Глава 39. Катя

Так быстро я никогда в жизни не убиралась. Первые пару минут в истерике носилась голой, подбирая с пола предметы одежды, закатившуюся под кресло бутылку шампанского, фантики от конфет — даже забыла, что днём я вообще-то, Максима стесняюсь. Затем спохватилась и оделась. Максим мне помогал, потом сказал, что невежливо будет с его стороны не выйти и не помочь, и заканчивала уборку в гостиной я сама. Иногда поглядывала в окно — по каким-то причинам трактор не мог заехать в ворота и остаток снега мужики кидали лопатами. Дед стоял посреди двора и руководил процессом.

— С наступившим! — громко сказал он, входя в дом. — Неловко вышло, молодожёны!

И приобнял меня, по-отечески.

— По-моему, очень даже ловко, — хмуро пробормотал Максим.

— Да будет тебе, — хмыкнул дед. — Сейчас Валентина намутит обед, поедите и поедете в город. Завтра встретимся у моего адвоката, наработки договора я ему уже скинул.

Максим кивнул. Обедали мы в тишине и чисто по-домашнему. Валентина приготовила куриный суп, картофельное пюре с котлетами, я помогла ей и нарезала овощной салат. До машины нас провожал Молчун, сопровождаемый молоденькими, но очень громкими собаками. Уже из машины я глянула на снеговика, его не тронули, и стоял он так печально. Какая-то из мелких уже украсила его желтыми разводами по низу, морковка казалось, поникла, глаза, которые мы сделали из конфеток глядели мне вслед грустно и уныло. Я помахала ему рукой на прощание.

— Ну, — сказал Максим, останавливаясь у моего дома. — Спасибо за помощь.

Всю дорогу я молчала, не отзываясь на его редкие попытки завести диалог, слишком наигранными они были.

— Обращайтесь, — попыталась улыбнуться я.

Вроде, даже получилось. Дома тихо, Верки нет, слава Богу, ее кавалера тоже. На кухне в вазе стоит мой свадебный, изрядно подвявший букет. Я себя чувствовала примерно так же, как он выглядел. Атрибутом, который выполнил свою роль, уже не нужен, готовится отправиться на свалку.

— Дура, — зло сказала я. — Знала же, что так будет. Сама виновата. А раз виновата, не ной.

Установки хватило еще на час. Ободранные стены моей комнаты давили и угнетали, в ветеринарку мне было не нужно — в праздники мы дежурили по очереди, сегодня у меня официальный выходной. Вечером выйду в отель, в чем торжественно поклялась в рабочем чате, еще несколько часов было свободно. Я поехала к маме.

Город был полон снегоуборочной техники, и как-то по-праздничному чист и светел — снег успешно спрятал всю городскую серость. Мамина соседка при виде меня сразу вышла, я придвинула стул, садясь рядом с мамой. Взяла ее тонкую сухую руку, погладила.

— А я замуж вышла, — сказала я маме. — Только, не по настоящему. Фиктивно. Денег заработала…твое пребывание здесь оплатила, закрыла все долги. Если останется, ремонт сделаю…

И заплакала вдруг. Громко, навзрыд, так, что стало перед мамой стыдно. Но ей было все равно, она равнодушно смотрела в экран выключенного телевизора. Я плакала и цеплялась за ее руку, как за утопающий за спасательный круг, и боялась, что просто не смогу остановиться и буду плакать до тех пор, пока не закончусь. И так хотелось ощутить хоть легкое ответное движение маминых пальцев…

Успокоилась я с трудом. Уходя, поцеловала маму в щеку. Медленно, словно на моих плечах был пудовый груз дошла до остановки и всю дорогу ехала уставившись в темное оконное стекло автобуса. На парковке отеля машины Максима не было, и это не могло не радовать. Меня разрывало два диаметрально противоположных желания. Я хотела видеть его так, что только при мысли об этом начинало лихорадить. Второе желание — не видеть его больше никогда.

— Вот негодница, — сказала Оля, сдавая смену. — Устроила себе полноценные выходные, у нас тут аврал был со сменами, с ног сбились.

Я виновато улыбнулась.

— Да я же объясняла, я не специально…на дачу поехала и все снегом замело. Вот только сегодня утром и пробился трактор.

— Я понимаю…зима в этом году ужасно снежная. Представляешь, Максим Алексеевич на корпоратив не смог приехать, тоже где-то из-за снега застрял. Вот совпадение, да?

— Забавное, — согласилась я.

— Так жаль, наши девочки ждали. Он обязательно танцевать приглашает, каждый год.

— Ничего, не грустите, впереди восьмое марта.

Оля кивнула и заспешила домой. Я выспалась у деда, поэтому смена далась легко. Да и простой она была, загрузка полная, но все люди по-праздничному веселы и смешны. Хватало пьяных, но исключительно безобидных. К утру мне надарили мандаринок, три плитки шоколада, бутылку шампанского, и несколько смятых купюр чаевыми. Съем бургер утром, глядя на деньги подумала я, и вдруг так грустно стало, до спазма внутри.

Максим не приехал ночью, а я привыкла к тому, что хотя бы разок, но отметится. Праздники. Отмечает. Утром, сдав смену, я не ушла сразу. Сидела, ждала Наталью, рискуя опоздать на работу в ветеринарку, до последнего не уверенная, что она придет в праздничный день, девочки сказали, раз на раз не приходится. Дождалась.

— Екатерина, — удивилась она, увидев меня. — Проходи.

За месяц с лишним работы мы с ней практически не пересекались, так как я работала по ночам. Я вошла за ней в кабинет, дождалась, пока Наталья сбросит и повесит в шкаф пальто, а затем положила на стол заранее, ночью написанное, заявление.

— Вот как, — задумчиво ответила Наталья, глядя на листок бумаги. — Без отработки?

— Да, — кивнула я. — Три смены еще возьму, потому что девочек жалко и ухожу.

— Катя, мы отпускаем без отработки только в исключительных случаях. Например через больничный, если человек не может работать физически, иногда в счёт отпуска, но ты не успела его наработать.

— Максим Алексеевич отпустит меня без отработки, — уверенно сказала я. — Можете позвонить и спросить.

Наталья проницательно на меня посмотрела. У меня щеки зарделись, дурацкая склонность краснеть. Главное еще и не разреветься, а то опять, как у мамы, остановиться не смогу. Наверное, она все поняла, потому что кивнула.

И молча поставила свою подпись.