Глава 41. Максим

Дед сразу перестал быть милым. Его юрист имел меня во всех позах восемь часов. Повторюсь. — ВОСЕМЬ ЧАСОВ. Мы обсуждали каждый, даже незначительный нюанс, дошло до того, что мы дружно, полным составом — я, дед, два юриста, поехали к озеру, хотя на что там смотреть, кроме снега? Один лишь снег кругом. Вот на следующий год на соседнем холме сделаю спуски для тюбингов и сноубордов…если есть холмы, их надо использовать. А пока меня использовал дед. Тыкал в заснеженные пространства худым пальцем и говорил, говорил…

— В радиусе два километра от дома ничего не строить, — сердито вещал он. — Всю самобытность потеряет, застроите все бетоном. Вокруг кладбища тоже. Рощу у кладбища не трогать!

— Вы же видели проект, — устало сопротивлялся я. — застройка этой части берега не предусмотрена.

— Знаем мы ваши проекты, — не унимался тот. — Сегодня не предусмотрели, завтра передумали. Все пропишем!

Кажется, теперь я немного понимал, как в лихие девяностые такой спокойный обстоятельный дед смог сколотить состояние. Он просто уничтожал всех оппонентов занудством и душностью, ни у кого не было шанса выстоять.

— Вы же мне долго покоя не дадите? — понял я.

Представил, как купил уже землю, а дед приходит и тычет своим пальцем, указывая, что и как нужно делать.

— Да не переживай ты, я помру скоро.

Судя по его виду, помирать он и не думал.

— Ага. В том же договоре предусмотрено ваше захоронение на местном кладбище, подозреваю, вы будете являться ко мне и после смерти.

Представил, как призрак деда в белом саване ковыляет с кладбища на холм, прижимается к окну и монотонно повторяет — Макси-и-им, ты проложил дорогу на пять метров левее одобренного мной проекта…Тут дед хихикнул, наверное тоже что-то представил.

Имел меня не только дед со своим юристом. Мама вспомнила, что через три года ей стукнет шестьдесят и у нее случилось давление. Лететь к ней мне пришлось сразу же, едва Воробейкину у дома высадил. Мама, по ее словам, собралась умирать, всеми брошенная и несчастная. Нет, маму я любил и в тот момент конкретно испугался, но…к квартире мамы была Ева.

— Что она здесь делает? — спросил я.

— После твоего предательства она у меня самый близкий человек, — высокопарно сказала мать.

Я вздохнул. Выглядела она и правда бледной, поэтому я вызвал ее врача, ни мама, ни Ева до этого не додумалась. Вечерело, я налил себе кофе и принялся ждать на кухне. Вскоре ко мне пришла Ева.

— Не дуйся, — попросила она. — Я вовсе тебя не преследую. Ты же знаешь, что я дружна с твоей мамой. Когда она попросила приехать, я не смогла отказать, тем более ты был недоступен.

— Все нормально.

— А то я не вижу. Я хорошо тебя знаю, Максим. Мы взрослые люди, давай разойдёмся спокойно. Одну сцену я уже устроила, мне ее за глаза хватило, возможно, на всю жизнь вперёд.

Это было первого числа. Тогда мамин врач подтвердил, что давление у мамы было повышено и сделал ей укол. Второго числа я весь чертов день торчал с юристами и дедом. В город вернулся уже к ночи, заехал домой принять душ и вырубился. Проснулся от трели телефона. Время — четыре утра. Кто мне мог звонить в это время? Ева. Черт побери. Вряд ли она пьяная просит забрать из караоке, такого в упорядоченной жизни Евы не случалось, значит что-то с мамой.

— Максим, — испуганно прошептала Ева в трубку. — Твоей маме совсем плохо, я вызвала скорую, но она никак не едет!

Я подорвался и сам отвез ее в больницу. Давление было критично высоким, врач хмурил брови вглядываясь в медицинскую карточку, к маминой руке вилась капельница, я нервничал, Ева тихонько сидела на стуле в углу, мама почти умирала, судя по ее словам, но не оставляла попыток наставить меня на пусть истинный.

— Меня скоро не станет, — шептала она. — Как ты будешь совсем один? Папа твой…да никогда на него надежды не было. И Ева совсем одна, моя бедная девочка…

К утру мама уснула. Мне дали список препаратов, которые я должен был купить. Было уже утро третьего, душ я ночью принять так и не успел, чувствовал себя ломовым конем.

— Я в отель заеду, — решил я. — Ближе чем до дома. Душ приму, сменная рубашка у меня там есть.

Поймал себя на том, что по привычке ей рассказываю, по сути ей это уже не нужно.

— Подвези меня тогда, — ответила Ева. — Там возле отеля в аптеке у меня провизор знакомая, у нее купим, слишком много подделок.

На этом и порешили. Ева лично купила лекарства, пока был в отеле. Воробейкину не застал — сдала уже смену и ушла. После отеля снова поехал к маме. Она не спала и выглядела паршиво, я снова напрягся. Даже перестала пытаться свести меня с Евой — значит, и правда плохо.

Там, когда я сидел у ее кровати мне пришло уведомление на почту — Катя подала на развод. В принципе, все логично, но подписание договора затянется еще дня на два. Терпеть она не стала. Заявку я принял, заполнил все графы, указал число — все равно разведут в первые рабочие дни, я уже договорился. Затем перевел Кате деньги. Можно было считать эту историю законченной, но…

Почему она решила развестись молча? Да, все было согласовано заранее, но я рассчитывал еще встретиться с ней. И если честно, не готов был рвать эту только начавшуюся с Катей связь.

Я набрал ее номер. Гудки шли, но она не отвечала. Написал сообщение, оно зависло с одной галочкой. Мама тихо застонала и я решил — буду решать проблемы по мере их поступления.