Глава 30. Максим

Раннее утро. Я выхожу из спальни и прямиком направляюсь в гостиную. Не надо долго ломать голову над вопросом, зачем. Хочу посмотреть на Милену – и всё тут. Она спит на диване и кажется совсем крошечной на его огромном пространстве. Лежит на боку, смешно сложив обе ладошки себе под голову. Одеяло обмоталось вокруг стройных ножек и сбилось в кучу, обнажая попку, одетую в мои боксеры. Издевательство! Нельзя же вот так на обозрение выставлять свою круглую попку. Организм и без того по утрам требует внимания к некоторым частям тела, а сейчас одно место и вовсе отвердело, словно камень, причиняя неудобства.

Рыжая чертовка, действует на меня как афродизиак, не прилагая к этому никаких усилий. Вообще, не делая ничего. Спит и не знает, что меня едва ли не разрывает на части от желания прикоснуться к ней. Потихоньку сделал пару шагов в сторону дивана. Только рассмотрю поближе её забавные веснушки на лице. Постоял с полминуты и приблизился ещё немного, осторожно садясь рядом на диван. Что плохого в том, чтобы просто потрогать эти мягкие волосы, пребывавшие в диком беспорядке? Едва коснулся пальцами нежных, тонких прядей и осторожно двинулся пальцами выше, зарываясь в волосы и касаясь кожи головы. Чёрт, как пахнет чудесно – собой, чем-то чистым и свежим, бьющим в голову.

Искушение слишком велико, чтобы не поддаться ему и не прилечь рядом, задержав дыхание, боясь, что проснётся. Но нет, спит дальше, даже дыхание такое же ровное и глубокое. Сантиметр за сантиметром – ближе и ближе, пока не приблизился вплотную, аккуратно откидывая в сторону одеяло. Накрыл талию рукой и прижался к горячему телу, уткнувшись носом в шею. Если закрыть глаза, можно соврать самому себе, что вот оно, счастье, лежит под боком, просыпаясь, тянется, чтобы обнять и счастливо смеётся, заглядывая в глаза. Каждое солнечное или хмурое утро. Наваждение какое-то. Зацепило на крючок, подхватило сильной волной и несёт куда-то вдаль. И главное, неважно куда, лишь бы рядом.

Милена сонно шевельнулась и повела плечами, будто озябла. Мерзлячка… И точно, слепо шарит рукой в поисках одеяла и прижимается ко мне теснее, почувствовав тепло. Замирает. Я аккуратно накрываю её одеялом, радуясь близости и одновременно испытывая дискомфорт. В одной конкретной области, упёршейся между упругих ягодиц и упорно рвущейся наружу. Так хочется, что аж зубы сводит и пульсирует красным в голове. Сплошной туман и только одно ясное и понятное желание. Я осторожно трусь бёдрами о неё, и напряжённый член натягивает ткань боксеров ещё больше. Нет, кого я пытаюсь обмануть? Мне не сдержаться от искушения. Я проиграл.

Отодвигаю пряди волос с шеи и плеч, мягко касаясь губами нежной кожи. На вкус как недоступное ранее и внезапно доставшееся лакомство, хочется ещё и ещё, больше и откровеннее. Осторожно ныряю рукой под ткань футболки и провожу кончиками пальцев по талии и вокруг пупка, спускаясь ниже. Наверное, ей щекотно, потому что мышцы живота, чуть дрогнув, втягиваются внутрь. Моя рука, осмелев, ложится горячей ладонью на талию и замирает на полминуты, а потом, живя своей жизнью отдельно от меня, пробирается выше и накрывает упругую грудь, чуть сжимая её. Милена начинает ёрзать, кажется, просыпаясь, а мои пальцы уже массируют и несильно мнут полушарие груди, нащупывают сосок и ласкают его сжимая.

– Тсс, лежи спокойно… – шепчу я межу поцелуями, когда она пытается отстраниться, проснувшись, – ты всё ещё в сладких объятиях Морфея.

– Какой-то приставучий Морфей, – сонно бормочет она, – и явно не умрёт от лишней скромности.

Я едва не задыхаюсь от смеха: всегда найдёт что сказать. Даже сейчас, когда под лаской пальцев приятно твердеет бугорок соска, а ягодицами она явственно чувствует моё предельное возбуждение.

– Просто он очень сильно хочет угодить гостье.

Не сдерживаюсь и, чуть прикусываю кожу на шее, пропускаю вторую руку под телом и накрываю вторую грудь.

– Мне кажется, что это не очень хорошая идея, – едва слышно выдыхает Милена.

– А мне кажется, что очень даже хорошая. Я это чувствую.

Соски вызывающе тверды и молят не прекращать ласкать их, я перекатываю их между пальцами и зажимаю сладкие бугорки.

– В предыдущие разы ничем хорошим это не кончилось… А-а-а-ах.

Лёгкий стон вырывается из её рта, а тело крепче прижимается к моему своей попкой.

– Так что лучше прекрати и сделаем вид, что ничего не было…

– Не могу.

Я опускаю правую руку, проникнув под плотную резинку боксеров, что надеты на Милене, и пробегаюсь пальцами по тонкой чуть более тёмной, чем остальная кожа, дорожке, ведущей вниз.

– Мы же не идиоты, чтобы испортить всё и на этот раз, правда?

– Не зна-а-аю, – протяжно стонет Милена, когда я накрываю клитор и надавливаю, начиная растирать его.

– Тебе не нужно ничего знать, кроме того, что мне хочется тебя. Не только сейчас и не на несколько десятков минут. Хочу, чтобы не бегала от меня по углам, а была рядом. Такая же вкусная и отзывчивая, как сейчас.

Мои слова будоражат меня самого не меньше неё, я двигаюсь дальше и отодвигаю в сторону бедро, накрывая пальцами нежные влажные складочки. Горячность и влажность манят настолько, что я стягиваю боксеры по бёдрам и прижимаюсь возбуждённым членом к ней, уткнувшись в плотную ткань, отделяющую её от меня.

– А что, если…? – эта несносная девица всё ещё сомневается, хотя истекает соком явного желания и горит тем же нетерпением, что и я. Достаточно болтовни. Я освобождаю её от лишней ткани и со стоном проникаю внутрь лона.

– Никаких если, Милена. Без вариантов…

Ещё пара толчков – и заполняю её полностью, до упора, чувствуя, как пульсирует и сжимается её лоно. Бёдра Милены подаются немного вперёд и вновь движутся назад, нанизываясь на меня. Сдуреть можно от этих соблазнительных и простых движений мне навстречу. Я продолжаю ласкать её грудь левой рукой, а второй удерживаю её бедра, фиксируя их на месте, чтобы вновь и вновь входить и выходить из неё. Жадно и глубоко, не сдерживая себя. Так как хотелось сделать это уже давно. Её частое дыхание прерывается мягкими стонами, становящимися всё более громкими и протяжными, по мере ускорения моих толчков.

– Макси-и-и-им, я…

Моё имя звучит иначе, когда она произносит его с громким стоном и протяжно тянет гласные.

– Скажи ещё раз так.

– Макси-и-и-им, – послушно выдыхает Милена и вжимается в меня ещё крепче, отдаваясь мне полностью, целиком, вбирает глубоко. Поверхностное рваное дыхание и учащающаяся дрожь как предвестники скорого оргазма.

– Ещё немного, – прошу я, двигаясь в бешеном ритме, желая, чтобы нас вместе одновременно сжало до единой точки и выкинуло через открытое окно в другой мир, расцветающий яркими пятнами под закрытыми глазами от сильного сотрясения экстаза, выплёскивающегося изнутри меня.

Оглушительно и остро, почти до боли, наслаждение подминает под себя и распластывает по поверхности, лишая сил и возможности собраться воедино. Дышать всё ещё тяжело, но так приятно, когда разгорячённый воздух – один на двоих. Милена разворачивается и утыкается носом мне в грудь, обвивает за талию руками и замирает.

– Чудесный Морфей, – улыбаясь, шепчет она и утягивает за собой в сладкий сон.