Глава 48. Катя

Этим утром у меня уже был чайник, чашки и сахарница, что я считала своей личной победой над обстоятельствами. Полы я помыла, но они все равно были пыльными, пыль сыпалась с ободранных стен и висела в воздухе. К слову, я вникла в стоимость нормального ремонта с рабочими и поняла — замуж мне придётся сходить еще несколько раз. Проблема была только в одном — больше не звали.

Я сложила несколько раз ксерокопию свидетельства о бракосочетании и засунула ее в паспорт. Выяснить, в какой больнице лежала мама Максима труда не составило. Я врач, пусть и собачий, но все же с какими никакими связями в медицинской сфере. Поэтому вскоре я уже тряслась в автобусе в заданном направлении и жмурилась на внезапно разошедшееся солнце.

— К Соколовой, — сказала я. — Таисии Викторовне. Невестка. Какая палата?

Регистраторша глянула на меня так неприязненно, что я сразу ощутила всю глубину своего падения. Ну вы подумайте, сколько дней свекровь лежит, вторая неделя пошла, а невестка только пришла и даже номер палаты не знает. А еще — с пустыми руками. Это я поняла только сейчас вот и так неудобно стало. Хотя нести что-то человеку, который тебя так ненавидит, что готов умереть, тоже странно.

— Идите за медсестрой, — велели мне.

Я пошла. Мама Максима лежала в частном отделении, и конечно же, одна в палате. Я постучала приличия ради и вошла. Таисия увидела меня и отвернулась к стене. Выглядела она похудевшей и измученной — кома никого не красила. По поводу гостинцев можно было не переживать, Максим явно обо всем позаботился. На столе в большой вазе стояли мои ромашки. Пригодились.

— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Я без приглашения.

Мне ничего не ответили, я прошла и села на стул — молчание, знак согласия, это мне еще со школы известно. Что говорить я не знала и вообще жалела, что пришла, вечно мне больше всех надо.

— Я люблю его, — сказала я.

Не чтобы ее задобрить. Мне просто нужно было ей это сказать. Зачем, понятия не имею. Вернуться бы сейчас на свою ободранную кухню, вот зачем приперлась?

— Я хотела сказать, что намерена ответить на его ухаживания. Он же, судя по всему намерен их продолжить. Могу ли я считать свои действия доведением вас до самоубийства?

— Прекратите, — вспыхнула Таисия. — Я не пыталась покончить с собой, я не настолько глупа! Я просто хотела его…напугать.

— Ок, значит не глупы, буду иметь ввиду. Так что?

Как по мне человека, опускающегося до таких манипуляций, умным назвать было нельзя. Но я и так выставила себя перед этой женщиной в неудачном свете, пытаться сгладить впечатление не время, но можно хотя бы его не усугублять.

— Делайте что хотите, — устало ответила она. — Он уже большой мальчик.

— Вот и славно, — потёрла руки я. — Что до вас это дошло. А то знаете, счастье ценой жизни матери любимого человека такое себе. Выздоравливайте, Таисия Викторовна.

Стало немного легче. Из больницы я вышла в приподнятом настроении, хотя да, наверное зря я это сделала. Суббота, в ветеринарке выходной, да и задрали меня там вопросами о том, откуда я взяла мужа и куда его дела. Пришлось кольцо надеть, чтобы окончательно всех впечатлить. А они еще в окна подглядывали вчера, когда Максим меня забирал, теперь впечатленные донельзя. Готовить меня пока не тянуло, Верка переехала, поэтому я зашла в какую-то кафешку и с удовольствием поела. Домой не спешила, дома разгром. Шла не торопясь, по магазинам, правда, не купила ничего.

Возле подъезда меня ждал очередной сюрприз. Из припаркованного автомобиля вышел Рома. С цветами, будь они неладны. Пастельные, почти рыжие мелкие розочки, милые, до невозможности.

— Привет, — сказал он. — Это тебе.

Я замялась. Цветов мне хотелось. Тягостного разговора — нет.

— Ром, — начала я. — Я же тебе там ещё, на источниках говорила, между нами ничего не может быть. У меня не тот жизненный период, и вообще…не хочу.

Жизнь не готовила меня к тому, что отказывать мужчинам так неловко, тем более таким милым и симпатичным. Хороший он парень, Рома, просто ну нет. Мне хотелось, чтобы он не обижался, а говоря нет сложно не обидеть.

— Это все из-за него, да?

— Кого? — как дурочка переспросила я.

Рома вздохнул, перекинул букет из руки в руку, тяжёлый наверное, вон какой здоровый.

— Того парня на вокзале. Твоего мужа…бывшего. Вы развелись?

— Да.

— Значит, ты свободна?

— Рома, ну хватит. Я же сказала нет. Нам не по пути. Не приезжай больше, пожалуйста, нам не стоит общаться.

Попыталась его обойти.

— Ты не понимаешь, Катя. Ты вообще его видела? Он же…чертов красавец, хоть мне и обидно это признавать. А себя?

— Ты что, хочешь сказать, что я страшная? — опешила я.

— Да нет же! Ты обворожительна! Я хочу объяснить, что ты и он существа буквально из разных видов и классов. Он не сможет тобой заинтересоваться в полной мере и просто разобьет тебе сердце. Он слишком красив, его удел модели и актрисы. А мы…мы с тобой так похожи, вот мы с тобой точно друг для друга подходим.

Вот на этом моменте я выпала в осадок.

— Рома, я не хочу жить в мире, в котором пару себе выбирают только по определенным параметрам или по внешней схожести. Я не хочу думать, что могу быть для кого-то некрасива. Я хочу любить и быть любимой, вот что.

Теперь я точно была зла.

— Со временем ты поймешь, что я был прав!

— Иди в жопу, — сердечно попросила я. — Хотя погоди, сначала цветы оставь, потом иди, все букеты проходят мимо меня.

Вечером я пекла шарлотку. Пахла она невыносимо вкусно, этот лёгкий бисквит мне всегда удавался на славу. Правда, немного подгорела с одного боку, но то не я виновата, а духовка старая. Максим приехал, когда я уже поставила чайник и нарезала бисквит с яблоками.

— Чай будешь? — спросила я, открывая ему дверь.

— Буду, — ответил он. Прошел на кухню и недобро покосился на букет рыжих роз, стоящих на подоконнике. — Цветы выкинь.

И таким жёстким тоном это сказал, не похожим на свой обычный. Мне и обидно стало, и…приятно. Оказалось, что легкая ревность тоже может радовать. Бабы — дуры. И я не исключение.

— Вот еще, — фыркнула я. — Он красивый, пусть стоит.

Должна же быть какая-то польза от Ромы, самооценку мне просто в грязь втоптал. Хотя, чувствую, ненадолго — то, как красавчик из другого класса на меня смотрит и ревнует, здорово эго радует.

— А если новый принесу, этого лучше и красивее — выкинешь?

— Тогда выкину, — смилостивилась я.