Глава 22. Максим

Всю неделю я пересекался с Катей по минимуму и нас обоих это устраивало. Только ночью раз проснулся, потянулся спросонья к Еве и не сразу понял, что это не Катя. Та все две ночи лезла ко мне в лицо своими волосами, что вились мелким бесом. Волосы Евы отличить легко даже в темноте — гладкий шелк. На какую-то минуту я испытал разочарование. Ева же проснулась.

— Мне не понравилась эта рыжая админша, — сказала она в темноту. — У тебя один из лучших отелей в городе, администратор лицо отеля.

— И чем она тебя не устроила?

— Дерзкая. Рыжая. И веснушки эти…как студентка из деревни.

— Спи, — сказал я. — Я не лезу в дела отеля, он давно функционирует сам. Если Наталья взяла девушку на работу, значит она соответствует.

Ева сердито фыркнула. Обнял я ее в ту самую минуту, когда мне показалось, что рядом спит Катя и теперь едва дождался, когда женское дыхание сравняется и откатился на свою половину кровати.

Она лезла в голову, эта рыжая Катя. Недоразумение. Закончится эпопея с дедом — уволю ее, но мягко, чтобы не осталась в обиде. Ничего хорошего, если она будет рядом не выйдет. А дед — старый злодей, затягивал действие, не удивлюсь, если и правда китайцев ждёт, и устроит торги. Китайцев мне не сделать, у китайцев денег больше. Но на моей стороне было то, что я готов подстроиться под хотелки деда. Китайцы все к чертям снесут, вместе с кладбищем, и построят пару элитных ЖК закатав берега озера в бетон и асфальт.

В середине недели я снова заехал в отель ночью. Часа в три ночи Катя поднялась ко мне с кофе, хотя я его не просил.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Мне все это не нравится, — сказала она. — Я не хочу больше ездить к деду. Обманывать его не хочется, да и у вас — невеста. Все затянулось.

— Сколько? — уточнил я.

Большинство вопросов можно было решить с помощью денег.

— Нисколько, — сморщила конопатый нос Катя. — Думаете если у вас денег много, все вам позволительно? И вообще, я кредит закрыла уже.

Я едва сдержал улыбку — все же, уже знакомая Катя, смешная и на язык едкая, в этой новой Кате порой проскальзывала. Но все усложнялось.

— Пожалуйста, — попросил я, сделав умильные глазки кота из мультфильма. — Пожалуйста, это волшебное слово.

— Нет, — категорично отрезала Катя. — Я все сказала.

Ситуацию нужно было спасать. Черт, нужно было выдавать ей меньшие суммы, чтобы на перекрытие кредита не хватило, о чем я думал? Нужно было торговаться до последнего. Спас ситуацию дед. Он позвонил мне рано утром, чему я изрядно удивился.

— Да?

— Вы помните, что я ожидаю вас завтра с Катей в гости?

Старый диктатор. Вот зачем ему это все сдалось? Власть надо мною показать? Но земля мне была нужна.

— Я помню. Но Катя возможно не приедет, у нее смена в клинике…

— Попросите ее, пожалуйста, — поменял тон дед. — У меня Молчун хромает три дня. Это мой пес. В городскую ветеринарку я его отвезти не смогу, а тем, кто может приехать сюда не доверяю, слишком привык жить один.

Я с трудом удержал наружу рвущийся торжествующий вопль. Собачку было жалко, но его хромота мне на пользу. Однако я все еще опасался, что не смогу повлиять на решение Кати.

— Давайте я дам вам ее номер, — решил я. — Вы ей сами позвоните, она на редкость упрямая.

Дед согласился. Утром я решил пойти на мировую и подвезти Катю до клиники, дождался когда она выйдет.

— Садись, — распахнул дверь я.

— Ага, вы не кусаетесь, — ответила Катя, я кивнул. — А вдруг невеста ваша меня покусает?

Это звучало так…по-женски, что я на мгновение даже заподозрил, что Катя меня ревнует. Да нет, быть такого не может, мы же существа с разных планет, мы несовместимы.

— Я вас отобью, — пообещал я. — Клянусь честью.

— Была бы она у вас, — фыркнула Катя, но в машину села. — Признавайтесь, это вы покалечили дедовского пса?

Я улыбнулся — значит дед все же дозвонился.

— Нет. Правда нет. Как вы себе это представляете? Но Катя, вы не можете оставить бедное животное страдать одно, там в деревне, среди снегов.

— Я сегодня лично, своими руками кастрировала алабая, — отозвалась зевнув Катя.

Я покосился на её руки с опаской — тонкие белые пальчики, и не подумаешь, что на такое коварство способны.

— Ладно, можете. Но не будете же, я вас знаю. Ваша душа невероятно широка…

Можно было недоговаривать — Катя спала. Я снова улыбнулся, рядом с Катей так легко улыбалось, словно улыбка эта дурацкая сама изнутри перла. Времени хватало, я решил дать ей поспать минут пятнадцать. Спала она смешно, необъятный пуховик белый, в котором и тела не разглядеть, уткнулась виском в стекло, из пучка прядь рыжая выбилась и на лицо упала. Катя спит, но во сне морщится — прядка мешает. Я тянул долгое мгновение, затем все же убрал эту прядку, заправил за ухо.

Накатила нежность. Я тут же с ней определился — это из-за того, что Катя такая нелепая. Напоминает нашкодившего, но милого ребёнка. Или вовсе щенка, а уж щенки то всех умиляют. Дело вовсе не в самой Кате или не в том, что она могла бы мне нравиться. Нет, вовсе не нравится.

По пути я заехал, купил большой кофе и самый огромный бургер из тех, что были. Тихонько потряс Катю за коленку.

— Эй, — позвал я. — Катя, вам на работу скоро.

Катя вздрогнула, просыпаясь, пару мгновений смотрела на меня в ужасе.

— А, это вы, — отозвалась она. — Спасибо за завтрак.

— Вы поедете к деду?

— Поеду, — вздохнула Катя. — Но не ради вас. Ради деда и его собаки.

— Сколько вам перевести?

Катя посмотрела на меня, как на дитя неразумное и вздохнула.

— Нисколько. И решайте уже свой вопрос, больше я на это не подпишусь.

Подхватила стакан и бумажный пакет с бургером, вышла из автомобиля и направилась к клинике. Я подавил сожаление — надеялся, что она съест его здесь, рядом со мной. В прошлый раз она делала это очень смешно, даже нос в соусе вымазала.

— Стареешь, Макс, — сказал я себе. — Начали умилять всякие…недоразумения.

А чертово недоразумение даже не помахало рукой на прощание.