Глава 42. Катя

Верка заставила меня залезть в горячую ванную, как я тогда Максима. И тоже принесла мне в ванную горячий чай, правда без дедова самогона. Зато с медом и лимоном. Я сидела в воде, пила чай и чувствовала, как ягодицы и ноги колет иголками — отсидела, да еще и на морозе.

— Вот же дура, — не унималась Вера. — А ведь доктор!

— Да какой-то я доктор, — фыркнула в чай я. — По удалению котовых мошонок специалист.

— Доктор он и есть доктор, — уважительно подчеркнула Вера. — Что люди, что животные, все одно, а как гляну, так в собаках порой человечности больше.

Я зевнула — меня потянуло в сон. Вера любезно проводила меня до кровати и укутала в пару одеял. Проснулась я уже вечером. Сразу потянулась к телефону, в нем ничего, кроме уведомления о том, что заявление на расторжение брака принято.

— Вот он какой, прогресс, — удивилась я. — А говорят в отсталой стране живём. Судьбы вершить с дивана не вставая можно.

Потащилась на кухню. Верка явно была выходная сегодня, возилась у плиты, блины пекла. На плите же стояла огромная кастрюля борща. Верка, при всей своей безалаберности и анархическому подходу к жизни, поваром была от бога. Пожалуй, когда я размышляла, пускать ли ее во вторую комнату, именно Веркины борщи сыграли решающую роль, очень я была до них охоча.

— Ешь, — сказала Вера.

Поставила передо мной тарелку. Сметанки добавила, свежей зелени — все, как я люблю.

— Не хочу, — отказалась я.

— Ты чего это, Катерина? — поразилась Вера. — Что с тобой?

Я в принципе хорошо ела, а Вера свято верила в то, что от ее борща ни один человек в здравом уме и твердой памяти отказаться не сможет. В чем-то она была права.

— Да что-то…маятно мне на душе, — призналась я.

— Миллионер твой? — поняла Верка. — То-то он Васе не нравился! А то ходил тут, про намерения свои рассказывал. Серьёзные! Вася сразу сказал, скользкий тип, сомнительный! А ты чего, влюбилась?

Я подумала, хорошо подумала.

— Влюбилась, — признала я. — Бесповоротно, по уши, с головой.

Верка села напротив, щеку ладошкой подпёрла.

— Ты не расстраивайся, Катька…Я вон только судьбу свою встретила. Надо сильно верить и ждать, твоё твоим будет, и принц твой явится, на коне…

— Без коня к ветеринару никак, — согласилась я.

Есть мне не хотелось, но на сладкий чай я согласилась.

— Все ты шутишь…А я и не знаю, как сказать то тебе. Замуж я выхожу, Катя. Васька позвал…квартира у него однушка на Молодёжной, через дорогу, от бабушки досталась. Там квартиранты сейчас, но скоро съедут. Ремонт сделаем…может ребенка родим, а Кать?

— Отчего не родить, рожайте, — благословила я.

Верка может, и непутёвая моментами, но мамой будет хорошей, в этом я была уверена. Пришёл кавалер собственной персоной. Без водки, с тортом, что внушало оптимизм. Я когда работала постоянно, отвыкла, что он вечно здесь трётся, сейчас чувствовала себя лишней в своей же квартире. Дежурства в клинике нет еще два дня, в отеле осталась одна смена и свобода.

Вечером ушла в отель я с радостью — хотелось уже сбежать из квартиры. Страшно было Максима встретить, но его в отеле не было. Если недавно еще я ждала постоянно, то сейчас скорее опасалась, что он приедет. И понимала — домой не хочу. Ночь была длинной и время подумать у меня было. А еще множество буклетов, которыми нас заваливали туристические фирмы.

Давно ли я ездила куда-то отдыхать, чтобы вот прямо одна, хотя бы на пару дней? А вот никогда. И к утру я уже спланировала маршрут, купила билеты, забронировала отель, благо деньги были. Хотя если так подумать, нищей, но без разбитого сердца было все же как-то проще. Из отеля я бежала без оглядки.

Верка помогла мне собрать вещи — она все боялась, что я паспорт забуду. Порывалась налить мне борща в банку, но тут я позиций не уступила.

— Квартиру мне не спалите, — попросила я по привычке.

— Да что уж ты…Васька тебе вон все двери подтянул, чтобы не скрипели, а ты и не заметила.

И правда — не заметила. Заметишь тут, с душевными то терзаниями.

— А вообще съезжай ты уже, к жениху своему.

— Ага, я съеду, а ты с голоду помрешь или к лавке жопой промёрзнешь.

— Не примерзну, — обещала я. — И вообще оттепели обещают.

Ехала я в городок с горячими источниками. Хотелось на море, но даже с подправленным финансовым положением цены на билеты кусались, а я была особой экономной. И вообще горячие источники звучит очень заманчиво, я устала мёрзнуть. Сразу вспомнила, как сидели с Максимом в купели горячей, а с неба снег падал…

— Кыш из моей головы, — строго велела я.

Приехала вечером. Заселилась в отель — даже как-то странно было стоять по другую стойку регистрации. Тут же решила, что наш отель во всех смыслах лучше, да и обслуживание уровнем выше. Немного погордилась, потом вспомнила, что уволилась. Ночью ворочалась на чужой кровати, в чужом городе, с привычными, но надоевшими уже мыслями о чужом мужчине. Я устала. И думать о нем устала, и скучать, а самое страшное — это все никак не закончится. Пугало еще и осознание того, что скорее всего я однолюб, и что весь запас своей любви я потратила на человека, которому не нужна. И вся моя любовь ему не нужна тоже.

Усилием воли отбросив мысли утром я взяла купальник и отправилась к источникам. Вода пахла, но мне почему-то казалось — вкусно, хотя все носы морщили. Я опустила в нее многострадальную свою попу, посмотрела на горы, белеющие вдали и вдруг поняла — завтра мне возвращаться обратно. Возвращаться пока не хотелось. Здесь можно было тешить себя мыслью, что Максим пытается со мной связаться, просто не может, по каким-то причинам. Там придётся смириться с суровой реальностью.

— Не могу выйти в следующее дежурство, — с напускным сожалением сказала я в трубку позвонив в ветеринарку.

— Заболела?

— Отдыхать уехала, — честно ответила я. — А тут гораздо приятнее, чем на работе.

На другом конце ошарашенное молчание.

— Уволим же.

— Ну, как же. Кто будет самых неудобных пациентов вести и стажеров бесплатно натаскивать? А вообще, увольняйте, если хотите.

Что-то ты Воробейкина, от несчастной любви совсем осмелела.

— Когда выйдешь? — вздохнув спросили в трубку.

Решив вопрос я выключила телефон с твёрдым намерением в ближайшие дни его не включать. И спрятала его с глаз долой на самое дно рюкзака.