Глава 31. Милена

Кажется, давно я так хорошо не высыпалась… Меня крепко держат в объятиях сильные руки, прижимая к груди. Осознание того, где и с кем я сейчас нахожусь, сначала наполняет обжигающей тревогой, а потом в груди разливается такое приятное тепло, что от него на лице сама собой расплывается счастливая улыбка. Произошедшее кажется невозможным и вместе с тем единственно правильным, что я боюсь спугнуть хрупкое утро, кажущееся идеальным, неосторожными или резкими движениями. Открываю глаза, вижу комнату, залитую светом, и, сама себе противореча, сажусь на диване.

– Чёрт!

– Куда собралась? Я тебя ещё не отпускал.

Максим обхватывает меня поперёк талии и притягивает к себе.

– Который час? Уже так светло… кажется, я опаздываю на работу!

– Да неужели? Ещё и восьми нет…

– Ой… Я забыла, что ты живёшь не так далеко от офиса, как я.

Я расслабляюсь и откидываюсь обратно на подушку. Максим приподнимается и спрашивает:

– Даже если бы и опаздывала, что с того? Кто твой босс?

И не давая возможности ответить, довольно заявляет:

– Я! И если я сказал, что сейчас ты нужнее мне здесь, значит, так тому и быть.

– Какой властный и суровый босс мне достался…

– Да, я такой.

Я гляжу в смеющиеся серые глаза, в которых мечутся весёлые искорки, и ямочки на щеках, такие соблазнительные, что я, не сдержавшись, дотрагиваюсь до них кончиком указательного пальца, веду чуть ниже. Едва заметная, немного колкая щетина делает лицо чуть взрослее.

– А на курорте я не заметила вот этого, – моя рука ложится на левую грудь с колечком в ней.

– Снимал, – отвечает Максим и накрывает мою руку своей ладонью, – тебе нравится?

– Интересно смотрится. Было больно? А зачем проколол?

– Не спрашивай, – морщится Максим, – по глупости, скорее всего. Надо снять, может быть, со временем следа не останется.

– Нет, пусть будет. Мне нравится.

Я цепляю металл колечка и легонько тяну его на себя.

– Будешь меня мучить, дёргая за него, как тогда у клуба? – иронично вздевает бровь Максим.

– Пока не знаю… Вариантов много.

Мы лежим и болтаем, смеясь над собой и своими выходками, кажущимися такими нелепыми сейчас, в утренней неге блаженства. Все имеющиеся проблемы отступают куда-то на задний план и представляются далёкими и нереальными, будто их никогда и не было. А затем я слышу равномерную вибрацию звонка телефона, недоумевая, кто может звонить так рано. Кажется, звонит совсем неподалёку, хотя я не помню, чтобы доставала телефон из сумки и включала виброрежим.

– Это мой телефон?

– Да. Может, не будешь отвечать?

– Дай хотя бы посмотрю, кто звонит.

Максим встаёт и подаёт телефон, лежащий на столике возле дивана. Я вижу на экране улыбающееся лицо брата и надпись «Димка». Ой и не хочется же отвечать… Нажать «принять вызов» или не стоит? Палец замер в сантиметре от экрана.

– Уберём его куда подальше, – решает за меня Максим и выдёргивает смартфон. Я автоматически сжимаю руку и понимаю, что случайно нажала приём вызова. Всё, поздно метаться!..

– Ну привет, сирота казанская! – тон Димки не предвещал ничего хорошего.

– Это кто? – шёпотом спросил Максим.

– Это мой брат, Димка, – вздохнула я и положила телефон на подушку. Чувствую, сейчас меня ждёт ещё то представление. Всё внутри как-то сжалось, но я осмелилась спросить:

– С чего ты решил, что я сирота казанская?

– А вот это ты мне уже расскажи, с чего вдруг ты при живом старшем брате превратилась в сиротку? Ты что там устроила на бабушкиной квартире?

Ого! А он откуда так быстро узнал? Рассказал кто-то из старых знакомых, всё ещё живущих в том районе? Честно признаться, я думала, что у меня будет два-три дня на то, чтобы набраться духу и рассказать всё Диме самой. Но кто-то решил иначе…

– Да тебя по новостям показывали… Пожар в одном из спальных районов города, к счастью, старики и сироты не пострадали!.. – бушевал Димка, – и знаешь, кто там был в роли сиротки? Сидит несчастная такая, на своём стульчике, голову повесила…

– Дим, что ты придумываешь? – возмутилась я, а потом вспомнила пронырливую, бойкую женщину, сунувшую свой нос в сгоревшую квартиру, желающую взять интервью. От интервью я отказалась, но, видимо, эта мадам успела втихаря сделать пару снимков.

– Вот же наглая репортёрская морда! Дим, ты же знаешь, их хлебом не корми, дай только повод раздуть из мухи слона.

– И пожар они тоже раздули из ничего? Монтаж хочешь сказать? Витька уже подтвердил, что мы теперь погорельцы…

– Извини, – вздохнула я, – пожар был.

– Мне почему не позвонила сразу же? Да я чуть с ума не сошёл, когда это увидел! Тебя, дурёху, обыскался. Телефон включать разучилась?..

А вот это уже интересно. Телефон, кажется, я не отключала. Максим поднял голову со взъерошенными волосами, прошептав одними губами:

– Это я выключил, ещё вчера. Он в твоей сумке трезвонил без конца.

– Так, всё, – продолжал бушевать Димка, – пожила отдельно – и хватит. Вон чего учудила, спалила хату дотла, как только сама не погорела! Мало того, ещё и в букмекерской ночами ошиваешься! Я тебе сколько раз говорил, чтобы ноги твоей не было в этом приёмнике для неадекватов и неудачников. И не надо мне рассказывать, что там охранники сидят и смогут защитить в случае чего. Они только пузо своё чесать горазды!

Значит, Славик, мерзопакостное насекомое, всё же наябедничал брату… Максим внимательно прислушивался к гневной тираде Димы, подперев рукой голову.

– А вот тут я с твоим братом полностью согласен. Нечего тебе там делать.

– Живо говори, где ты сейчас находишься. Я в город въезжаю, тебя заберу – и чтоб от меня ни на шаг! – Дима был настроен очень решительно.

– Дима, мне пришлось комнату снять… на время.

– Никаких съёмных комнат. Вернёшься домой – и точка. Комната тебе нужна? Будет. Альбинино барахло перевезём куда-нибудь…

И тут подала сладкий капризный голосок моя ненаглядная сноха:

– Но, зая, мне для работы нужно много места и света!..

На пару секунд повисла тишина. Ох, сейчас кого-то прорвёт. Рыжий «зая» всем задаст жару. Я-то знаю, что когда братец трубит, как пожарная сирена, есть два запретных слова «нет» и «но». Они способны вывести его из себя в два счёта так, что мало не покажется. Когда Димка орёт, нужно произносить слов как можно меньше и уже после того, как он выдохнется, спокойно с ним разговаривать. Странно только, что Альбина за всё время знакомства ещё не поняла этой черты характера. Ни разу не орал он на неё, что ли?

– Места тебе мало? – голос Димки удалился.

Наверняка он повернул голову в сторону своей жены:

– Будет тебе место… Много. У нас лоджия огромная. Там стадо коней пасти можно, а света, вообще, хоть жопой ешь!

Я не удержалась от смеха, уткнувшись лицом в подушку. Признаюсь, цена за то, чтобы услышать подобные слова, адресованные в адрес Альбины, оказалась чересчур высока, но как же приятно, чёрт побери!..

– Но зая… – всё ещё пытается возразить Альбина едва слышно.

– Нет больше заи! Издох, лопнул… Кончился! У меня сестра чуть заживо не сгорела, а ты ко мне со своими капризами лезешь!

Вот кому-то перепало так перепало. Я, уже не сдерживая себя, довольно гогочу в подушку.

– А ты что веселишься? – кажется, это уже адресовано мне.

Я прочищаю горло:

– Дима, я сейчас на работу собираюсь. Обязательно встречусь с тобой чуть позднее, хорошо?

– Ладно, – недовольно соглашается брат, – всё равно на пожар опоздали.

И отключается.

– А почему ты брату не стала звонить? – спрашивает Максим и поспешно добавляет, – я тебя от себя не отпускаю. Но просто интересно…

– Долгая история. Если вкратце, со снохой общий язык не нашли. Семейные передряги, ничего особенного. У тебя таких, что ли, нет?

По лицу Максима пробегает лёгкая тень, он согласно кивает, но ничего не говорит в ответ. А я всё же встаю:

– А вот теперь на самом деле пора уже и собираться.