Глава 49. Максим

Катя с головой ушла в ремонт. Вообще я планировал нанять бригаду, сделать дизайнерский проект, и бахнуть такой ремонт, которого здешние края в жизни не видали. Разумеется, Катя в это время пожила бы у меня. Годик-другой, ремонт дело затяжное. Там бы и дети пошли…но приходилось мириться с тем, что женщина мне попалась не просто рыжая, но к тому же сильная и независимая. Поэтому ремонт взялась делать сама, взяв меня на грязные работы.

Я совершенно случайно уронил на ее кровать полное ведро жидкой штукатурки. Катя услышала шум и забежала в комнату. Вся в пыли, на носу мазок белый. Даже веснушки поблекли под этим слоем, а они между прочим, тем ярче становились, чем весна ближе.

— Как ты так? — простонала она.

— Случайно, — развел руками я. — Совершенно случайно, очень тяжёлое ведро.

— Зачем ты его над кроватью нёс? — проявила подозрительность Катя.

Но сбить себя с верного пути я не дал.

— Как же ты теперь будешь спать…у тебя даже пола нет, линолеум ободрали…хочешь, я тебя в отеле поселю?

Знал, что она откажется.

— Нет ты что! Я не буду жить там, где работала. Можно квартиру пока снять, здесь и с кроватью жить было сложно. Но дорого, блин…давай, понесли кровать на мусорку, она свое отжила.

Кровать и правда выглядела печально. Вечером Катя, прихватив пару своих коробок осталась ночевать у меня. Вот чисто по-братски, по дружбе, мы даже честно спали первую ночь в разных комнатах, что далось мне непросто. Потом ко мне в комнату переехала, за ремонт взялась бригада строителей, а мы так и жили — во грехе, со свидетельством о расторжении брака. Надо сказать, жилось во грехе очень даже сладко, на всякий случай я дал распоряжение бригадиру с ремонтом не спешить и даже оплатил это дело. Взялись они основательно, выкорчевали советский пол, разбомбили перегородку между кухней и маленькой спальней, чтобы увеличить пространство, перегородку между туалетом и ванной снесли тоже.

— Что творится, — ахала Катя. — Да они хуже Васи!

— Ремонт дело непростое, — поддакивал я. — Вот станет теплее, они еще и окна выставят.

Жить с Катей оказалось просто. Главное — первый час после пробуждения ее особо не трогать, подкидывать ей еду и наливать кофе. Справедливости ради, еду она могла и сама сообразить, немного подгорелую, но вполне себе вкусную. Спала Катя раскинув все конечности в стороны, это тоже пришлось принять. Как и то, что она похрапывала, когда переворачивалась на спину. Когда Катя сказала, что я храплю тоже, я не поверил — разве я, да могу храпеть? Да я идеален, черт побери! Катя задалась целью и несколько ночей вела дежурство с телефоном, и за завтраком скинула мне небольшое видео. Пришлось признать — я и правда храплю. А еще выгляжу при этом так паршиво, что Кате надо дать медаль за то, что она со мной живёт. Сама то она похрапывает очень даже няшно.

Наступила весна. Дед съехал, напоследок забабахав огромную вечеринку, на которую мы тоже были приглашены. Катя болтала с его внучками, я стоял на веранде. Март — мороз еще щиплется.

— Когда за первенцем пойдёте? — хитро спросил он.

— Ну нет, — в ужасе ответил я. — Больше вам меня ни на что не развести, договор уже подписан!

Дед засмеялся, вполне довольный собой.

— Я же ещё в первый вечер понял, что вы меня за нос водите, — заговорщически шепнул он.

— Ого, — оценил я. — Почему тогда втянулись в аферу?

— Да знал я, стоит только немного подтолкнуть и на крючке ты, от таких баб не уходят.

Похоже, дед оказался прав. Он съехал, оставив нам в наследство Молчуна, и Валентину со Степаном — они не хотели покидать домик, который дед поставил им чуть в стороне от своего. Закипела вторая фаза ремонта — уже в доме на холме. Причём соблюдая все пункты договора, чтобы сохранить аутентичность усадьбы. Здесь я бригадиру приплатил за то, чтобы делали не так медленно, как в квартире — организация была та же.

В конце марта мы с Катей сидели в ресторане. Место я выбрал достаточно уединённое и нам никто не мешал. Катя то и дело отвлекалась на телефон — у нее сложный пациент после операции был на стационаре, поэтому она постоянно мониторила его состояние. Я не так вечер планировал. Вздохнул. Достал свой телефон и минуты за две все сделал — второй раз и с сохранёнными данными это оказалось гораздо проще и быстрее.

Катин телефон завибрировал прямо у нее в руках. Она посмотрела на всплывшее уведомление, затем на меня, потом снова на экран.

— Ты реально делаешь мне предложение через госуслуги? — с недоверием спросила она.

— Я хотел иначе, но так быстрее. И вообще…гарсон!

Я щелчком пальцев привлёк внимание официанта, который все время маячил где-то на горизонте, ожидая моего сигнала. Тот вынес огромный букет цветов и маленькую коробочку. Я встал. Протянул букет Кате. Затем опустился на одно колено.

— Катя, — спросил я. — Согласна ли ты выйти за меня замуж, сменить свою фамилию и родить мне пару рыжих детей?

Катя прижала руки к лицу и, по-моему, всхлипнула. Затем кивнула и протянула мне руку. Запуталась, поняла это, и протянула другую. Улыбнулась так, что я мысленно поклялся радовать ее, как можно чаще, чтобы видеть эту улыбку снова и снова.

— Согласна.

Тот поцелуй — был самым сладким в моей жизни. А Катя еще минут пять шмыгала носом, затем успокоилась и заказала десерт.

— Я вообще уже думала, ты никогда не предложишь и мне придётся рожать в разводе.

— Что? — не понял я.

— Беременна я. Судя по срокам, уже с нового года. Не хотела на тебя давить, чтобы сам принял решение.

Дар речи я обрел не сразу. А потом как навалилось осознание серьёзности происходящего…

— Эй, — вышел из ступора я. — Ты почему на приглашение сочетаться браком в госуслугах не ответила? Бегом давай, скоро живот на нос полезет…

Все же, рожать в разводе — дурной тон.