Глава 33. Катя

У меня была целая ночь, чтобы спать — а ночи сна в последнее время бесценны. А я, как дурочка, ворочалась, словно и правда замуж выхожу. По-настоящему. А я — понарошку. Я ерзала и вздыхала, всячески томилась, так, что спокойно спать не давала Верке.

— Что же ты не спишь? — сердилась за стенкой она.

— Совесть мучает, — вздыхала я.

— Нет у тебя совести.

— Это у тебя, Верка, совести нет, неделю тебе уже говорю переезжай, а ты ни в какую.

Теперь вздохнула Верка и замолчала. Я пролежала ещё час, затем встала и тихонько, как могла, принялась творить лофт дальше. Чего времени зря пропадать? За час ободрала ещё одну стену, смела все обрывки, упаковала в мешок, принялась отодвигать мешающее кресло, но постучали снизу. По батарее. Я решила угомониться и прилечь, до утра еще было время. В итоге — чуть не проспала свою свадьбу.

— Вот же заполошная, — проворчала Верка.

Я носилась, одновременно сушила волосы, натягивала колготки, молясь, чтобы не порвались, искала сапоги на каблуке. Были у меня такие, покупала в порыве глупости несколько лет назад. Могла тогда позволить, мама прилично себя чувствовала. Поэтому видимо и убрала мои сапоги аж на антресоли в коридоре. Посмотрела с платьем — вроде, нормально. Лучше, чем в покоцаных старых ботинках.

— Ты что, красишься? — с сомнением спросила Вера.

— На свидание иду, — буркнула я.

— Кто же на свидания с утра ходит.

А вот я хожу, Воробейкина. Волосы я уложила и оставила распущенными, только сверху закрепив заколками, чтобы кудри не топорщились в разные стороны. Цепочку мамину надела и серьги. Даже на девушку стало немного похожа, а вовсе не на рыжее недоразумение, годящееся только на то, чтобы генофонд порядочным людям портить. А потом, глядя в зеркало подумала — зачем я стараюсь? Курам на смех. Максим поймет, что волнуюсь. Для него это просто сделка, а я дура. Однако становиться обратно недоразумением было категорически некогда и в загс я поехала почти красавицей.

— Катя, — рассердился Максим. — Где тебя черти носят? Нас уже ждут.

— Проспала.

Максим фыркнув, забрал мой пуховик и повел в ЗАГС. Я так запыхалась, что даже не сразу увидела в его руках букет. Маленький, невероятно красивый букет невесты. В нем ландыши и еще неведомые мне маленькие цветы персикового и светло голубого цвета. Букет был совершенен. Я приняла его и сбилась с шага. А затем — хлюпнула носом.

— Воробейкина, ты чего? — испугался мой будущий муж.

— Букет красивый очень.

— Потом поплачешь, жениться пора.

Меня тронули не столько сами цветы, сколько осознание того, что Максим тоже готовился. И меня правда реветь тянуло настолько, что на слова регистратора отвечала невпопад.

— Не волнуйтесь вы, — улыбнулась она. — Вон какого красавца отхватили, всем на зависть.

Я взяла себя в руки — взрослая все же дама, с высшим образованием и двумя работами. Максим достал кольца, еще раз меня удивив, и мы обменялись ими так, словно мы по-настоящему женимся.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласила женщина.

Максим склонился и слегка коснулся моих губ своими. Доля секунды, а меня в жар бросило и щеки заалели. Я прижала букет к груди и чуть склонилась к нему, пряча алое лицо, а Максим взял переданные ему бумаги и вдруг замер.

— Постой, Катя, ты что, свою фамилию оставила?

— Да, — отозвалась я. — Мне моя больше нравится.

— Воробейкина тебе нравится больше, чем Соколов?

Регистратор фыркнула, видимо птичья наша семья ее смешила.

— Да.

Мы шли к машине, а Максим все пытался меня убедить, насколько его фамилия красивее. И по пути ко мне домой.

— Максим Алексеевич, — серьезно сказала я. — Мы скоро на развод подадим. Ради нескольких дней фиктивного брака мне лень менять все документы, и еще на работе объяснять, что к чему. Вот что я в отеле скажу? Что настолько тащусь по нашему боссу, что украла его фамилию?

О нашей женитьбе все еще никто не знал. Почти, учитывая, истерику какого уровня развела его мама. Наверное, скоро всем расскажет, в поисках сочувствия.

— Ладно, — согласился Максим. — Вот и ходите Воробейкиной.

— Вот и буду, — обиделась я.

В ветеринарке я взяла отгул — припомнила все разы, когда ставила клизмы и когти стригла. Пригрозила, если не дадут, на больничный уйду. Теперь нам нужно было заехать ко мне, чтобы я переоделась, а затем посетить деда — тому не терпелось нас поздравить. А мне что, мне хорошо, меня туда-сюда на машине катают и выходной. Мне не жалко. Украдкой полюбовалась колечком — светлый прохладный металл, квадратный камень, чуть отдающий голубизной. Возможно, драгоценный. Скорее всего, учитывая финансовое возможности Максима.

Показать бы его маме! Максим ко мне подниматься не стал, остался ждать в машине. Я переоделась в джинсы и свитер, снова заплела волосы в косы, превращаясь в привычную меня. Вздохнула — теперь уже с печалью. Из своей комнаты показалась Верка.

— Что, сходила на свидание? — спросила она.

— Ага, — согласилась я. И подумала вдруг, чтобы, как на настоящей свадьбе…крикнула — лови!

И букет бросила. Удивившаяся Верка букет поймала и замерла с ним, приоткрыв рот.

— Это что? Зачем?

— Это оберег, для переезда, — сказала я. — Работает стопроцентно.

Пусть уже выходит за своего кавалера и жилплощадь мою освобождает.