не имеют никакой важности.

— Ты должна принять её, свою магию. Понять, что она не зло. Что её мощь не навредит…

— Но я каждый раз делаю только хуже, — нервно перебивает меня альва. Клац рядом тоже начинает беситься, окутываясь бирюзовым маревом и подсказывая мне, что скоро явится все пушистое воинство. Да и танец светляков вокруг нас становится все более яростным и слепящим.

— Не думай о прошлом, — я всё-таки стараюсь говорить спокойно. Пускай цепляется за меня, за мое умиротворение. — Слушай меня. В детстве я тоже плохо контролировал магию. Ее было много, она вырывалась. Я боялся, чем наносил вред не только себе, но и окружающим. Боясь разочаровать родителей, я практически запечатал силу. Раньше у меня получалось многое, но сейчас всё, на что хватает моих умений – ворочать каменные плиты. Не позволяй страхам запечатать себя, Ларика.

Какое-то время мне кажется, что я не достучался. Дыхание альвы судорожное, надрывное. Она будто купается в своей панике, беспомощно ища спасение и возможность приструнить магию, которая бесконтрольно льется из нее во все стороны.

— Ларика, так дело не пойдет, — продолжаю увещевать я. Встаю с корточек и усаживаюсь рядом с альвой. — Сконцентрируйся на моем голосе и выполняй всё, что я говорю. Хорошо?

Ответом мне служит нервный кивок. Клаца в этот момент всё-таки «разрывает» на множество его призрачных версий, и они с громким писком уносятся громить мое убежище. Благо тут все из камня. Пускай резвятся.

— Прислушайся к себе, — говорю я, обхватывая Ларику за плечи. Прижимаю к груди и, уткнувшись в рыжую макушку носом, продолжаю шепотом: — Нырни в свой резерв. Там не страшно. Не пытайся перекрыть поток, слейся с ним.

— Страшно… — тихо выдыхает альва.

И так доверительно жмется ко мне, что у меня дыхание перехватывает.

— Все хорошо. Я с тобой. Ничего не бойся.

— Ладно, — растерянно произносит Ларика и надолго умолкает.

Я чувствую, как она расслабляется в моих руках, но в какой-то момент поток струящейся вокруг магии становится плотнее. И агрессивнее.

— Ларика, — настороженно зову я, отстраняя от себя альву и заглядывая в светящиеся бирюзой глаза. Там нет разума, Ларика едина со своим даром. — Ларика, ты молодец. А теперь выныривай, приручай поток. Он твое продолжение, он послушен твоей воле. Повторяй это, верь в это.

Альва не реагирует, но я как дятел настойчиво продолжаю повторять свои слова. Вдалбливаю ей на подкорку. Там, в глубине транса, она должна принять это руководство. И раз и навсегда подчинить себе магию, которой ее наградили боги.

Спустя долгое мгновение замечаю, как губы Ларики движутся, повторяя мои слова. Магия вокруг скручивается в спираль, стягивается все ближе. Бешеный огонь, пульсирующий в глазах альвы, стихает, прячется на дне зрачка. А голубое сияние постепенно сжимается до крохотного огонька, исходящего из груди Ларики. Она поднимает руки и ведет ладонями, с удивлением наблюдая за тем, как магия послушными лентами следует за ее движениями.

— Она… Она слушает меня, — Ларика, широко распахнув глаза, смотрит на меня.

В ее взгляде горит восторг и благодарность, а я с удивлением понимаю, что почти не дышал всё это время.

— Ну вот видишь, а ты боялась, — с гордостью усмехаюсь я. — Тебе просто не попадался достойный учитель.

— Арм! — толкает меня локтем в бок. — Ты неисправим!

— И именно это тебе нравится, — продолжаю подтрунивать просто потому, что так легче успокоить нервы.

— Ой, всё, — взмахивает ладонью альва и тут же замолкает. Завороженно следит за тем, как ластится к ней магия. А потом смотрит мне в глаза и с убивающей наповал искренностью благодарит: — Спасибо. Я столько лет думала, что бракованная. Что должна глушить это в себе. А оказалось, что просто никто не нашел нужных слов.

Замолкаю, оглушенный важностью момента. Тех самых слов, о которых только что говорила Ларика, мне как раз сейчас и не хватает. Я не знаю, что сказать, чтобы не испортить момент. Нервно провожу рукой по волосам и предлагаю:

— Потренируемся? Я тебя подстрахую.

Ларика кивает, не отводя взгляда от танцующей в ее руках магии. А я, глядя на ее подсвеченный голубым сиянием профиль, окончательно для себя решаю, что не отдам мою стрекозу никому. Даже если это будет стоить мне всего.

Неизвестным остается только ответ на последний вопрос – а примет ли меня Ларика?