Глава 18

До сих пор не могу поверить, что уже меньше чем через пол часа Полина будет осматривать мой дом. Нет, теперь уже наш. Наш дом. За все мои две с лишним сотни лет никогда такого страха не испытывал, как три дня назад, когда пришел к ней вечером. После того, как она отскакивала от меня в больнице, не думал, что впустит в дом.

Но она открыла дверь вопреки всем ожиданиям. Даже не знаю, чтобы сделал, не открой она ту треклятую дверь. Может даже с петель снял, но вошел бы к желанной женщине. Теперь все позади, больше нас ничего не разделяет. Прижал к себе, и так хорошо стало, спокойно. Две половинки соединились и сердце успокоилось. Представив, что там, в палате могла быть она, кровь в жилах стынет. Какого было Егору ума не приложу. Вот она – моя девочка, она просто испугалась, и то сердце было не на месте за это нежное создание.

В какой-то момент не выдержал, поцеловал манящие губы. Но тут же почувствовал, как ее волчица стала уходить. Спряталась куда-то очень глубоко. Едва ощутимое присутствие осталось. Это омрачило момент единения очень сильно. Не понимаю ничего. Сначала же было идеально. Что не так теперь? Отстранился, сказал, что моя, что больше никогда не будем порознь, все позади. Начала брыкаться, отталкивать, только поздно уже. Не отпущу. Пусть хоть что делает со мной.

Попросил забыть, начать с чистого листа. Но нет. Ей подавай объяснения. А как ей рассказать? Стыдно за такое поведение. И ведь слова надо было подобрать правильные, чтобы услышала, чтобы поняла. И рассказал все как на духу. Боялся смотреть на нее. Если не поверила, если не прониклась. Стоит увидеть это в ее глазах, не знаю, что может тогда произойти. Где гарантия, что сдержу зверя, который мечется в сознании, как в клетке. Он не верит, что его драгоценная, так ушла. Он судорожно зовет ее, просит вернуться. Но нет отклика. Никакого. Как и я не получаю отклик от человека.

Но потом она подошла ко мне, погладила по голове, и не смог устоять. Посмотрел в родные глаза и утонул в их омуте. Она поверила. Не приняла решение, но и не отвергла. Показала, что готова попробовать. Луна, спасибо за этот шанс. Я все выдержу. Пусть кидается, как несколько минут назад подушками, пусть брыкается, упирается, по морде даст. Заслужил за всю ту боль, что причинил. Главное, чтобы рядом, под боком.

Только она хотела мне ответить, уже уста свои приоткрыла, как раздался стук в дверь. Беззвучный рык сорвался с губ. Вермутов, чёртов Макс. Его явно послали отравлять жизнь моей семье. Брату душу вымотал, нас прервал, сбил с нужного настроя. А ведь она явно была готова простить. Сразу, здесь и сейчас. Но момент упущен. Собрал всю свою силу воли, чтобы отпустить к подруге. Раз за ней пришли, значит важный разговор намечается. А раз она вхожа в такой круг доверия, не могу ее держать подле себя. Вот только она мое мнимое спокойствие восприняла не совсем правильно. Пришлось доходчиво объяснять. Я дождусь ее, главное знаю, не все потеряно.

Если бы она не пустила ту единственную слезу, не отпустил бы. А так, шанс есть. Большой. Ведь она позволила себе эту слабость. Хотел посмотреть на нее, когда будет переодеваться, ведь безумно соскучился, но это перебор. Могу все испортить. Когда она вышла, понял, поступил так не зря. Вышел через минуту, как за ней закрылась дверь. Но следом вернулся. Подожду ее, может еще смогу добиться ответа. Только она не появилась в домике. Видел, как пошла по возвращению в хозяйские хоромы. Что же, позволил себе слабость уснуть в постели красавицы.

Она пропахла розовым деревом и мятой. Такое легкое успокаивающее средство. Мама всегда смеялась, когда заваривала мятный чай в детстве. Говорила, я на нем помешан. А ведь так и было. Стоило раздастся этому аромату, я тут же там, где и он. Видимо уже тогда, подсознательно искал пару. Уснул довольно быстро. Видимо запах настолько расслабил, что во сне увидел нас. Она у камина держит ребенка на руках. Девочка. Маленькая папина принцесса и мамина радость. Темненькая, в меня, не в мамочку. Подошел к ней со спины, и приобнял. Хотел поцеловать в шею, где должна быть метка, но ее там не было. И она начала ускользать от меня. Пытался поймать, удержать, но в итоге проснулся с легким криком. Сон. Всего лишь сон. В реальности не допущу такого никогда.

Плутовка не вернулась и на утро. Сразу ехала с остальными. К Ане, понятно. Решил не ждать. Пошел к себе. Егор метался по комнате, а увидев, обрадовал новостью, что вишенка едет с нами домой. Раз едет она, моя зазноба точно поедет. И Макс. Чертов паршивец. Пока друг делал распоряжение на счет преобразования дома для детей, я обрадовал брата.

В нашу стаю мы приехали уже ближе к ночи следующего дня. Макс и мой Альфа прилетят через несколько часов, я же хомутал свою пару и уехал первым рейсом. Стая не делала из этого события масштабного приветствия. Если и подглядывали, то не включая свет.

Увидев дом, Полина удовлетворенно ахнула. Да, двухэтажный коттедж моя гордость. Окна от пола до потолка из специального стекла, с улицы нас не увидят не при каком раскладе. Можно творить что угодно и когда угодно. Таких домов у нас всего три: я, Егор, и Женька. Почему остальные отказались от такого стекла мы не поняли, но настаивать не стали.

Несмотря на поздний вечер, от экскурсии Полька не отказалась. Особенно ей понравилась кухня. Здесь задержались дольше всего, пока она прошлась с инспекцией по всем шкафчикам и холодильнику. Неодобрительно покачала головой, явно делая себе какие-то заметки, потому что иногда кивала сама себе. А я что, я ничего. Это дом холостяка. Пусть творит, что душа пожелает. Главное, чтобы не в псих больницу не превращала.

Когда подошли к моей спальне, тяжело вздохнул, вспомнив вчерашний вечер.

Дождался ее появления, и пошел поговорить, она ведь обещала сказать свое решение. И прибыл явно не вовремя. Меня буквально четвертовали взглядом.

– Я долго дверь буду держать открытой? Мне холодно, – недовольно фыркнула, и я прошел пока не передумала.

– Что-то случилось? – решил начать издалека, боясь нарваться. Слишком она на себя непохожа сейчас.

– Ты случился, – вот вам и номера. Еще вчера все было нормально, почти простила, а тут фокусы.

– Мы хотели поговорить о нас. Ты приняла решение? – не хочу развивать эту тему. Есть и более важные вопросы.

– Тебе Белозаров все уже сказал. Мы едем в стаю, но пока не радуйся, что я тебя принимаю. Это ни к чему не обязывает. Надеюсь у вас найдется небольшой домик для меня? – и села стерва, нога на ногу положив, в этом платьице коротком, больше на ночнушку похожем.

– Он сказал про него и Аню. А я спрашиваю про тебя. Но рад, что ты едешь. Об отдельном домике речи быть не может. Ты будешь жить на моей территории, в моем доме, рядом со мной. Обещаю, что давить не буду, просто позволь быть рядом, доказать, что люблю тебя больше жизни. Понимаю, что ты не слов ждешь. Но я не смогу без тебя больше.

– Может еще и в твоей постели? – съехидничала она и встала в полный рост. Вот только беда. Низкая она, чтобы попытаться задавить авторитетом.

Для человека может и средний рост, но вот для волчицы. Маленькая. Уверен, ее мохнатая тоже размером с молодняк. Но это не отталкивает. Хотел бы я видеть рядом с собой полноценную волчицу – нет. Ни сейчас, ни в прошлом не желал. Вот такая крошка, которую можно спрятать за спиной, которую легко поцеловать в макушку, и которую приятно приподнимать по попу, чтобы компенсировать разницу в росте, мой идеал. Нет огромной груди, все в меру. А эта копна рыжих волос? Я дурею с нее. Интересно, ее животная ипостась какого цвета?

Мой волк белый, с черным ободом на шее и пятном на брюхе. Небольшое количество этого мрачного цвета еле заметно, ведь спрятавшись в белом облаке, смотрится, как посерение. А ее девочка? Такая же рыженькая? Или может бурая. Не белая, в этом уверен на все сто процентов. Ничего, разгадаю этот секрет.

– Это будет идеально, – решил добавить в разговор немного игривости, а то слишком воинственный настрой у нее.

Может хоть немного расслабится. И притянул к себе за талию. Сначала ей понравилось. Но это было мгновение, ведьмочка надолго не ушла.

– Нет не будет. Отдельный домик. Я не собираюсь терпеть твои поползновения в мою сторону, ты же беспринципный. Сначала голову запудришь, а потом начнешь права качать. Так дело не пойдет, – черт, на нее совсем не похоже такое поведение. Может волчица пытается взять контроль над человеком?

Нет, она снова спряталась, чувствую. Егор говорил, что по словам Аньки, ее сущности, человеческая и оборотень разделены. Кто знает, возможно и норма. Тогда надо вернуть мою малышку, пусть мохнатая не думает, что я позволю так завоевывать рассудок человека. Нет ничего хуже, когда волк надолго получает полную власть. Могут быть необратимые последствия для любого из нас.

– Вместе, Поль. Только вместе. Всегда, я же говорил, – поглаживал по спине, сбивая ненужный градус негатива.

– Тогда по отдельным комнатам. Только так! – нервно крикнула в мою сторону, а я смотрел в глаза и понимал, она просто решила притвориться злюкой. Вон как сердечко трепыхается от страха и волнения.

Хочешь поиграть родная, хорошо. Поиграем. Отдельные кровати? Будут тебе отдельные кровати. Кто сказал, что я буду играть честно и как Егор для своей пары, обустрою тебе отдельные апартаменты? Нет. Ничего в берлоге менять не буду. Демонстративно уйду в гостиную спать на диван. Посмотришь пару дней, как буду якобы корячиться от боли в спине, и пустишь в постель. Ты добрая, я знаю.

Вот только как обуздать волка? Его пара на одной территории. В нашей постели. Такая горячая и привлекательная, томится в одиночестве. Нюхает подушки, пропитанные моим запахом, может даже шалит. А я там, внизу. Изнываю от похоти и желания? Да, тяжелые деньки ждут. Но ничего. Это будет лишним стимулом, чтобы играть убедительнее. А еще на тренировки уходить желательно. Возвращаться вымотанным. И самое главное – держаться. Никаких приставаний, никаких поползновений излишне сильных. Подразнить, но не более.

– Хорошо, – и сильнее стискиваю в своих руках, чтобы вросла в меня, чувствовала все то, что чувствую я.

– По разным? – голосок предательски дрогнул. Не верит? И пусть.

– Мг, – довольно протягиваю, двигая нас к дивану мелкими шажочками.

– И приставать не будешь? – вскинув аккуратную бровь, уточняет.

Посмотрите на это чудо! Такой наивный ребенок еще. Ладно, рядом со мной можно. Это в ней и привлекает. Непосредственность, искренность. А самое главное – тянется ко мне, хоть и отрицает.

– Нет, обещаю, – и поглаживаю нежную щеку, и от этого она немного вздрагивает, но принимает ласку с куда большим рвением, чем стоило в ее ситуации.

– А ты где тогда спать будешь? Как послушный волчонок под дверью на коврике? – и усмехнулась, без злобы, по-детски, даже не задели ее слова. Слишком игриво они сказаны.

– Нет, не под дверью, – и вот она уперлась в мягкую мебель.

– А где тогда? – нет, я не понял, она реально верила, что я буду под дверью? Мысленно рассмеялся, вот наивная.

– В гостиной. На диване, – и толкаю ее на нужный предмет мебели, быстро нависая над ней, чтобы не успела начать брыкаться.

– Ой, что ты, – начал целовать ее шейку, за ушком. Томный вздох стал лучшей музыкой для моих ушей. Нравится, тоже хочет. Но пока сопротивляется. Изящные ручки уперлись в плечи и пытаются оттолкнуть, весьма вяло, надо заметить. – Вить, не надо. Прекрати. Если ты так будешь вести себя и дома, я поселюсь у кого-то гостем.

От слова «дом» я опешил. Неосознанно, но она уже приняла меня. Наш дом. Наш! Я готов был прямо сейчас закружить ее по комнате и смеяться от счастья как мальчишка. Это определенно лучшее, что мог услышать после всего, что на нее свалилось, что на нас свалилось. Наш дом. Я все сделаю, чтобы это было не только на словах так в самом ближайшем будущем.

– Не буду, если не будешь, – и поцеловал в одну сладкую щечку, – больше, – вторую, – так призывно, – и в губы, сладкие и мягкие, родные. Поцелуй затянулся, и мы оба потерялись. Она с горячностью стала отвечать, и руки уже не отталкивали, а наоборот, прижимали к себе.

Но надо остановиться. Пусть сегодня не получим удовлетворения, но немного потомить ее будет полезно. Вдруг после всего начнет верещать, что слово не держу. Пусть она тоже поборется со своими принципами. Но при этом будет думать, что это во благо. А я с радостью поддамся на ее игру.

– Одеваться, – с трудом оторвавшись от губ, прислонился лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышали и явно хотели большего. Эти растерянные глаза никогда не забуду. – Не соблазняй такими короткими тряпочками, и все будет хорошо. – Определенно моя остановка сейчас принесет свои плоды. Процесс уже запущен, вижу по глазам. Осталось сделать вид, что игру начала она, а не я.

– Ну и отлично. А теперь слезь с меня, боров, – я же на это лишь рассмеялся.

Да, тяжелое время меня ждет. Пока ставил чемоданы рядом со шкафом, она стояла у двери и осматривала помещение. Пусть. Хорошо, что из комнаты есть дверь в гардеробную. Заглянул туда с инспекцией. Две пустующих стены теперь заставили шкафами для моей пары. Надо будет исправится и накупить ей вещей. А то у нее с собой всего один чемодан вещей. Этого хватит чтобы заполнить пару полок.

Свои вещи даже разбирать не буду, сразу отдам распоряжение отправить в химчистку. Пара чистых футболок переживут как-нибудь вторую стирку. Вышел к Полине и застыл в шоке. Скрестив руки на груди, она недовольно стучала ножкой. И что я натворил уже? Ох, просто мне не будет, но я к этому готов. Тоже скрестив руки на груди, оперся плечом на косяк двери.

– Что-то не так? Не нравится комната? – старался говорить более безмятежным голосом, но никто не поверил в это.

– И сколько волчиц, а может и не только волчиц, побывало в этой постели?

Это что, ревность? Да я везунчик, вот как можно выманить эту мохнатую попку, при этом не задвигая человека на задний план.