Глава 47. Максим

Маму вывели из комы вчера. Я сидел возле ее кровати и молчал. Слов было много, но все они не годились для человека, который пусть и по своей дурости, но едва не погиб. Я не хотел начинать наш разговор с упреков, но и жизнеутверждающего на ум ничего не шло.

— Ты же понимаешь, что я никогда не буду с Евой?

Мама отвернулась. За эти дни она здорово похудела, что конечно же сочтет плюсом, как только ее душевное состояние стабилизируется.

— Да, — ответила она.

С представителем полиции общаться и правда пришлось. Мама заверила всех, что просто перепутала лекарство. А если бы ее не стало? Где-то в глубине снова всколыхнулась злость. Мало что себя бы угробила из мнимых благих побуждений, так еще и меня бы вынудила жить с грузом вины.

— Я на Кате женюсь, — сказал я. — Точнее, снова женюсь, еще один раз.

Сказал и в этот момент понял, что действительно этого хочу. Не отпускать Воробейкину из своей жизни, заставить ее сменить фамилию и родить мне пару тройку рыжих и конопатых детей. В доме много комнат, все поместятся. А всяким рыжим парням, что рядом трутся, просто поотрывать руки.

— Хорошо, — глухо ответила мама.

Вот и порешали. Я поехал в ЗАГС, сегодня был день икс. Хотя бы один из нас должен был показаться в загсе, забрать свидетельство о разводе. Я надеялся, что Катя тоже придёт, но она решила этого не делать. Свою бумажку я забрал — сохраню на память. Я глянул на часы — скоро у Кати закончится рабочий день в ветеринарке. Когда она вышла я уже ждал ее на парковке.

— Ты домой? — спросил я. — Или на работу устроилась вторую?

— Я замуж удачно сходила. Могу себе позволить некоторое время только одну работу.

— Вот же повезло. Садись, подвезу.

Катя отрицательно покачала головой и пошла на остановку. Я в лучших традициях мелодрамы медленно поехал за ней.

— Катя! — позвал я. — Объясни мне, что происходит, пожалуйста.

— Пусть тебе Ева объясняет.

Тут я заподозрил, что Ева успела напакостить по всем фронтам. Этот вопрос надо было прояснить сразу, словами через рот. Еще не хватало потерять женщину своей мечты из-за того, что кто-то не то сказал.

— Садись, мы сейчас все обсудим.

— Нет.

Вот же упрямая! И я допустил нечестный прием — давление на жалость.

— У меня чуть мама не умерла. Несколько дней в коме, только вот стабилизировали.

Катя остановилась. Посмотрела на меня строго.

— Максим, таким не шутят.

— Если бы это была шутка…я тебе все расскажу. А сейчас садись в машину, пожалуйста.

Катя вздохнула и села. Я поехал не домой к ней. Не к себе. Катя это тоже поняла и насторожилась.

— Мы куда?

— Выяснять вопросы.

— Мне это не нравится, Максим.

Я оставил машину на парковке. Обошел, открывая Кате дверь. Подъезд открыл своим ключом — надо бы их выкинуть, забыл начисто, больше они не пригодятся. Поднялся на этаж, позвонил в дверь. Катя идти за мной не очень хотела, поэтому пришлось тащить ее за собой как на буксире.

— Максим! — обрадовалась Ева, увидев меня.

Бросилась было обнимать, затем увидела Катю за моей спиной и сникла. Я мог бы пожалеть ее чисто по-человечески, мне не было приятно делать больно другим людям, но она едва не убила мою мать, пусть и с ее позволения.

— Привет, — вошел я.

Катя при виде Евы сдала назад, но отступать я ей не позволил и за руку ввел в квартиру. Затем на кухню и усадил на стул. Ева села напротив. На меня она старалась не смотреть.

— Зачем мы здесь? — спросила Катя.

И руку свою у меня забрала.

— Чтобы Ева рассказала нам, что она такого еще устроила. Ева, дорогая, почему Катя бегает от меня, как от прокаженного?

Ева поднялась и налила себе бокал вина. Сделала пару глотков.

— Ты бываешь таким душным порой… — наконец сказала она. — Не отстанешь, пока не скажу, да?

— Да, — кивнул я.

— Я поговорила с Софией. Та — с Дашей. В общем, вся ваша схема с фиктивными отношениями всплыла. Может дед тоже уже в курсе, кстати, но я ему не говорила. Правда. Я могла бы просто подождать, но я видела, как ты категорично настроен…

— И?

Я хотел взять Катю за руку, но она не позволила. Вот же а! Меня же реабилитируют прямо на ее глазах, а я все равно виноватый.

— В тот день, когда ты меня подвез, я еще лекарства покупала…Катя видела меня в твоей машине, я сказала, что мы снова вместе.

Я покачал головой — человечество давно вывело одну простую истину. Насильно мил не будешь. Почему до мамы и Евы это дошло только через реанимацию? Уверен, если бы не критическое состояние мамы, Ева бы не была такой покладистой, вину за собой чувствовала.

— Что и требовалось доказать, — поднялся я. — Пошли, Катя. А, подожди….

Я снял с брелка ключи от квартиры Евы и оставил их на столе. Катя отводила взгляд. Не удивлюсь, если ей жалко Еву.

— Максим, — обратилась Ева уже в спину. — Как мама?

— Жить будет, если с экспериментами завяжет.

Катя молчала. Я довёз ее до дома, хотя искренне сомневаюсь, что в той обстановке можно жить. Постояли у подъезда минут десять.

— Что с мамой? — спросила она.

Рассказал. Слушала Катя тоже молча. Интересно, какие мысли бродят в рыжей ее голове? Я бы все отдал, чтобы в неё сейчас залезть. Хотя с другой стороны страшно, вдруг она сидит и мечтает, чтобы я исчез из ее жизни.

— Я свидетельство о разводе забрал, — сказал я. — Мы снова свободны.

— Здорово.

— Слушай, может, у меня переночуешь? В твоей квартире просто ужас кромешный, там невозможно жить.

— Возможно, — одними губами улыбнулась Катя. — Сложно, но возможно, я наловчилась. Мне нужно немного личного пространства сейчас, прости. Надеюсь, твоя мама быстро пойдёт на поправку.

И вышла из машины. Я опустил окно.

— Рыжий рядом тереться будет, голову оторву, — обещал я. — Рыжему, не тебе.

Катя обернулась, красивая такая. Вся — моя. Пусть пока и не знает, но точно моя.

— Ничего не могу обещать, — развела руками она и скрылась в подъезде.

Вот же негодница, право слово.