Глава 29. Максим

Катя даже на ужин намекнуть забыла — спала беспробудно. Я заехал, взял себе кофе, навернул пару кругов по городу, поглядел на часы — скоро на ковер. К матери. Подъехал к дому Кати и тихонько потряс ее за плечо.

— Катя, — позвал я. — Екатерина, приехали, все, подъем!

Екатерина не подавала признаков жизни. То есть сопела она вполне себе ощутимо, но кроме этого — ничего. Сидеть в машине и ждать, пока она выспится не было никакого желания, поэтому я начал будить её активнее. Ноль реакции.

— Катя, мать твою! — выругался я.

Ее сон был близок к летаргическому. Ехать к матери со спящей в машине Катей никуда не годилось, на лавочке у подъезда ее тоже не оставить, отчасти из-за того, что сами лавочки были завалены снегом. Придется тащить, со смирением осознал я. Если так подумать, к этому моя жизнь и катилась, кошек я уже штопал, сейчас вот займусь доставкой дам до квартиры. Фотография личного дела Кати у меня была, в нем полный адрес, включая номер квартиры. Дело за малым — саму Катю дотащить.

Признаюсь, сначала, только задумав, я представлял сцену из мелодрам. В них женщин носят красиво. И еще немного надеялся, что в процессе транспортировки Катя воскреснет, но не тут-то было. Я открыл машину, выволок свое, привычное уже, недоразумение наружу. Пуховик оказался скользким, красиво держать никакой возможности, поэтому Катю я взвалил на плечо, перед этим нашарив в ее кармане ключи. Закрыл машину и пошел к подъезду. Она распахнулась навстречу.

— О, опять напилась! — радостно воскликнул мой давний знакомый, придерживая мне дверь.

— Вы! — обрадовался и я. — Заберите Катю, она же ваша!

Я точно помнил, что сей индивид имеет к Кате какое-то почти родственное отношение.

— Не, — отмахнулся он. — Опаздываю, Верка уже ушла. Мы, значит, вместе работаем в магазине круглосуточном, Верка продавец, а я охранник. Семейный бизнес, получается!

Широко улыбнулся, показав сколотый передний зуб и умчался вдаль. Я подавил вдох — это было бы слишком просто. Вошел. Лифт не подавал признаков жизни, поэтому на этаж я поднимался с Катей на плече, ладно хоть она легкая. Соседей больше не попалось, слава Богу. Я отпер дверь и вошел в тёмную прихожую.

Квартира была стандартной советской застройки. Две комнаты, крошечная кухня. Ремонт здесь в последние лет пятнадцать точно не делали. Я толкнул дверь в одну комнату — тапочки на полу валяются, постель не заправлена. Не, тут наверное, кума живёт. Во второй комнате постель была заправлена, на нее я Катю и сгрузил. Уже смеркалось, свет включать не стал, стянул с нее сапоги, расстегнул пуховик.

— Ну, спокойной ночи, спящая царевна, — отсалютовал я.

И с чувством выполненного долга отправился прочь. Разуваться я не стал, потому что с Катей на руках это было нереально, поэтому в прихожей не задерживаясь сразу толкнул дверь. Она не реагировала, примерно, как спящая Катя. Я включил свет. Замок казался простым, откуда бы тут сложный. Повернул. Толкнул. На всякий случай потянул. С дверью я сражался минут пятнадцать. Она не открывалась. Ключей не было, наверное остались торчать снаружи в скважине.

— Черт, — удрученно сказал я.

Сел на табурет. При свете стало видно, как бедно жила Катя. Ее желание содрать с меня как больше денег вполне объяснимо и понятно. Я дал себе еще пять минут — успокоиться. Это правило я усвоил еще в детстве. Еще что-то не получается, выдохни, отвлекись, забей на проблему, а потом вернись со свежими силами.

Свежие силы не помогли, дверь не открывалась. Я со злости пнул ее несколько раз. Терзал я ее час. Рвение мое усилило осознание того, что телефон я оставил в машине. Пару раз подрывался будить Катю, да жалко что-то, она вторые сутки не спит. Отпустил ситуацию я лишь к девяти вечера, поняв, что ничего не изменится, да и на ужин с мамой я уже опоздал.

Вернулся в комнату — темнота уже полнейшая. Смирившись, сел на кресло. Лет двадцать назад такие были невероятно модными, даже у моей мамы стояли похожие. Жёсткими они были ужасно, что мамино, что это. Через пять минут у меня болели все кости в теле, что были, включая перебитый нос.

— Ладно, — решил я. — Вместе мы уже спали, веснушки ты мне демонстрировала уже почти все, стесняться нечего.

Скинул пальто и залез на кровать по соседству. Уснул, прислушиваясь к монотонному сопению Кати почти моментально. Проснулся от яркой вспышки света. Выругался, прикрывая глаза ладонью.

— Максим Алексеевич, мы сегодня заявление подавали или уже поженились?

Открыл глаза. Всклокоченная Катька все еще в пуховике стояла над кроватью и разглядывала меня в упор. За ее спиной виднелась бетонная стена с обрывками газет. Апокалиптика, блин.

— Ты уснула, — объяснил я. — Я тебя принес.

— И тоже уснул?

— Вроде того. Черт, который час?

— Начало восьмого уже. Кофе растворимый хотите?

— Хочу, — закивал я. — И жрать хочу, невыносимо.

Мой режим сна был безбожно сбит, и сейчас спустя полных девять часов сна я чувствовал себя убитым и воскрешенным заново. И очень-очень голодным.

— Сейчас гляну, что есть.

— А что у вас со стеной? — поинтересовался я.

— А…так это стиль лофт, стыдно не знать, Максим Алексеевич.

Глаза закатила и отправилась в коридор. Пуховик сняла, минут на десять застряла в ванной, затем занялась ревизией кухни.

— Васька, изверг, все сожрал, — пожаловалась она. — Выгоню Веру, точно. Картошку жареную будете?

— Буду.

Я сидел и смотрел, как она чистит картошку, затем режет ее соломкой. Вскоре картошка уже зашкворчала, чайник был поставлен, Катя отправилась в душ. Вернулась с мокрыми волосами и в длинном пуританском халате.

— Я сто лет так долго не спал, — поделился я.

— А я бы еще спала, пописать захотелось. Простите, посетить дамскую комнату. Жрать подано.

Картошка выглядела очень аппетитно, хоть и подгорела местами. Жареную картошку я тоже не ел сто лет, заедая ее бутербродом с варёной колбасой и запивая кофе из жестяной красной банки. И все таким вкусным казалось.

— Надо же, — удивилась Катя забирая у меня пустую тарелку. — Можете ведь нормально есть, я думала вы, как бабочка, цветочным нектаром питаетесь.

— Я из-за вас ужин с мамой пропустил, из-за тебя, хватит уже выкать, у нас заявление в ЗАГСе, так что не издевайся, пожалуйста.

— А чего ты не уехал?

— У тебя дверь захлопнулась.

Катя допила свой кофе, поднялась и пошла в прихожую. Посмотрела на дверь, на меня. Затем…приналегла на неё плечом, одновременно потянула железную ручку вверх, дверь лязгнула и открылась.

— Ох уж эти миллионеры, — проворчала она. — совсем к жизни не приспособлены.

— Ну, я домой, — сказал я. — Раз уж ты меня спасла.

— Да сидите, — махнула рукой Катя. — Куда вам спешить в восемь часов утра? Сейчас соберусь и на работу меня повезете, нужно приносить пользу обществу в целом и своей семейной ячейке в частности.