Глава 2

Глава 2

Каждый выбирает порог, за которым ад или рай.

Нам с тобой опять повезло —

Вставай!

Юта «За жизнь»

— Командир, хватит, — мотаю головой после очередной перебежки. Сил нет, ноги отказываются держать, сознание плывет всё больше, и я понимаю, что это конец.

Идти сам я больше не смогу.

Я старался, правда старался. Миронову удалось меня встряхнуть, перевязать раны, привести в чувства и поднять на ноги.

Некоторое время мы вместе пробирались через эти дебри, Даня прикрывал меня и попутно отстреливался.

При этом еще руководил парнями через гарнитуру, отдавал приказы, контролировал операцию.

Но после очередного броска я выдохся. Немного отстал, привалился к стволу дерева и сполз на землю.

Это предел, внутренних резервов больше нет. Встать снова не смогу. И так продержался долго, на последних остатках воли перебирал ногами.

Но теперь точно всё…

— Дело мое — труба, Дань. — отчаянно мотаю головой. — Я не жилец, видишь же. Оставь меня, дальше иди сам. Заканчивай операцию, выводи парней.

— Иди на хер.

— А это уже неуставные отношения, товарищ майор, — усмехаюсь, стараясь не столько себя, сколько друга подбодрить. — За это можно и звезды потерять.

— Я тебя сейчас просто вырублю, — рычит Миронов. — Не можешь идти, на спине потащу. Но подыхать здесь не оставлю.

Я качаю головой. Вот же упертый баран, а? Ну что толку, если мы оба здесь поляжем?

Один труп лучше, чем два. А на Миронове вся операция повязана. Ему никак нельзя погибать.

Да и жена у него дома беременная. Которой очень нужен живой муж.

Нет, сам я командира бы ни за что не оставил, если бы его ранили, но это другое.

А Дане нужно уходить, нужно! Вот и решаюсь надавить на больное, напомнив о важном.

Он же только накануне мне снимок УЗИ показывал. Радовался, что дочка у них с Ангелиной будет. Малышка должна увидеть отца — и точка.

— Да бля, — сплевываю кровь, — Дань, у тебя жена в Москве беременная! Хочешь сделать ее вдовой, а дочь сиротой? Тебе жить надо!

— А тебя родители дома ждут. Тебе тоже есть ради кого жить.

— У них Светка с Коляном есть, справятся без меня.

— Всё, отставить разговоры, капитан. Вставай! — сурово отрезает Миронов и помогает мне подняться. Буквально вздёргивает за шкирняк — Своих мы не бросаем. Так что или оба выберемся отсюда живыми, или ляжем вместе костьми в эту землю. Третьего варианта нет. А теперь хватайся здоровой рукой за шею и держись крепче…

*****

Что было дальше – помню смутно. Дым, маты, крики, звуки стрельбы и грохот взрывов — всё это было лишь на периферии сознания.

Даже тряску и боль уже не чувствовал, находясь на грани яви и намечающейся агонии.

Очухался уже, когда меня на носилках грузили в вертолет. Но ненадолго, даже командира увидеть не успел. Сразу провалился в сон, вызванный препаратами.

Во второй раз очнулся уже в реанимации Московского госпиталя. Собирали раздробленные кости мне буквально по кусочкам. Несколько часов возились хирурги.

Это были беспокойные дни. И дело даже не в здоровье. Вокруг меня суетились родители, в палату приходили друзья-товарищи, но…

Никто не мог сказать, чем закончилась операция. А мне хотелось быть там, на передовой, в гуще боя, а не валяться беспомощным телом на больничной койке.

Эта беспомощность жутко раздражала, и персонал, видя мое нервное состояние, старательно обкалывал меня лекарствами, вызывающими сон.

Успокоился я лишь тогда, когда спустя несколько дней в мою палату, наконец, вошел Миронов.

Уставший, осунувшийся, весь заросший, как черт, но живой.

Ссадины, ушибы и гематомы были, конечно. Обе ладони и голова были перевязаны бинтами, но в остальном друг был цел.

— Зацепило немного? — спросил, нервно сглотнув.

— Да так, ерунда, — отмахивается. — Ушибы, царапины, сотряс. Заживет за неделю.

— Какой это по счету уже?

— Шестой, — Даня усмехается, а я качаю головой.

Действительно — наш бессмертный командир. Ни пули ему не страшны, ни взрывы. Похоже, и со мной каплей своего бессмертия поделился, раз сумел вытащить из той задницы.

— Как прошла операция?

— Успешно, — хмыкнул он и упал на стул. — Всё зачищено, Шамиль и его псы ликвидированы. Цели выполнены полностью.

— Потери?

— Из отряда — шестеро ранеными, считая тебя. Егор самый тяжелый, но надеюсь, что выкарабкается. В остальном есть убитые. И немало… Но, сам понимаешь…

Я молча кивнул. Без потерь в боях никак… Всё, кто служит по контракту, понимают, чем рискуют.

— Ты сам как?

— Терпимо, — вздохнул, покосившись на неподвижную, перевязанную руку. — Главное, жить буду. Спасибо, Дань, что вытащил… Я теперь перед тобой в неоплатном долгу.

— Да молчи уж… — Миронов поморщился и сжал мое здоровое плечо, — Поправляйся давай и возвращайся быстрее в строй. Мы с тобой еще повоюем…

***

Тогда мы еще не знали, что для меня эта вылазка станет последней.

Я надеялся восстановиться и вернуться к парням, но не вышло, увы. Из отряда пришлось уйти спустя полгода, когда стало понятно, что реабилитация не сотворит чуда. Я уже не подхожу по физическим показателям.

Я чувствовал себя неликвидом, грубо говоря, и это морально убивало. Осознавать это было больнее, чем ощущать пулевые ранения.

Тяжело было смириться с ненужностью. Я не представлял себе тихую жизнь на гражданке, казалось, закисну там за пару месяцев.

Хреново было, одним словом.

Но были и приятности, конечно. За ту операцию Данил получил свою вторую звезду Героя России и звание подполковника.

А мне на погоны шлепнулась звезда майора.

Впрочем, для меня всё это было второстепенным.

Главное, что мы оба выбрались из того пекла… Данил вернулся к семье и стал счастливым отцом прелестной малышки Юлии.

Лина, даже будучи на сносях, вместе с мужем навещала меня в военном госпитале, охала над моей рукой, готовила передачи.

Смелая девочка, как раз под стать Данилу. И надежный тыл обеспечит, и без колебаний будет подавать патроны, если потребуется. Таких женщин сейчас очень мало. Другу неимоверно повезло с ней.

Родила Лина вскоре после моей выписки, и я смог увидеть малышку.

И даже покачать сумел, уже мог к тому времени нормально двигать рукой. Естественно, всё происходило под бдительным оком новоиспечённой мамочки и до невозможности гордого отца.

Ну и не мог не стать крестным для этой маленькой белокурой принцессы. Даня предложил, я согласился…

В общем, всё сложилось лучше, чем могло быть. И уж мне точно грех было жаловаться…

А как жить дальше — покажет время. За свое место в жизни я еще поборюсь