Глава 56

Я вздрогнула.

Ничего себе ультиматум! Да как он спит по ночам?! Я много слышала про людей, но это – просто за гранью морали! Даже самые жестокие хозяева в и без того приукрашенных рассказах не поступали так подло! Это дикость! Люди на такое неспособны!

Не должны быть…

– Вы забыли, господин Мастерсон, – Никониэль холодно усмехнулся и я не узнала своего мужа. – Я учёный. И правильные расчёты – это основа моих трудов. В вашей академии, насколько мне известно, порядка тридцати тысяч кадетов, плюс персонал. А оборотней в империи по разным оценкам более двадцати миллионов. Математика – холодная и беспристрастная наука. А потому, выводы очевидны – потеря тысяч, предпочтительнее миллионов. И да, я могу на это пойти, но у вас рычагов давления не останется. Я не только обнародую все известные мне материалы имеющиеся документы, но и сообщу общественности, что смерть кадетов – целиком и полностью ваша вина. А после выпущу вас на улицы Орбег-Айса. И да, возможно, оборотни подтвердят ваши предубеждения и будут не слишком милосердны и уважительны к убийце своих детей. Нравятся перспективы, министр?

Тот обдумывал слова целую минуту.

– Ты этого не сделаешь. Ты прав, я знаю тебя с детства. Против твоей природы допускать даже одну смерть. Особенно если речь об обожаемых оборотнях, – он посмотрел на меня. – Говорят, даже лисички есть. Вдруг распутный папаша твоей постарался? Убьёшь её братиков?

Ник отреагировал на провокацию спокойно.

– Я ещё раз предлагаю компромисс. Никто не узнает, что вы натворили, – Никониэль поджал губы. – Никаких преследований, будете работать на прежнем месте. Просто скажите, где Хакан и дети.

– А если я не хочу работать на прежнем месте? Сам сказал, мир меняется, и ничего как раньше не будет. У тебя есть компромат на меня, хорошо. Пока эта информация распространится, я успею что-то предпринять. У детишек положение куда плачевнее. Чтобы их спасти достаточно просто остановить это безумие и отдать компромат. К чему упрямство, Ник? Ты уже привил треть империи. Долг выполнен, успокойся.

– Остановка вакцинации не обсуждается. Отдать компромат я готов, – Ник кивнул. – Мне кажется условия обоюдовыгодные. Или вы хотите чего-то ещё?

Я навострила уши. Пусть только ляпнет что про Ника!

– Компромат – это для меня. Остановка вакцинации – приказ сверху. Это я обсуждать не могу.

– Скажите, что я пообещал. Вот и вся проблема, – Ник развёл руками. – Министр, не мне вам рассказывать, как изворачиваться в сложных ситуациях. – Он взял вкрадчивый и почти ласковый тон, положил руку на плечо. – Дик, прошу. Мы ведь столько лет знакомы. Неужели для вас это ничего не значит?

– Именно поэтому, Ник. В таких ситуациях никаких связей быть не может. Ставки слишком высоки.

– Тогда, – Никониэль потёр переносицу. – Оставляем всё как есть? Я правильно понял ваш выбор? Расходимся. Вы убиваете кадетов, а я обнародую преступления и уничтожаю лично вас?

– Видимо так, если ты не хочешь принимать условия.

Ник прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Дик, последний раз спрашиваю, где они? Не упусти свой шанс. Я узнаю, но другим способом.

– Каким же? – усмехнулся тот. – Пытки? Шантаж?

– Угадал, – Ник подошёл к столу и поставил свою сумку. – Считаешь, я не предусмотрел вариант твоего отказа? Ошибаешься. Я захватил пару шприцев с интересными инъекциями. Могу впрыснуть сначала препарат, вызывающий удушье и сокращение стенок кровяных сосудов, а могу не затягивать и сразу вколоть ту, что действует на мозговую деятельность. Знаешь как? – серебристые глаза эльфа блеснули. – Она купирует возможность поставки фантазировать и предлагать несуществующие факты. Иными словами – на любой мой вопрос ты ответишь только правдой.

– Это незаконно, – Мастерсон отодвинулся.

– Как и опыты над собственным сыном и взятие в заложники кадетов, – Ник вытянул ладонь и министра швырнуло на стол и придавило к крышке, не позволяя двинуться. – Я много раз говорил, что ради Хакана пойду на всё. И если его спасение предполагает ваши мучения, то, чего скрывать, я даже получу удовольствие. Самосуд над садистом, который издевался над моим братом, совершая дикие опыты. И тем, кто продавал молодых кадетов извращенцам вроде Солта.

Я видела, что министр дёрнулся, пытаясь вырваться, но магия Ника была сильнее. Эльф хладнокровно извлёк шприцы, позволяя Мастерсону полюбоваться, но этот ублюдок вёл себя… странно.

– А если я не знаю… места? – спросил тот хрипловатым голосом.

– Значит, расскажешь, что знаешь. Всё, что поможет мне их отыскать, – Ник смотрел беспристрастно. Невозмутимо взял руку Мастерсона, закатил пиджак и рубашку, и взял шприц с бледно-зелёной жидкостью. – Говори, – отстранённо произнёс он. – Где Хакан и дети?

Мастерсон молчал. Мы терпеливо ждали, когда подействует лекарство.

Тревожно мне. Будто вот-вот случится что-то плохое.

– Хакан здесь. Поезд сторожит.

Ник медленно кивнул.

– А кадеты?

Мастерсон мотнул головой. Сопротивлялся.

Ник сложил руки на груди.

– Я подожду. Ты ошибся, Дик. Уже в том, что не просчитал варианты давления. Точнее, не просчитал того, что я смогу что-то противопоставить тебе.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Грэйтан-Айс, – процедил тот сквозь зубы.

Я вздрогнула. Мне послышалось? Он вообще нормальный?! Послать необученных кадетов в самое пекло?! Там кипящие вулканические озёра, дикие оборотни и дышать почти нечем!

Ник помрачнел ещё больше.

– Очередное преступление в вашем деле. Но что-то исправить вы уже утратили шанс, – он забрал все шприцы и стащил со стола сумку. – Готовьтесь к суду, который пройдёт здесь. – Бросил он и, потеряв интерес к Мастерсону, направился к двери. – Иви, нужно поспешить, пока никто из кадетов не пострадал.

Я кивнула и пошла следом, когда слух уловил металлический щелчок, заставивший сердце пропустить удар. Повернула голову, и время будто замедлилось. Звуки стали тише, свет из окна за спиной Мастерсона, приподнявшегося на локте, ярче. Я почти не видела его лица, сосредоточившись на дуле револьвера, смотрящее прямо на меня.

Перед глазами пронеслось всё. Путаные обрывки, лоскутки воспоминаний, счастливые и не очень, яркие и плохие. Я успела подумать, что даже те ужасы, что я пережила за свою короткую и для кого-то неважную жизнь, тоже ценны и значимы.

– Кое-что, я всё же отберу, – хмыкнул министр и потянул спусковой крючок на себя.