Глава 35

Арно

Мне было тяжело. Тяжело оставлять её одну даже на несколько часов, не то что на целый день. Каждой клеткой тела я чувствовал, что должен быть рядом с Арией. Но я знал, если хочу спасти её не на время, а навсегда, — мне нужен ответ. И я решил копнуть глубже.

Моя рыжая ведьма… я едва удержался, чтобы не вернуться, не задержаться, не вдохнуть её запах перед уходом. Она спала так мирно, и я заставил себя уйти — ради неё.

Весь день я провёл в архивах. То, что я нашёл, потрясло меня до глубины души.

Ни одного случая, где ведьма напала бы первой. Ни одного.

Напротив — каждая запись, каждый отчёт начинался с одного и того же: «В ответ на подозрения…», «После анонимного доноса…», «Вынуждены были применить силу…»

Даже в самых старых свитках, почти рассыпающихся от времени, картина повторялась снова и снова — страх, обвинения, предвзятость. Не факты. Эмоции. Предрассудки.

И я начал сомневаться.

А потом решился.

Сегодня — впервые в жизни — я направился в запретное крыло библиотеки. Туда, где хранятся знания, доступные только старшим инквизиторам. Меня бы лишили сана, если бы узнали. Но я не мог больше смотреть ей в глаза, не зная правды.

Я вошёл.

Но не через парадные двери с клеймом ордена и стражами по обе стороны. Нет. В эту часть библиотеки не пускали даже тех, кто посвятил десятки лет службе. Только старейшины. Только те, кто сам писал законы — и умел стирать страницы прошлого, будто его никогда и не было.

Я долго ждал момента. Вычислял, когда меня никто не будет искать. Прикрылся обычной отговоркой — «проверка документов в архиве». Даже надел ту самую чёрную мантию, в которой меня не отличить от младших послушников. Парадокс — чем ниже твой ранг, тем меньше на тебя обращают внимания.

Дверь в запретный сектор была спрятана за фальшивой стеллажной секцией с надписью «История чисток». Повернул три книги в нужном порядке, как когда-то шепнул мне один старик-инквизитор, умирающий от ран и вины.

Древний механизм заскрежетал, и я замер.

Секунда. Другая.

Тишина.

Повернул ещё одну книгу. Панель сдвинулась — медленно, с тяжёлым, скрипучим звуком, как будто сама библиотека протестовала против моего вторжения.

Я скользнул внутрь и закрыл проход за собой.

Темно. Пахло затхлой магией, пылью и… забытыми грехами.

Я зажёг небольшую свечку, чтобы не привлечь внимание даже магических ловушек.

Полки здесь были выше человеческого роста.

На некоторых книги были окованы цепями. Некоторые — без названий. А одна, при моём приближении, начала… шевелиться. Я обошёл её стороной.

Я шел медленно. Ступал осторожно. Даже дыхание сдерживал — как будто само это место умело слушать.

Под ногами — пыль, веками не тронутая. Я оставлял следы. Ощущение, будто я первый, кто ступил сюда за долгое время.

Вот она — нужная секция. Документы до очищения хроник.

Запретная истина. То, что вымарали с официальных свитков.

Я провёл пальцами по корешкам. Сердце стучало в груди, будто предупреждало: назад дороги не будет.

Но я уже выбрал. Ради неё. Ради правды.

Я вошёл тихо, словно вор. В собственном доме, в собственной Академии — крался, как преступник.

Запретная часть библиотеки хранила в себе не просто книги. Она хранила грехи наших отцов.

Пыль висела в воздухе плотной завесой, свеча в руке трещала, как будто тоже не хотела знать правду. Но я продолжал идти.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее.

Ради неё. Ради Арии. Ради нашей связи.

Я не сразу нашёл нужный стеллаж.

Он был спрятан за фальшивой перегородкой. Если бы не догадался проверить — так бы и ушёл.

Я читал, пока не занемели пальцы.

Переворачивал страницы, выцветшие и хрупкие, как крылья мотылька.

И каждая строка била по сознанию.

«Ведьмы не нападают. Их магия создана для исцеления, гармонии, роста. Она не может причинить вреда мужчине-инквизитору — это базовая аксиома, заложенная в ткань мира.»

«Мы были созданы парами. Инквизитор и ведьма. Мужчина и женщина, равные по силе, но разные по функциям. Один — защита. Другая — созидание. Вместе они идеальны. Вместе они непобедимы.»

Я вцепился в край стола, потому что иначе бы… рухнул.

«Их сила равна нашей. Но в отличие от остальных женщин, они не склоняют головы. Они горды. Они смотрят в глаза. Они смеются, когда мы командуем. Это неприемлемо.»

Вот оно.

Не страх.

Не угроза.

Гордость. Их гордость стала причиной охоты.

А потом я нашёл это:

«Инцидент в Хелморе был инсценирован. Ведьма, которая „напала“ на детей, на деле пыталась их исцелить. Инквизитор Элронт Сарталь устроил спектакль, чтобы получить поддержку Совета. Акт первый. Потом — пламя. И пепел.»

Меня трясло.

Я — инквизитор. Мой отец — инквизитор. Мы все — потомки убийц. Мы сожгли их. За правду. За равенство. За то, что не смогли подчинить.

А Ария… Моя Ария.

Она никогда не нападала. Никогда даже не защищалась.

И теперь я знал — они не могут нас атаковать. Не потому что слабы, а потому что не должны. Потому что мы должны были их защищать.

А мы охотились.

Я выдохнул. Тихо, как будто боялся спугнуть собственные мысли. Опустился на пол между древних фолиантов, прижав ладонь к груди.

Связь дрогнула. Мягко, почти нежно.

Она ждёт.

Дома. В комнате рядом с моей. Наверное, сидит у окна или лежит на кровати, запутавшись в одеяле. Рыжая, упрямая, теплая.

Моя.

Я закрыл глаза, позволяя этой мысли согреть меня изнутри. Скоро. Ещё чуть-чуть.

Я вернусь. Расскажу всё. Обниму. Поцелую. И мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Но сперва…

Я встал. Протёр пыль с ладони, провёл ею по лицу, будто смывая старое.

Ланс должен знать. Он был рядом с ней с самого начала. Он тоже связан. Он заслуживает правду не меньше меня.

А потом — домой. К ней. К нашей девочке.

Я нашёл Ланса во внутреннем дворе его дома. Он, как всегда, был точен в движениях, строг в осанке и… окружён вниманием одной особы. Вернее, за ним тенью скользила его невеста.

Глаза в пол, руки сложены на животе, голос едва выше шёпота. Всё при ней: покорность, скромность, девичье благолепие.

Но стоило Лансу хоть на секунду отвлечься, как она тут же находила повод заговорить.

То накидка у неё сползла — помоги. То прохладно — подай плащ. То вдруг шагнула не туда — поддержи. Словно бы случайно, но я видел, с какой выверенной искусственностью она играла.

Она думает, что он сможет к ней проникнуться.

Что это всё подействует. Что с каждым «прости», каждым «Ланс, мне страшно», она станет ближе.

Глупая.

Ланс влип.

Так же крепко, как я.

Только одна женщина теперь существует для нас. Только одна ведьма.

Какая бы девочка ни стояла рядом. Как бы ни вела себя. Даже если она сбросит личину послушания и проберётся к нему в постель — он всё равно будет думать о ведьме. О нашей рыжей, о той, что умеет смотреть прямо в душу и говорить правду, даже когда ей страшно.

Я знал это. Потому что до сих пор помнил встречу со своей невестой. Нет, мой член никогда больше не встанет на кого-то другого.

Моя ведьма.

Нежная. Ласковая. Отзывчивая.

Та, что мурчит в моих руках, тянется ко мне и сладко стонет в объятиях, будто создана быть моей.

Нет. Никакая другая больше не существует.

Лансу всё же удалось отцепиться от его тени — девчонки, чьего имени я, признаться, даже не спрашивал. Она ещё пыталась что-то лепетать в коридоре, но один его холодный взгляд поставил точку в её сценке.

Мы закрылись в его кабинете. Просторная комната, строгая обстановка, никакого уюта. Как и сам Ланс. Но сейчас в нём было нечто иное. Что-то тревожное.

Я рассказал ему всё, что обнаружил.

Он молчал. Несколько минут. А потом стиснул кулаки и резко спросил:

— Выходит… наша связь с Арией — это нормально? Никакое не проклятие и происки дьявола?

— Просто она наша девочка, — кивнул я. — Наша. Созданная для того, чтобы дарить нам крепких детей и любить нас и даже накладывать на нас с тобой защитные чары. Представляешь?

Ланс усмехнулся, будто выдохнул долгие дни страха.

— И мы можем взять её в жёны? На самом деле можем?

Я качнул головой, сжав губы.

— Не думаю. Инквизиторы слишком давно ведут эту игру, чтобы ты или я вдруг позволили ведьме снова стать равной мужчине. Думаю, скорее нас с тобой казнят, чем позволят назвать её женой вслух.

— Но это… это бред! — Ланс резко вскочил, гулко ударив кулаком по столу. — Если она способна родить нам сильных сыновей, зачем тогда эти тупорылые курицы?

— Так ты теперь говоришь о своей невесте? — прищурился я с усмешкой.

Он зарычал, как настоящий зверь, и прошипел:

— Из-за неё мне пришлось отправить Арию в твой дом!

Я рассмеялся. Первый раз за сегодня я услышал что-то забавное. Хотя я понимал его. Когда она так близко… Тяжело представить, что я не смогу прижимать ее к себе ночами снова.

— Скучаешь?

— Каждую грёбаную секунду, — хрипло выдохнул он, опустив голову.

— Понимаю, — тихо сказал я, потому что скучал тоже. И, как никогда прежде, боялся, что могу её потерять.

Сигнальные чары, охранявшие внешние границы, сработали внезапно. Одновременно с этим я почувствовал лёгкий толчок где-то под сердцем — тонкая магическая нить, связанная с её меткой, дрогнула, словно в предупреждении.

Тревога. Но было… тихо. Слишком.

— Всего лишь ложное срабатывание, — сказал один из младших инквизиторов. — Наверное, ведьма пыталась пробиться сквозь барьер.

Я молча выслушал, кивнул, хотя внутри всё сжималось в стальной кулак. Нет. Это была не Ария. Не она. Я знал это так же точно, как знал, как бьётся её сердце ночью рядом со мной.

Мы с Лансом прошлись по периметру. Проверили заклинания. Обошли внешние границы. Всё было… чисто. Слишком чисто. Я начал беспокоиться сильнее. Когда я сказал Лансу, что хочу навестить её, он кивнул, но задержался — его невеста снова возникла у порога, заламывая руки и делая вид, что у неё «ещё один срочный вопрос».

А я пошёл.

Шёл быстро. Ощущение беды в груди разрасталось до паники. Когда я открыл дверь в её покои, всё застыло.

Пусто.

Комната была в идеальном порядке. Слишком в идеальном. Как будто её не трогали. Постель застелена, будто она даже не ложилась. На трюмо лежала щётка с прядью рыжих волос. А на полу… ошейник.

Я подошёл, поднял его. Металл ещё хранил тепло её тела. А рядом — пыль. Бесцветная, еле заметная на солнце. Сонный порошок.

Сердце стукнуло и отдало где-то в висках.

Я задыхался. Всё в груди сжалось.

Она не сбежала.

Я знаю её. Если бы Ария хотела уйти — она сказала бы. Она не стала бы пускать в ход порошок, рискуя не разбудить меня… не попрощаться.

Нет. Её забрали.

Я поднял всех на ноги. Обыскали весь дом, каждый угол, каждую пылинку. Инквизиторы переглядывались.

— Она сбежала, — сказал кто-то. — Ведьмы всегда бегут.

Я едва не врезал.

— Нет, — прошипел я. — Она не сбежала. Если бы сбежала — зачем ей было использовать порошок?

Молчание. Они не ответили, потому что не могли.

А я стоял в её опустевшей комнате, сжимая в руке металлический обруч, который больше не грелся от её тела, и чувствовал, как во мне начинает кипеть ярость.

Не ярость инквизитора. Ярость мужчины, потерявшего свою женщину.