Глава 32. Милена

Милена быстрым шагом покидает гостиную и закрывается в ванной комнате. А я нехотя заставляю себя встать и пойти на кухню. Надо сварить кофе. Я кофе не пью, но кофеварка имеется. И я умею ей пользоваться. Так что горячий кофе Милене обеспечен. Чёрт, у меня даже есть печенье… Можно было бы сбегать за свежей выпечкой в супермаркет, что расположен внизу здания. Нет, стоп… В прошлый раз мой поход за завтраком для Милены завершился тем, что от её пребывания не осталось и следа, кроме перевёрнутого кверху дном номера и раздрая внутри меня. Да, всё это оказалось недоразумением, мы выяснили, что к чему и посмеялись над собой… Но, похоже, теперь я стал грёбаным параноиком. Так что пусть Милена грызёт печенье! Оказывается, это даже приятно – собирать на стол с утра. Лёгкое жужжание кофеварки и аромат кофе распространяются по просторной кухне. Никогда особо не любил ни вкуса, ни запаха этого напитка, а сейчас он наполняет меня предвкушением и какой-то тихой, светлой радостью. Я даже печеньки раскладываю аккуратно, а не вываливаю горой в вазочку.

Слышу звук отворяющейся двери: Милена покинула ванную и шлёпает куда-то дальше по коридору. Я настигаю её у одной из закрытых комнат.

– Что-то ищешь?

Она снимает пальцы с ручки двери, которую едва успела провернуть.

– Да, я думала, где-то здесь кладовка. Мне нужен утюг. Моя одежда высохла, но её нужно погладить.

– Нет, Мила. Эта комната забита барахлом, которое давно следует выкинуть. А что касается утюга…

У меня есть утюг? Наверняка есть, если вся одежда висит выглаженной. Остаётся только выяснить, где он находится.

– Может, останешься сегодня здесь, со мной?

Я кладу руки на талию и притягиваю Милену к себе. Но она упирается маленькими острыми кулачками мне в грудь:

– Утюг, Максим. Мне нужен утюг.

– Что ж, пойдём искать утюг.

Я некоторое время кружу по квартире, даже не представляя, где стоит искать это чудо бытовой техники. В шкафах коридора находится пылесос, но утюга нигде нет. Мда… Задача не из лёгких. Наконец, я соображаю поискать в комнате для стирки и выуживаю с одной из полок утюг.

– Держи, и жду тебя на кухне.

Милена справляется в два счёта и вскоре появляется на пороге кухни: миниатюрная фигурка в чёрной блузке и серой юбке, обтягивающей круглую попку. Мои глаза откровенно любуются тем, что так выгодно подчёркивает даже этот чопорный офисный стиль. Зачем ей торопиться на работу? Идея так себе… У меня есть получше.

* * *

Максим – само радушие, улыбка не сходит с его лица, а глаза озорно блестят, притягивая, словно магнит. Я прохожу на кухню, чувствуя, как он разглядывает меня, словно видит впервые.

– Садись, Милена. Я за тобой поухаживаю, тебе кофе со сливками?

Я отпиваю немного кофе из чашки.

– Я могу выпить и чёрный кофе. Но не отказалась бы от сливок, если они у тебя найдутся.

– Найдутся. Я очень гостеприимный хозяин.

– Я заметила.

– Мой холодильник и я – к твоим услугам. Можешь пользоваться сколько душе угодно.

Максим ловко выудил из холодильника упаковку со сливками и перелил их в молочник. Подошёл ко мне сзади и поцеловал в макушку. Сливки он предпочёл почему-то наливать оттуда же, перегибаясь через меня.

– Максим, тебе, вообще, удобно с той стороны орудовать молочником? – подняла голову я. Плюх – едва успела заметить, как струя сливок начинает литься из узкого носика молочника. Но мимо кружки с кофе! На моей блузке расплывалось пятно сливок.

– Чёрт! – я вскочила и кинулась к бумажным салфеткам, пытаясь ликвидировать последствия. Бесполезно. На чёрной ткани белое пятно виднелось особенно чётко.

– Кажется, я только что испортил твою единственную оставшуюся блузку… Я такой неловкий!

Максим состряпал на лице извиняющееся выражение, но глаза выдавали этого хитреца с головой. В серых омутах плясали весёлые озорные черти.

– Всё-таки придётся тебе остаться здесь. Думаю, я вполне могу позволить тебе прогулять один-два рабочих дня. По уважительной причине, разумеется. Всё-таки у тебя как-никак сгорела квартира.

– Вот спасибо, – я швырнула мятые салфетки в мусорное ведро и оказалась в кольце рук Максима, прижимающегося губами к моей щеке.

– От тебя так соблазнительно пахнет кофе… Кажется, его вкус начинает мне нравиться. На твоих губах.

Возразить ничего я не успела, потому что его губы мягко накрыли мои. Выходной – так выходной. Я же послушный сотрудник, подумала я, отвечая на поцелуй…

Утро плавно перетекает в день. Мне лениво и немного сонно от беспрестанных ласк. А от поцелуев, кажется, даже губы припухли.

– Дорвался до сладкого, – выдыхает Максим, отстраняясь ненадолго, чтобы вновь стиснуть в объятиях.

– Не думала, что ты любишь сладкое.

– Честно признаться, я тот ещё сладкоежка. В особенности мне приходится по вкусу одна сахарная девочка, что лежит на постели в моих объятиях. А как чудесно пахнет, – он зарывается носом в шею, – сексом и мной.

– Ты обжорка. Не боишься переесть сладкого?

– Напротив, боюсь, что стану просить добавки, а мне откажут в десерте…

Всё просто прекрасно, но есть одна проблема. Максим категорически отказывается выпускать меня из своей квартиры.

– Я – твоя пленница? Попала в сексуальное рабство?

В ответ он только хищно улыбается:

– У тебя хорошая фантазия… Мне нравится.

– И всё же мне необходимо выйти.

– Для чего?

– Мне нужна одежда – это раз, – загибаю я палец, – увидеться с братом – это два.

– Всего-то два несчастных пунктика. По квартире разрешаю ходить нагишом – я нисколько не против. А брат твой может и подождать.

– Нет. Не может. Ты плохо его знаешь. Он может быть упрямее меня. Хоть иногда и кажется, что он более спокойный, что ли. Но если его довести…

– Я слышал, – хмыкает Максим, – боишься его гневить? А меня не боишься? Я тоже бываю страшён в гневе. К тому же я могу воспользоваться служебным положением и пригрозить тебе выговором. Строжайшим.

Его ладонь шлёпает по моей голой попе, затем оглаживает кожу и вновь со звонким шлепком опускается на ягодицы.

– Ты ещё на испытательном сроке… Ослушаешься меня – вылетишь с фирмы в два счёта, написав заявление на увольнение по собственному желанию. Распространённая практика.

Максим включает интонацию «недовольный босс», но при этом мнёт пальцами ягодицы и улыбается.

– Это противозаконно, – шутливо возмущаюсь я, – держите свои шаловливые ручки при себе, Максим Алексеевич. К тому же я ничего не обещала, кроме как переночевать у тебя.

– Чёрта с два, – заявляет Максим, – остаёшься у меня. И точка.

– Для начала мне нужно утрясти вопрос с квартирой. Явиться, так сказать, пред строгими очами Димы. И решим, как быть.

– Ты уже большая девочка и можешь сама решать, как тебе поступить. А я хочу, чтобы твоё решение совпадало с моим.

– К тому же мне сегодня идти на смену.

– Ещё чего. Ноги твоей в этой клоаке не будет. Заняла денег? Я их верну.

– Максим!

– Я уже тридцать лет и два года зовусь Максим. Так что ты выгуливаешь свою хорошенькую попку на улице только при условии, что я решаю вопрос с ликвидацией твоей дурацкой подработки.

– И Дима. Мне нужно увидеться с братом. Обязательно. И вещи свои взять.

Чёрт, как быстро он подмял под себя все мои права и свободы, удивляюсь я. Если всего спустя день пребывания у него мне приходится выторговывать себе право даже увидеться с братом и обзавестись хотя бы ещё одной парой нижнего белья и другой одежды.

– Да ты просто маленький домашний тиран!

– А вот сейчас ты меня на самом деле обидела…

– Хочешь доказать обратное? – мне смешно от якобы грозного выражения лица, в то время как его щёки предательски расползаются от улыбки, – тогда разреши мне заняться решением необходимых дел.