Глава 30. Катя

— Вы выспались, — отметила я в машине. — Здравый смысл к вам вернулся? Ладно я, я умом вообще никогда не блистала, от меня всякого ожидать можно. А вы то, Максим Алексеевич?

Я постоянно сбивалась на вы и ничего не могла с собой поделать.

— Мне нужна эта земля. Ты даже не представляешь, сколько лет я о ней мечтал. Дед это понимает и веревки из меня вьет.

Мы сели в машину. Максим взял в руки телефон и поморщился.

— Что-то случилось?

— Мама. Я должен был ужинать с ней вчера.

В его стабильной жизни наверняка все замки открывались, как следует. Мой барахлил столько, сколько я себя помнила. Когда в школу начала ходить одна, мне мама сначала преподавала целый курс по открыванию нашей двери, затем экзамен и практику. Я ее теперь в любом состоянии открою.

— Хоть маме бы не врали, Максим Алексеевич, — покачала головой я. — Скажите правду, пусть успокоится.

— Если я ей скажу, она Еве, и обе они мне житья не дадут. Нет, я все уже решил.

Он решил, а мне опасайся нападения из-за угла и свадьбы жди. Обидно даже — первый раз замуж выхожу, и такое не пойми что, придётся в джинсах идти. Или хотя бы платье надеть, к деду на ужин купленное? Я всерьёз озаботилась этой мыслью, забыла даже про Максима, находящегося рядом.

А свадьба наша, тем не менее, через десять дней уже, перед самым новым годом, и договорился ведь. И договор мне какой-то кинул на почту почитать, мне читать было лень. Сомневаюсь, что босс меня облапошит — кроме денег, которых он мне дает, других у меня не водится, квартира и то мамина.

Ева пропала с радаров. Казалось мне — что-то задумала. Я не то, чтобы была знакома с таким типажом женщин, в моем окружении таких не водилось, в моем больше собаки да кошки, но чутье мне подсказывало, так просто она не отстанет. Отчасти я ее понимала — столько лет угрохать на красивого, богатого мужика, а он бац и женится. И на ком? На недоразумении. Рыжем. Я бы тоже знатно злилась, а уж если там любовь, тем более.

— Что-то ты светишься, — сказала мне Оля в следующую смену.

Вот она — светилась. У нее явно любовь. А у меня такое же недоразумение, как и я сама. Некоторых хотя бы матросят, а потом бросают, меня даже матросить никто не собирается.

— Премию на основной работе дали, — улыбнулась я.

Неделя прошла спокойно, я даже спала несколько раз, что не могло не удивлять. Максим из моей жизни испарился тоже, перестал по ночам в офис заглядывать, может, забыл, что свадьба с каждым днем ближе? Ладно, мне то что, успокоила себя я — профукает все, пусть на ком хочет женится потом, хоть на деле самом.

Максим объявился в субботу.

— Планы днем есть? — спросил он в трубку.

— Нет, — пожала плечами я. — Я в свободное от работы время сплю, как могли заметить.

— Вот и отлично. Через три часа заеду, ужинать поедем.

— Куда? — удивилась я.

— К маме.

Я выпала из реальности, сначала даже не сообразив к какой маме — моя мама в больнице, я ее сегодня утром навещала, благо суббота и смены в ветеринарке не было. Погуляла с ней, толкая коляску по очищенным от снега тропинкам парка, который вокруг клиники раскинулся.

— К-какой? — на всякий случай уточнила я.

— К моей. Поговорить я с ней поговорил, но она упрямо требует официального знакомства. А играть нужно до победного, Катя, крути бигуди, сегодня едем в гости.

От страха и растерянности я икнула.

— Я не хочу к вашей маме, совсем не хочу!

— Смотри, сорвется сделка, так и будешь в лофте жить, — пригрозил Максим. — Через три часа буду.

И сбросил звонок. Я к зеркалу бросилась на себя смотреть — вся кровь от лица отлила, одни веснушки остались, словно по ватману разбросанные. Я в жизни с мамами не знакомилась! Ну, если не считать мамы Егора, с ним мы встречались в выпускном классе, так то не считается — она до сих пор в соседнем подъезде живет, я к ней порой на чай хожу и уколы ее старой болонке ставлю.

Так нервно, аж руки затряслись. Первым делом в душ. С волосами что делать? После получасовой истерики и едва не вырвав из с корнем на нервах, решила просто заплести французскую косу. Надела то самое платье. Слава богу, колготки без зацепок! Со страху я собралась куда быстрее заявленных трех часов и последний час сидела в кресле нервно подпрыгивая на каждый шорох из подъезда.

Максим ещё и опоздал немного. Выглядит прекрасно, но травма носа аукнулась гематомой под одним глазом, впрочем не очень сильной — видывала я синяки и позабористей, на кавалере Верки, например.

— Не нервничай, — велел Максим. — Это просто мама, такая же, как твоя.

Нет, он глубоко заблуждался. Моя мама была другой. Она умела быть строгой и мягкой одновременно, она была самой нежной и самой заботливой, наконец — она была обычной женщиной из плоти и крови. Мама Максима же словно из кинофильма вывалилась.

Невысокая, но осанка так идеальна, что низкой язык не повернется назвать. Причёска уложена — волосок к волоску. На лице неброский макияж, чрезмерно молодиться она не пыталась. Выглядела именно леди, как Максим и сказал. И драться не лезла.

— Наконец мы с вами познакомимся, — улыбнулась она.

Улыбнулась одними губами — глаза безучастно меня изучают. — Я стол накрыла, проходите.

Стол был сервирован так, словно ожидали визита английской королевы. Максим приобнял маму, ко мне она тоже приблизилась, чмокнув воздух где-то возле моей щеки.

— Катя, — представил Максим. — А это моя мама, Таисия Викторовна.

Назвать эту женщину тетей Тасей у меня бы язык не повернулся.

— Дорогой, — попросила Максима она. — У меня покупки остались в машине, а там бутылка вина к ужину, ты не сходишь?

Максим кивнул и принял ключи от машины. Хлопнула дверь. Таисия на цыпочках прокралась к окну, опасливо выглянула. Убедилась, что сын вышел из подъезда и повернулась ко мне, одновременно доставая сумочку.

— Екатерина, — спокойно сказала Таисия. — У нас только пара минут, поэтому я сразу перехожу к делу. Не знаю, что в голове у моего сына, но вами, я уверена, движет рациональность, Максим завидный жених. Поэтому я хочу сделать вам встречное предложение.

Она достала из сумки пачку банкнот. Наших, российских, хоть что-то не как в кино. Стопка была солидной, все купюры по пять тысяч. Таисия протянула мне их, а я замерла, не понимая, как на происходящее реагировать, и выглядя со стороны, как весьма недалёкая умом особа.