Глава 27. Максим

Обрывки купюр валяются на полу, и я вспоминаю, какой сквозняк гулял по номеру отеля, не чета лёгкому ветерку, что сейчас смёл со стола бумагу. На курорте я сразу подумал о худшем из всех возможных вариантов, запустив подносом с завтраком в стену, увеличив свой счёт за проживание на сумму битого стекла. А всё оказалось до банального просто. Деньги сдуло сквозняком… И наверняка кое-кто расторопный подобрал разлетевшиеся купюры. Но для чего она перерыла весь номер и полезла за наличкой в брюки? Почему Милена бежала из номера так, словно за ней черти гнались? И ведь не объяснит же по-человечески! Пошлёт или того хуже, пырнёт циркулем. С неё станется, бешеный темперамент… Встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Хотелось затащить её прямо сейчас и заставить говорить, но может просто дать ей время остыть?.. И себе. Меня уже самого трясёт от этой затянувшейся историей с догонялками и зажиманиями в тёмных углах.

Я безуспешно пытался сосредоточиться на работе. Смотрел на монитор компьютера, видя перед собой столбики цифр и графики, витиеватые фразы договоров, но не понимал сути читаемого. Вообще. На месте не сиделось. Мерил шагами кабинет и бездумно пялился на окно, переводил взгляд на часы, досадуя на медленный бег часовых стрелок… Не вытерпел и нажал кнопку вызова:

– Милена, будьте так любезны, принесите мне чая.

– Хорошо, – донеслось ровным тоном.

Через две-три минуты Милена появилась на пороге кабинета с подносом в руках, поставила передо мной стеклянную чашку с чаем и аккуратную вазочку с сухофруктами.

– Ваш чай. Через пять минут я ухожу на почту, отправлять корреспонденцию. Вам что-нибудь нужно? Все входящие звонки я перевела на Елену.

– Нет, можете идти.

Чай был лишь предлогом. Нужно ли мне что-нибудь? Да-а-а… Нужно. Нужно поймать тебя и прижать к себе так, чтобы даже на миллиметр не смогла сдвинуться, и целовать до одури. Проследил взглядом из окна за тонкой фигуркой, спешащей по рабочим делам, и вздохнул: до конца рабочего дня ещё часа два, не меньше. Два часа и пятнадцать минут, если быть точным. Чёрт…

К концу рабочего дня я напоминал нерадивого сотрудника, но никак не владельца компании: гипнотизировал взглядам стрелки часов. Едва сотрудники потянулись на выход, возликовал: «Аллилуйя!» и покинул рабочее место, кинув насторожившейся Милене:

– До свидания!

Сел в автомобиль и плавно выехал с парковки, переставив авто чуть дальше, туда, где обычно ходила Милена. Да, я знал, каким путём она предпочитала ходить и сколько времени это у неё занимало. Оставалось только подождать её саму. Ждать пришлось около получаса. Заметил её, выходящую из офисного здания, и обрадовался, но радость была недолгой.

На полпути к тому месту, где стоял мой автомобиль, её перехватил какой-то парень и принялся что-то ей усердно втирать. Нельзя было сказать, чтобы она была слишком довольна его появлением, но и не отсылала его прочь. Шла рядом с ним, качая головой, словно отнекиваясь, но не так уж сильно. Я опустил автомобильное стекло, вслушиваясь в обрывки разговора, как раз сейчас парочка поравнялась с авто. Увлечённая беседой, Милена не заметила меня, и шла как ни в чём не бывало.

– …Славик, отстань. Даже разговаривать об этом не стану.

– Да ладно тебе ломаться. Развлечёшься немного, а то бледная стала, как моль.

– Не хочу. И не могу.

– Можешь, – Славик остановился и взял Милену под локоть, – или хочешь, чтобы я Димке рассказал, чем ты по ночам занимаешься? Думаю, он не в курсе!..

– Не смей даже заикаться!

– Тогда поехали со мной?

– Не могу, я занята…

– Чем это ты занята?

Присутствие Славика и его рука, хозяйски лёгшая на локоть Милены, меня раздражали. И я стукнул по автомобильному гудку кулаком. Bentley просигналил, а парочка, стоявшая чуть впереди авто, едва не подпрыгнула от неожиданности. Я вылез из салона:

– Работой! – рявкнул я, – и долго мне вас ждать, Милена? Вы забыли, что сегодня – продлённый рабочий день? А всё из-за вашей нерасторопности. И он продлится ещё дольше, если вы не соизволите сесть в авто и проехать к месту встречи с партнёрами. Или мне мотивировать вас выговором с занесением в личное дело?

Мне даже не надо было изображать из себя злого босса, я действительно был зол на этого хлыща, находящегося рядом с Миленой.

– Я… – Милена мялась, явно не знаю, какую из двух зол выбрать.

– Личные проблемы и дела решайте в нерабочее время, – закончил я, нетерпеливо постукивая пальцами по крыше автомобиля.

– Извините, Максим Алексеевич. Пока, Славик, я ещё с работой не закончила, как видишь.

Милена торопливо махнула рукой парню на прощание и поспешно села в автомобиль, пристегнувшись ремнём безопасности. Я сел за руль заставил автомобиль сорваться с места, оглушительно взревев.

– Куда ехать, адрес назови?

– Останови через сотню-другую метров, я на автобусе до дома доберусь.

– Адрес назови, а? По-хорошему прошу.

Милена вспыхнула, но всё же недовольно буркнула адрес. Я согласно кивнул. Ехать придётся довольно долго, едва ли не в конец города. Как она на автобусе каждый день столько ездит? Решил пока не досаждать ей с расспросами, а понаблюдать за ней. А Милена тем временем нырнула в сумочку, доставая телефон, принявшись кому-то звонить.

– Алло, это такси?.. Девушка, можно узнать, сколько будет стоить поездка?..

На том конце трубки слышен дребезжащий голос диспетчера, просящий назвать начальный и конечный пункты поездки. Милена удивляет меня, называя адрес офисного здания и домашний адрес. Что ещё за фокусы? Я и без того везу её к дому.

– Девушка, у меня есть дисконт-карта, скажите, сколько со скидкой в итоге выйдет? – вновь спрашивает Милена и для чего-то врубает громкую связь. Диспетчер щёлкает клавишами и через пару секунд называет сумму.

– Спасибо большое, я подумаю, – Милена отключает звонок и отчего-то спрашивает меня, – слышал, да?

Я перевожу взгляд с дороги на неё через зеркало. Лицо белее обыкновенного, отчего на носу ещё сильнее обозначились веснушки. Бледная и замученная, только глаза сверкают от негодования. Она раскрывает сумочку и достаёт кошелёк, при этом отворачивая его в сторону от меня. Мне становится смешно от детскости её жеста. Можно подумать, мне интересно, что у неё там находится в этом недоразумении кислотно-оранжевого цвета, который она называет кошельком. Может, она считает, будто я ни разу в жизни не видел денег или чего она там усердно ищет, что при виде их осатанею?

– Вот, – она кладёт на приборную панель автомобиля пару сложённых вдвое купюр, а сверху присыпает мелочи, – вся сумма до копеечки. Без сдачи.

Она ловит мой удивлённый взгляд и ерепенится:

– Что мало? Извини, но я, вообще-то, пользуюсь общественным транспортом или такси экономкласса, а не разъезжаю на буржуйских каретах!

– Убери это с приборной панели, вождь мирового пролетариата! Тебе не хватает только будёновки и красного флага в руках.

Её очередная выходка заставляет меня сжимать руль покрепче, а хотелось бы вместо этого как следует встряхнуть её и, перекинув через колено, отшлёпать по заднице. Исключительно в воспитательных целях, чтобы не несла каждый раз несусветную чушь. Но, кажется, что каждый раз от её слов меня заносит даже похлеще. Потому что вместо того, чтобы молча ехать дальше, я начинаю поддевать в ответ:

– Что? Не знаешь, где взять ткань? Так в чём проблема? Флаг перешей из того пиджачка, что был надет на тебе в офисе… Будёновку придётся одолжить. Главное, со стилем не переусердствуй, прилепив вместо звезды значок перчика very-very hot!

Я с нетерпением жду, что она скажет мне в ответ, мысленно готовясь отражать её атаку, испытывая при этом странное удовольствие. Но Милена поджимает губы и сцепляет тонкие руки замком на коленях, отворачиваясь к окну. И становится невыносимо тихо. Тишина в салоне автомобиля раздражает. Рыжая сидит, не шевелясь и кажется, что едва дышит, уставившись в окно так, будто видит город впервые. Уж лучше бы беспокойно ёрзала на месте, возмущалась и доводила меня до белого каления. Унылая, будто сдувшийся воздушный шарик. Даже не знаю, что раздражает меня больше. Или это очередная показуха на тему «как ты меня достал»?

– Чем таким можно заниматься по ночам, что этим можно шантажировать? Димка, Славик… Ухажёров хоть отбавляй, да?

Мой голос звучит резко и недовольно, а нога сама по себе начинает вдавливать педаль газа в пол.

– Заткнись, – прерывает меня Милена, – Димка – мой брат. А Славик всё грозится рассказать ему, что я подрабатываю ночами в букмекерской конторе для того, чтобы расплатиться за несколько сотен баксов. Которые пришлось взять в долг, чтобы вернуть тебе. И которые ты порвал! – в голосе Милены всё же слышны эмоции, и по большей части это злость и досада.

– А впрочем, мне абсолютно всё равно, что именно ты с ними сделал: порвал, выкинул, просадил в баре или подтёр ими свою великолепную задницу! – неожиданно грубо добавляет она, – потому что формально я тебе их вернула!

Милена вновь отворачивается к окну, откидываясь головой на сиденье, всем своим видом показывая, что разговор окончен и продолжать она его не намерена, и вообще, мечтает убраться куда подальше от меня, и что села она ко мне в автомобиль только потому, что тип по имени Славик для неё особа ещё менее приятная, чем я. Я цепляюсь за последную мысль и растравливаю себя, радуясь, что хотя бы на время одной поездки она предпочла меня Славику. И пофиг, что разница-то почти мизерная. Сомнительный повод для радости, но мысль об этом приятно согревает. И я верчу её так и сяк перед собой, словно трёхлетка, не желающий расстаться с любимой игрушкой ни под каким предлогом.

В салоне автомобиля остаётся тихо на протяжении всей оставшейся части дороги. Я убираю ногу с педали газа и тащусь в крайнем правом ряду со скоростью не более сорока километров в час даже там, где разрешено ехать со скоростью в шестьдесят. Некоторые водители недовольно сигналят, но в итоге перестраиваются и обгоняют меня, явно недоумевая, что за пенсионер сидит за рулём такой крутой тачки. А мне плевать.

Я замечаю, насколько ровным и глубоким становится дыхание Милены, понимая, что её сморило в сон. Переутомилась и уснула в сидячем положении. Откинуть бы кресло немного назад и поправить прядь, смешно упавшую ей на лицо и щекочущей нос. Но боюсь разбудить, потому искоса поглядываю на неё и тащусь, как трёхногая черепаха, желая продлить время поездки как можно дольше. А можно, вообще, ездить кругами, проносится в голове мысль, но я тут же запихиваю её куда подальше. Девчонке нужно отдохнуть и как следует выспаться в удобном положении. Иначе загнётся от беспросветной пахоты от зари до зари.

Вот же болван! В очередной раз злюсь на себя за то, что прицепился к ней с этими долларами. Я ведь даже не знаю, сколько именно сдуло грёбаным сквозняком, да и сумма столь незначительная, что я даже не почувствовал разницы. Но зато довёл Милену до крайнего утомления. Надо было обратить внимание на это ещё несколько дней назад. На синеватые круги под глазами, которые она безуспешно пыталась скрыть под тонким слоем пудры, или на огромное количество одноразовых стаканчиков из-под кофе, ежедневно собирающихся в мусорной корзине под её столом. Чувствую себя погано. Насел на красивую девчонку со своими грошовыми обидами и трясу перед её носом претензиями, как тот упрямый фирменный козёл своей бородкой.

А тем временем я уже подъехал к дому, адрес которого она назвала. Дешёвый спальный район и старенький дом-хрущёвка, возле которого сейчас царило необыкновенное оживление. Толпа зевак, пара машин скорой помощи… Я остановил автомобиль на въезде в бетонную «коробку» и заглушил мотор, не решаясь разбудить Милену. Осторожно перегнулся через спящую и отклонил кресло немного назад, чтобы ей было удобнее. Аккуратно отщёлкнул замок ремня безопасности и, не удержавшись, погладил пальцами шею там, где под тонкой полупрозрачной кожей билась тонкая синеватая жилка. Милена немного пошевелилась во сне, и я поневоле замер, боясь разбудить её. Но нет, она смешно сморщила свой носик и дальше продолжила спать. А я тупо пялился на неё, спящую и мирную, какой видел её всего однажды. Ещё там, на курорте. Не знаю, сколько прошло времени, пока она спала, а я изредка касался мягких рыжих прядей с золотым отливом, но спокойную идиллию нарушил резкий гудок. Я и сам встрепенулся от неожиданности. Милена дёрнулась во сне и резко села, протирая глаза. В голубых глазах сначала промелькнуло что-то вроде недоумения и смущения, а потом она перевела взгляд мне за спину и выдала:

– Твою ж мать!